Плюс на плюс

      Она никогда бы не поняла, какого это — научиться читать чужие мысли.       Возможно даже за всю свою жизнь.       Но когда чья-то неизвестная рука с размаху отвешивает ей крепкий подзатыльник, в голове Валерии незнакомо-мелодично проносится: «Какая же она чертовски красивая. Блядина».

***

      Они не были разными, чтобы по закону жанра и клише притягиваться. Нет, совсем нет.       Наоборот, они были настолько похожи, почти идентичны, что отталкивались, отскакивали друг от друга. Как одинаковые полюса таких же одинаковых магнитов.       И плюс на плюс в их случае даёт только минус.       И хватаясь за разбитый нос — от неожиданности удара впечаталась в парту лицом — Лера думает о том, как же ей не повезло.       Или повезло.       Течет по лицу кровь, мягкими тёплыми крапинками разлетаясь по острому подбородку и бледным щекам. Пятнает цветными каплями тетради и ручки. Руки, пальцы. Штаны. Пол. И Лера уже заранее знает, кого увидит, когда поднимет глаза на обидчика.       Точнее на обидчицу.       Дмитрия Сархасова — ее одноклассница-ненавистница и по совместительству огромная заноза в заднице. Ну и по такому же совместительству ее главная конкурентка.       Буквально во всем.       И сегодня Лера утерла ей нос (как иронично) — обогнав по общегодовому рейтингу школы на два чертовых балла. И Димка была просто в ярости.       Ну конечно не только это сыграло ключевую цель для изумительно-сильного подзатыльника от Сархасовой.       Лера вчера запорола их общий совместный проект.       Проект, от которого зависело многое. Многое, но не для Валерии Черниковской.       А для Димки.

***

      Димка, кажется, ничего не поняла — или просто не показала. Или не услышала совсем, когда с размаху впечатала свою ладонь в затылок Леры. Просто напоследок бросила на нее злобный взгляд и резко развернувшись, вылетела из класса. Бегом.       И Черниковская почти готова поклясться, что в чужих серых глаза на секунду мелькнуло что-то вроде вины. Жалости. Сочувствия. Или всего сразу.       Очень детский поступок со стороны Димки, но все таки ей можно сказать спасибо — девки с их параллели ещё не так свои неустои решали. Даже самые мелочные.       И Лера, хмыкнув себе под разбитый нос, начинает копаться в рюкзаке — даже чертовые одноразовые салфетки она забыла дома. Хотя на самом деле она не брала их никогда вовсе.       И опускается вниз на коленки перед своим помятым портфелем только для того, чтобы скрыть свои заплаканные глаза. Ну и алые подтёки на лице.       Оказывается ее вторая половинка не только девушка, но ещё и именно та девушка, которая ее ненавидит больше всех в этом сраном учебном заведении. Ахуенно. Прекрасно. Черниковская, да ты сорвала джекпот, что уж сказать.       И обидно просто до слез. Щиплет в горле, в глазах, тянет связки.       Обидно.       Хотя на крошечную долю тепло.       И вся эта ситуация напоминает один большой и глупый фильм-комедию с элементами триллера. И этот элемент не Сархасова. И даже не Лера.       А эта чертова система выбора. Судьбоносное колесо фортуны, твою мать.       Или чужие мысли.       «Чертовски красивая», да? Хотя, вероятно, уставшему мозгу это послышалось. Сто процентов.       Ну ага, конечно.       И если смолчала Димка, надо ли забить на это Лере. Опустить как-то, забыть. Ведь столько людей на всей Земле не найдя истинных просто живут спокойно с теми, кто им нравится. И она сможет.       Или нет.       Хотя чего уж там.       Ведь Димке она и не нужна. И не была нужна.       И не будет.

