Коробочка с зефирками

      Намджун слегка нахмурился, прочитал абзац ещё раз, потом захлопнул книгу и устало потёр переносицу.       — Ты что-то хотел, Чонгук?       Он заметил мелкого ещё пять минут назад, хотя тот старательно изображал невидимку, Чонгук робко кивнул:       — Можно я с тобой здесь посижу? Тэхён и Чимин сбежали за курочкой, старшие хёны в студии, а Джин–хён спит после игр. Мне скучно.       Круглые глаза смотрели так жалобно, что Намджун просто не мог сказать «нет». Он похлопал по дивану рядом с собой и раскинул руки для дружеских объятий. Молчание было уютным, старший не зря был лидером, он умел «читать» людей, чувствовал их. Вот и сейчас нужно было немного подождать, дать Чонгуку время: он легко мог зависнуть с рэперами, да и за курочкой всегда первый, но раз пришел и сопит усиленно, значит хочет чем-то поделиться.       — Хён, я хотел спросить, — глубокий вдох, как перед прыжком в воду, — а ты когда-нибудь любил?       Намджун опешил, на секунду в глазах промелькнула паника, не ожидал он, что разговор пойдет про «пестики и тычинки». Отвечать нужно было быстро, спокойно и максимально честно, чтобы не предать доверие и не спугнуть Чонгука, что застыл на краешке дивана.       — Думаю, что я был влюблен, Чонгук-и, но пока не любил.       — А разве это не одно и то же?       Намджун сверкнул ямочками:       — Представь солнечные лучи. Они греют и дарят свет, зажигают улыбку и скачут по щекам зайчиками, ускользают каждый вечер, кидая тебя в темноту ночи, а утром вдохновляют на подвиги. Солнце не может быть только твоим, не ты создал его, ты можешь наслаждаться теплом и с благодарностью принимать его. Это влюбленность.       — А любовь?       — Это огонь. Пламя, что вы зажигаете вдвоем. Неважно уютный семейный очаг или лесной пожар, что сжигает дотла, это ваше творение. Его нужно поддерживать или тушить, иногда оно оставляет ожоги на всю жизни, а иногда рождает искорки, что когда-нибудь тоже станут чьим-то пламенем.       Намджун смутился и опустил глаза.       — Может я непонятно объясняю, это лишь мои ощущения.       Чонгук порывисто сжал его руку.       — Я понял тебя, хён, мне кажется, я чувствую этот огонь внутри. Он плавит меня и щекочет. Я думаю, что люблю…       Фраза прервалась, лёгкие горели огнем. Ещё немного и он сможет, он скажет. Чонгук открывал и закрывал рот, но больше не мог вытолкнуть из себя ни звука. По макушке соскользнула теплая ладонь, и это вывело его из ступора.       — Я рад за тебя Гук-и, любовь это прекрасное чувство, и замечательно, что ты его испытываешь. Ты уже признался девушке?       — Это парень, — быстро сказал Чонгук, и когда понял, что ляпнул, испуганно уставился на Намджуна.       Тот даже глазом не моргнул, конечно, это было неожиданно, при их традиционном воспитании, но кто такой, чтобы ставить ярлыки или осуждать?       — Ну парень, дак парень, не важно. Ты сказал ему?       — Нет. Я боюсь.       Голос Чонгука обычно звонкий и сильный звучал еле слышно, рукава худи натянуты до самых кончиков пальцев, плечи опущены, он сжался в пружину, готовый в любой момент сорваться и сбежать.       — Я не знаю, как признаться: вдруг он рассмеется надо мной, или еще хуже, перестанет общаться. Вдруг я буду ему противен? Я не смогу этого вынести. Все так стыдно и неправильно.       Слова вперемешку со всхлипами лились из Чонгука, а Намджуна разрывало от такой искренности, казалось, он видит хрупкое бьющееся сердце переполненное чистой и светлой любовью.       — Чонгук, посмотри на меня, ну же! — Намджун приподнял голову Чонгука за подбородок, стирая со щек горячие слезы.       Тот сам не заметит в какой момент эмоции взяли верх. Он не знал к чему приведет этот разговор, это было просто желанием провести немного времени рядом с объектом своего обожания. Чонгук никогда не скрывал восхищение и прямо говорил, что Намджун его кумир, но в какой-то момент жадному макнэ стало мало общих репетиций, обедов и ужинов, тренировок и записей в студии. Он хвостиком ходил за лидером, сидел в студии, наблюдая как Намджун марает черновики, хмурится и кусает пухлые губы. Чонгуку тоже хотелось кусать и касаться, и чтобы рядом каждую минуту, и чтобы взаимно, но он трусил.       Эти качели от «к черту все пойду признаюсь» до «я просто буду тихо любить, лишь бы рядом» так укачивали, что Чонгук сам порой не ведал, что творил. Вот и сейчас под влиянием гормонов и случая он планировал сначала просто прощупать почву, потом готов был признаться, потом пошел на попятную, потом хотел просто обнимашек. Все это бурлило в нем и катилось по щекам горькими слезами. Как в вакууме до него доносился теплый низкий голос Намджуна, что вел его словно маяк в бушующем море.       — Это нормально, что тебе страшно, мы все боимся отказа, но в твоих чувствах нет ничего постыдного или грязного. Ты не должен ругать себя за них или отказываться от возможности любить и быть любимым. Твое сердце горит и не важно, кто зажёг его девушка или парень. Самое главное, чтобы ты понял и принял свою любовь, а взаимно это или нет, ты сможешь узнать, только если признаешься.       Черные глаза круглыми бусинками блестели на юношеском лице, в такие моменты Намджун вспоминал, какой же всё-таки Чонгук ещё ребенок. Мускулистый дерзкий молодой гений, и одновременно такой наивный, очаровательный и милый.       — Хён, а ты бы смог? Ну, полюбить парня, — Чонгук затаил дыхание, от этого ответа зависело все.       — Думаю, да, — легко пожал плечами Намджун. Щеки его были на немного розовыми, такие вопросы смущали, но он принял решение говорить с Чонгуком открыто на любые темы. — Я бисексуален, то есть меня влечет как к женщинам, так и к мужчинам. И если я кого-то полюблю, то пол для меня также будет неважен, главное это наш общий огонь.       –Спасибо, что выслушал меня, можно я тебя обниму? — Чонгук робко улыбнулся и после кивка нырнул в объятия Намджуна.       Пусть сегодня он не смог сказать главного, но он обязательно сделает это в будущем. Разговор подарил ему надежду, что подпитывала пламя внутри, помогая тому крепнуть и набирать силу. Чонгук перенервничал, а звук сердца так успокаивал, вдох-выход, мерные движение грудной клетки убаюкивали и вот уже через несколько минут взрослый ребенок беззастенчиво сопел в шею Намджуна. А тот откинулся на спинку дивана и тоже устало прикрыл глаза. Непросто быть лидером, нужно быть готовым разделить с мемберами не только радости, но и печали, сомнения и переживания. Он был рад, что сегодня Чонгук открыл ему свою маленькую тайну, и был готов беречь ее сколько бы не потребовалось.       Так они и уснули: яркая первая любовь и всполохи нежности бок о бок в уютных объятиях.