Коробочка с зефирками

      — Это так вкуфно! Ты точно не хочешь?       Юнги помотал головой, вытирая остатки сладкой ваты с круглых щёк напротив. Как можно отобрать сладости у ребёнка? И неважно, что «ребёнок» уже на полголовы выше. Тем более он сегодня обещал, что исполнит любой детский каприз, а слово свое привык держать.       Чонгук в последнее время хандрил, качался на волнах, то огрызался на старших, то молчал в наушниках в огромных черных худи. Подготовка к камбэку шла полным ходом, а он всегда был перфекционистом: все или ничего его девиз. Вот и решил Юнги устроить мелкому выходной: договорился с менеджерами и устроил поездку в Lotte World. Макнэ отказываться не стал и теперь круглые глазки горели радостью и азартом.       — Пошли в тир, я выйграю для тебя игрушку, выбью десять из десяти, — Чонгук аж приплясывал от нетерпения.       Сотрудник уныло рассказал о технике безопасности, правилах и призах. Вряд-ли молодой стрелок слушал его внимательно, у него как всегда перед глазами только цель. Восемь, девять… глубокий вдох, палец на спусковом крючке не дрогнул, десять! Восторженный крик и вот заветный белый мишка попадает в загребущие ручки, под «поздравляю, приходите к нам ещё».       — Юнги-хён, давай селфи!       Не успел Юнги опомниться, как его уже притянули к мускулистому боку.       — Улыбнись, ну пожалуйста. Побудь милашкой, хён, — Чонгук сделал ещё пару фоток, довольно кряхтя от удовольствия. — Тэхён умрет от зависти, что у меня есть такой медведь.       — Вообще-то, это У МЕНЯ есть такой медведь, ты же вроде для меня выбивал, — Юнги хитро поглядел и выхватил заветную игрушку.       Чонгук тихонечко вздохнул и кивнул молчаливо. В нем боролись уважение к старшему, решимость исполнить обещанное и большая жабка, которая запрещала отдавать «мое». Юнги наблюдал за этими метаниями, а потом со смехом вернул медведя ребенку, потрепав того по в вихрастой макушке.       — Ну что, куда ещё пойдем? Менеджеры уже звонили, так что у нас осталось времени на один аттракцион, выбирай.       Чонгук оглянулся по сторонам, а Юнги искренне надеялся, что это не будет комната страха.       — Колесо обозрения!       «Уф, пронесло, это ещё терпимо» так думал Юнги, заходя в кабинку. Как же он ошибался! Сначала все было не так уж и страшно, медленно они двигались вверх, Чонгук ёрзал на сиденье, периодически восклицая «Вау, смотри хён!» Чем выше они поднимались, тем больше поскрипывала кабинка и тем сильнее сжимались пальцы Юнги на поручнях. Он был так сосредоточен, что даже не заметил, что Чонгук молчаливо смотрит на него, будто ждет.       — Спасибо, я сегодня отлично провел время с тобой, хён.       Чонгук прижимал к себе заветного медведя, сжимая его пальцами до вмятин на шерстке.       — Можно я попрошу ещё кое-что?       Юнги усмехнулся, этот наглый макнэ своего не упустит. Интересно, что он попросит: новую игру в PS, машинку на радиоуправлении или наесться до отвала курочки.       — Поцелуй меня. Ты обещал выполнить сегодня любое мое желание. Пожалуйста, поцелуй меня, хён.       Голос Чонгука дрожал, но взгляд был твердый и решительный. Юнги был в растерянности, может это шутка и макнэ сейчас захочет, смешно сморщит нос? Но тот был серьезным, хоть и пытался спрятать нервозность за игрушкой. Раз обещал, надо исполнять. Юнги продвинулся к Чонгуку и мягко притянул его к себе. Губы младшего были горячие и сухие, он напряжённо сжимал их, словно опасаясь сделать что-то не так. Юнги понимал, что, возможно, это его первый поцелуй и постарался расслабить парня. Он поглаживал шею, запутываясь в отросших волосах, не пытаясь углубить поцелуй, нежно скользил губами, прижимая и ускользая вновь. На правах старшего Юнги уверенно вел, направляя и контролируя, слизывая тихий вздохи, что отдавались сладостью на кончике языка. Постепенно Чонгук расслабился, вошёл во вкус, и, ох уж этот золотой макнэ, попробовал перехватить инициативу.       И Юнги позволил, когда как не сейчас. К тому же этот наглец схватывает все на лету и пытается сразу стать самым лучшим. Пусть он был слишком напорист и нетерпелив, иногда сталкивался зубами и пытался отполировать дёсны Юнги языком. Но его жадность компенсировалась неуклюжей нежностью, а старания и желание доставить удовольствие чувствовались в каждом движени и тихих лёгких вздохах.       Секунды замерли на вершине колеса обозрения в тесной кабине, где столкнулись нежность и желание, трепет и забота, восхищение и робкая надежда на взаимность. А ещё капелька возбуждения, но свидетелем этого был только плюшевый медведь, что притаился на коленях младшего.       Юнги отодвинул от себя напористого Чонгука, и тот нехотя, но все же выпустил из объятий хрупкое тело старшего. Мелкий, который как оказалось совсем уже не мелкий, выглядел возмутительно довольным. Щёчки его раскраснелись, но в глазах не было ни капли смущения, лишь восхищёние, чуточку влюбленности и жажда обладать, скрытая в глубине черных зрачков.       — Спасибо, Юнги-х. Юнги.       Чонгук споткнулся, но исправляться не стал, лишь сверкнул чуть кривоватой улыбкой искусанных губ и уткнулся носом в мягкую игрушку. Юнги лишь молча кивнул и отодвинулся подальше, натягивая худи на кончики пальцев. Ему нужно было много о чем подумать. Например, почему он не чувствует себя неловко, ведь поцеловал «младшего братишку»? Когда это мелкий повзрослел? Почему на кончиках пальцев до сих пор биение чужого сердца, а на губах вкус сладкой ваты. Все так неправильно правильно, и так хочется повторить, но как к этому отнесётся Чонгук? «Я поцеловал Юнги-хёна! Я сделал это! И я обязательно отдам ему медведя обратно, на наши «сто дней»!