***

      С проектом смешно получилось. В какой-то степени.       За победу давали весомые «плюшки» — рекомендательное в очень важное куда-то там. Лера даже не вникала на самом деле, не интересовало. Планы на будущее уже были. И были намного другими. Но для портфолио это бы пригодилось. И она записалась.       И все было бы хорошо, да для пары на участие в этом самом действие ее зарегистрировали вместе с Сархасовой. Шок был. Злость тоже. Конечно на взаимной основе.       Они пытались оспорить как-то, разойтись, ну какая из них команда, — глотки перегрызут друг другу и не подавятся — но увы, не получилось. Их уже официально подтвердили. Пришлось лишь развести руками в стороны и заткнуться.       И тогда Черниковская попыталась отказаться, но была почти изничтожена убийственным взглядом Димки.       И ей и плевать вроде на Сархасову с высокой колокольни, а раз плевать, значит можно отбрехаться от участия и все, — никто не переломится же — но глаза у Сархасовой такие грустные, пепельно-серые, глубокие, до дрожи коленок умоляющие, просяще-паникующие от переизбытка эмоций и Лера мысленно плюет на пол от бессилия. Знает же, что замены ей не найдут и накроется все для Димки медным тазом. Плюет и соглашается.       И хочет просто исчезнуть, когда чувствует где-то в глубине груди теплое пушистое облегчение от посветлевшего и благодарного чужого взгляда.       Она ненавидит Димку. Ненавидит.       И жалеет.

***

      Когда Черниковская ощущает под своими лопатками жгучий асфальт, то даже не кричит. Или кричит. Просто голос сорван так, что она слышит лишь шепот и хрипы.       Или она просто оглохла.       Вот, кстати, и причина, почему на презентацию проекта пару дней назад она не явилась. Смешная же ситуация, так ведь.       Сархасова Дмитрия Викторовна, которая по характеру являлась душой любой компании, была довольно популярна в их сумасшедшем учебном заведении. А вот ее истинная — являлась чёртовым изгоем. Как иронично.       Да, в этом они не были похожи. Только вот Димка об этом никогда и не знала.       Да и если бы знала, то какое ей было бы дело вообще.       Димке избитая ботанша Черниковская не нужна. И не будет нужна.       Н-и-к-о-г-д-а.

***

      В этот раз ей прилетело за домашку.       Ох, как же так, ты же можешь дать готовые ответы, но почему-то не хочешь, ай-ай-ай. Значит получи за свои ночные старания и нашу недееспособность по лицу. Ну ладно, не по лицу.       Они же не хотели, чтобы кто-то увидел их лиловые кровоподтечные творения по всему телу Черниковской.       Смешно.       Ну это и не они поставили. Это она сама упала. А мы все видели. Честно-честно.       Кстати, Лера в этом плане сломала все стереотипы о маленьких забитых мамкиных дочках — она не жаловалась. И не ныла. Зачем ей это, серьезно. Родителей волновать, ещё чего. У мамы сердце слабое, а у отца проблемы на работе, им и так всего хватает. А перестать никто не перестанет, лишь затихнут может на время, да это и то в лучшем случае.       А потом все начнется заново. И повезет, если со старой переоичностью. А не в два раза сильнее. И больнее.       Страшнее.       Да и разборки ей даром не нужны. Последний год, отучиться бы, пусть и не совсем безболезненно, зато без лишней беготни — и свалить из этого адского мутно-блевотного варева. Может в другом месте будет получше, хотя бы немного.       Хотя там не будет Димки.

***

      Напинали и отпустили. Точнее не отпустили, а сами ушли. Надоело.       А Лера довольна до жути — отстояла свою домашку и ничего эти придурки не получили. Получила только она, а это так, мелочи жизни. Хотя спина немного побаливает, да и нос снова разбит — все таки в этот раз решили метиться по лицу. И опять капает кровь.       Домой она идёт чуть сгорбившись — закрывает грязно-алые щеки рюкзаком и заплаканные красные глаза — и поэтому не видит того, в кого с силой врезается. Ну или этот кто-то врезается в нее.       В лопатках отдает тупой болью, гудит голова и едва заживший и переставший кровить нос.       Больно же, зараза.       А в мыслях проносится мягкое и до боли теплое «Лерка...».       И Черниковская теряет стержень и титановые плиты позвоночника, когда оседает на чужие крепкие руки, цепляясь заляпанными кровью пальцами за ледяную от промозглого октябрьского ветра куртку Димки.       И наконец позволяет себе заплакать.       Она ненавидит Димку. Ненавидит.       Любит.