Грязные танцы

      Драко вошёл в зал, словно на поле боя.       Всё в нём — от прически до манеры держать подбородок — излучало собранность и раздражение. Казалось, он пришёл не на репетицию, а на дуэль, где противником будет не просто танцовщица, а ходячее воплощение хаоса.       Грейнджер уже была там. Она разминалась у зеркала. На ней было что-то простое, лёгкое, но почему-то именно это — мешало ему дышать спокойно.       Драко вошёл, как всегда — уверенно, почти лениво, словно само место подчинялось ему по праву. Но внутри что-то уже было не так. Он чувствовал странное предвкушение, будто эта репетиция не будет похожа на вчерашнюю.       И оказался прав.       Грейнджер стояла у зеркала — волосы стянуты, подбородок чуть вздёрнут, глаза в отражении встречают его взгляд без единого проблеска смущения. Она не избегает его — наоборот, смотрит прямо, открыто, с вызовом. Драко хмыкнул.       — Ну что, Грейнджер, сегодня постараешься не затоптать меня до смерти? — Она повернулась к нему, медленно, почти театрально.       — Если кто-то и будет сегодня кого-то топтать, Малфой, то, уверяю тебя, это буду я. — Он моргнул. Наглость в её голосе была почти приятной. Почти.       — Милая попытка, — протянул он, подходя ближе. — Но боюсь, у тебя не получится меня запугать.       — Запугать? — она усмехнулась. — О, нет. Я просто собираюсь поставить тебя на место. — Драко едва заметно приподнял бровь. Вот оно, начинается.       Они встали напротив друг друга. В разминке девушка уже не требовалась, сегодня она снова опережала его, так что он стал потягиваться под её внимательным взглядом. Это заводило. Он разминал шею круговыми движениями, параллельно подергивая плечами и кистями, чтобы согреть тело быстрее. Затем были наклоны туловища и вращение бедрами, она наблюдала за ним со странным огнем в глазах. Когда он присел для выпадов, она подошла ближе и надавила ему на спину, заставляя сильнее прогнуться. Его передернуло.       — Ты что творишь? — Голос был больше похож на рык.       — Помогаю тебе тянуться, разумеется. — Её горячие ладони провели по его плечам, вызывая новую волну мурашек, и нажали ещё сильнее, до хруста между позвонками. Это ощущение оказалось даже приятным, так что он довольно прикрыл глаза, пока не опомнился, где и с кем находится. Гребаный гипогриф. Стараясь скорее закончить разминку, он держал с ней дистанцию, но то и дело замечал смешинки в её глазах. Чертовски притягательных глазах.       Он взял в руки пульт управления стереосистемой и музыка зазвучала медленно, будто давая ему шанс выбрать тактику. И он воспользовался им. Первым шагом он нарушил дистанцию — слишком близко, слишком быстро. Он видел, как она чуть напряглась, но не отступила. Отлично.       — Расслабься, — произнёс он низко. — Или ты снова боишься ошибиться?       — Я боюсь только одного, — ответила она, не мигая, — что твоя самооценка не выдержит, если я сегодня окажусь лучше. — Он усмехнулся, подхватил её за талию и развернул в ритме музыки. Резко, но точно. Она не дрогнула. И тогда он позволил себе чуть больше — дольше задержал ладонь на её спине, пальцами скользнул по линии плеч.       — Осторожней, Грейнджер, — шепнул он, склонившись к её уху. — Иначе я решу, что ты пытаешься меня соблазнить. — Она повела плечом, сбивая его руку, и отозвалась тихо, но отчётливо:       — Если бы я пыталась, Малфой, ты бы уже не стоял на ногах. — Музыка будто замерла, как и его дыхание. Что она только что сказала? В груди что-то сжалось — смесь шока и… интереса. Её глаза сверкнули — дерзко, опасно, с тем самым гриффиндорским огнём, про который он столько раз слышал, но никогда не видел так близко. Она перехватила инициативу. Теперь она вела, шаг за шагом, приближаясь, почти касаясь губами его щеки, будто нарочно испытывая его терпение. Каждое её движение — провокация, каждое слово — вызов.       — Что, Малфой? — спросила она, когда он замер, забыв дышать. — Не ожидал, что я умею играть по твоим правилам?       — Ты не играешь, — процедил он. — Ты бросаешься в огонь, как безумная.       — А ты боишься обжечься? — Он рассмеялся. Коротко, безрадостно, но искренне.       — Нет. Я просто знаю, что пламя обжигает не сразу. — Она прижалась чуть ближе будто проверяя, насколько горячо может стать. И тогда он понял, что проигрывает. Не в танце. В контроле. Её дыхание касалось его шеи, и каждый миллиметр этого расстояния был пыткой. Он пытался удержать равновесие, не показать, что сердце колотится, что он чувствует. Но, чёрт возьми, она знала. Они стояли напротив друг друга, почти вплотную. Драко видел, как быстро поднимается её грудь, как дрожит линия подбородка — не от страха, от адреналина. Такого же, что клокотал и в нём. Он хотел что-то сказать — что угодно, язвительное, холодное. Но вместо этого вырвалось лишь хриплое:       — Это война, Грейнджер. — Она улыбнулась, устало, но торжествующе.       — Тогда считай, что в этом бою я победила.       — Нихрена! Я с тобой ещё не закончил, — он сорвался, переходя на хрип, вместо голоса, прижимаясь к ней всем телом, чтобы она почувствовала, в какие именно игры решила с ним сыграть. Член дернулся от такого резкого и тесного контакта. Он хотел увидеть в её глазах шок, может быть даже страх, но там не были ни одного, ни другого, а лишь...удовлетворение? Салазар, Грейнджер, не думал, что ты такая извращенка.       — Как скажете, сэр. Я буду послушной ученицей. — Она сказала это глядя на него снизу вверх, моргая ресницами так часто, как будто собиралась взлететь, а в глазах не было издевки, которую он ожидал там увидеть, там плескалось обожание. Словно он и вправду был её любимым учителем, професором Малфоем, который поставит ей восхитительно за семестр, даже без оценочного теста. Блядство, какое же блядство ты тут развела, Грейнджер, но я не отступлю так просто.       — Послушной, говоришь? Тогда на колени, девчонка. — Она едва заметно дернулась от его резкой интонации, но стала опускаться на свои острые худые коленки, звучно ударяя ими о паркет. Возможно, на них даже останутся синяки. Ох, блять, она действительно это сделала. Он ничего не говорил, только смотрел. Долго. Слишком долго, представляя подобную картину в параллельной вселенной, где они не были Малфоем и Грейнджер, пожирателем смерти и героиней войны, школьными врагами. Может быть, в той вселенной, он сейчас заставил бы её расстегнуть его ширинку и достать вставший член, а сам бы взял свой ремень и связал им её руки за спиной, чтобы управлять этим красивым ртом самостоятельно. От его фантазии член дернулся ещё сильнее, практически причиняя боль, прямо напротив гриффиндорского лица. Мееерлиин.       Глаза напротив заметили движение и автоматически метнулись в его сторону, Грейнджеровские губы приоткрылись в немом удивленном "ох", будто она никогда не видела подобную реакцию мужчин на неё. Она с бесстыдным интересом наблюдала на его половым органом, который периодически пошевеливался в тесной ткани, а затем резко перевела взгляд на его лицо.       Малфой тяжело дышал, картинка перед глазами размывалась от возбуждения, а фантазия дорисовывала то, чего не было и быть не могло. Например то, как девчонка стоящая перед ним на коленях, облизнулась, метая взгляд между его головой и пахом, как свела колени, будто сдерживая собственное напряжение или, наоборот, стараясь скорее довести себя до разрядки, как собрала распустившиеся волосы в пучок на затылке. О нет, он этого не вынесет. Каким бы он не показался ей после позорного побега — это будет явно лучше зрелища, как он кончает в собственные штаны, просто смотря на нее перед собой. Под собой. Драко разворачивается на одних каблуках и делает широкий шаг в сторону выхода, когда чувствует, как чужая легкая рука впивается в его голень с непропорциональной, для её комплекции, силой:       — Не ты ли мне говорил, что убегать посреди репетиции - не очень то культурно?       — Я не убегал. — Голос подводил, теряя стальные ноты, превращая его теперь скорее в крысиный писк, который молит о пощаде. Просит выпустить из ловушки. Но дикая кошка беспощадна, она держит его за хвостик, перекатывая между палами.       — Конечно, — с иронией протянула она. — Просто стремительно покидал помещение, практически оставляя за собой след. — О, неужели она намекала на..       — Грейнджер! — Её ладонь всё ещё лежала на его ноге, теперь поднимаясь выше, цепляясь коготками за внутреннюю поверхность бедра. Это ощущалась слишком даже через ткань штанов.       — Что? Думаю, это был бы красивый след. — Улыбнулась она, всё ещё стоя коленями на полу, настолько распутно сексуально, что ему даже казалось, будто это кто-то другой в теле Грейнджер под оборотным.       Кем бы ни была эта нимфа, но брюки всё же придется стирать.