Коробочка с зефирками

      Голубенькая бабочка с голубыми крылышками беззаботно летела к ближайшему цветку и не подозревала, что на нее велась охота. Опасный хищник заметил ее из окна, после того, как честно завоевал себе место на подоконнике в борьбе с более крупным, но менее удачливым сородичем. Пока конкурента ругали из-за опрокинутого цветочного горшка, охотник успел вырваться на свободу через незапертую дверь. Он ненадолго, буквально на минутку, просто поймает бабочку и гордо бросит ее к ногам дамы сердца, ну и щелкнет по носу этого котенка-переростка, доказав, что размер не главное.       Сперва из-за угла показалась левая щечка, потом остальная мордочка и правая щечка. Котёнок прижал голову к земле, смешно перебирая задними короткими лапками и виляя из стороны в сторону круглой пушистой жопкой. Прыжок! И неудача. Манчкин хоть и прыгнул высоко, все равно не смог поймать заветную добычу и с грустью наблюдал, как бабочка растворяется в синеве неба.       — Недолёт, коротышшш, — прозвучало позади.       Котик обернулся и увидел позади черного уличного кота: шерсть у него торчала в разные стороны, перекошенный оскал сверкал острым клыком, а глаз пересекал вертикальный шрам. Но в жёлтых глазах, хитрых и сверкающих, не было злобы или агрессии, поэтому рыжий котенок не обиделся, а дружелюбно улыбнулся и промурлыкал:       — Я не коротыш, а манчкин. Это порода такая. Меня Чимяуин зовут, а тебя?       — И что такой породистый забыл на улице? — проигнорировал вопрос черный котяра.       — Я хотел бабочку поймать и маме принести, а она улетела.       Черный кот ходил вокруг и не спешил представляться, он принюхивался к малышу. От того пахло теплом и сытостью, а ещё мягкость и чем-то очень вкусным. Чимяуин был таким воздушным и светлым, как солнечный зайчик, что так и хотелось его лапой потрогать, но внезапно золотая шёрстка встопорщилась на загривке, а маленькие глаза стали размером с блюдца.       — Эй, малыш, ты чего? Не бойся, не обижу!       Котёнок тихонько пискнул и зажмурил глаза, его рыжий хвостик испуганно дрожал.       — Рррррррр, кто тут на моей террррирории такой деррзкий?       Этот звук уличному коту хорошо знаком и выход был только один.       — Бежим! — крикнул он коротышке, и лапой цапнул того за пушистую жопку, придав ускорения. Котёнок, что есть мочи устремился за ним, стараясь не отставать. За несколько секунд (Чимяуину они показались вечностью) кошачий дуэт добрался до крепкого дерева. Кот черной стрелой взлетел на верхние ветки и обернулся к малышу.       — Ну что же ты, лезь! — с нетерпением крикнул он, стуча длинным хвостом по ветке.       — Я не могу, у меня лапки…короткие…       Рыжий комочек испуганно замер, готовясь быть съеденным огромным злым псом. Уличный кот не мог этого допустить, как черный демон он спикировал на землю прямо между котёнком и рычащим задиралой, на которого имелся зуб, и шрам, как память о первой встрече.       — Пшшшшшел вон! Убирррайсссяяя!       Спина выгнулась дугой так, что казалось живот прилип к позвоночнику, уши были прижаты, а из груди вырывалось леденящее душу урчание. Кот боком двигался, закрывая котенка собой и тесня его к дереву.       — Урурурррррр, мииииияяяяввв, — кот вцепился в собачью морду.       Пёс от неожиданности отскочил, скуля и решил, что связываться с этим шерстяным психом себе дороже, бросился наутёк. Котёнок все это время не дышал, он слышал тяжёлое дыхание смерти у себя за спиной. Когда смелый кот отважно бросился защищать его, Чимяуин не поверил своим глазам. Настоящим безумием было прыгнуть на огромного злобного пса. Чим думал, что тот перекусит их одним махом, и что теперь? Пёс позорно убежал, а его спаситель спокойно вылизывался, приглаживая торчащую за ушами шерсть.       — Вылезай уже, мелкий, — голос кота был ещё хриплым и урчащим. Чимяуин робко расправил ушки.       — Я...ты спас меня! Спасибо тебе большое! Ты такой смелый! — котёнок с восхищением смотрел огромными круглыми глазами. — Ты самый храбрых кот на свете! Ты сильный, ты такой, такой… Ты суперкот!       — Да брось, — внезапно смутился суровый уличный котяра.       — Нет, правда! Я всем расскажу какой ты бесстрашный! Мне все завидовать будут, что знаком с ..?       — Юнги я, Мяу Юнги. Так меня зовут. Пойдем мелочь, провожу тебя домой, а то заблудишься ещё.       Они и шли по дороге: вальяжный черный котяра и крутящийся вокруг него таксокот.       — Ты так быстро забрался на дерево! А я боюсь так высоко залазить. Чонмяук постоянно дразнит меня трусишкой, а я просто осторожный и высоту не люблю, вот.       — Кто такой Чонмук? — лениво спросил Юнги, поддерживая беседу.       — Чонмяук, мелкий противный котеныш. Ростом побольше тебя будет, а ума нет. Думает, что если мейн-куном родился, то значит царь котов! Фи! — притопнул короткой лапкой Чимяуин и надул щеки. — Ещё все время дразнится, что мама его больше любит.       Юнги промолчал несколько минут и задал неожиданный вопрос:       — А что такое «мама»? Ты часто говоришь, но я не понимаю.       — Мама? Ну она добрая, ласковая, она кормит и чешет пузико. А ещё гладит и играет с нами, даёт вкусняшки. Иногда ругает, но только за дело, и чаще всего Чонмяука (хи-хи-хи). Она ходит на задних лапах, шерсть длинная есть только на голове, и она не всегда понимает наш язык.       — Она «кожаная»?! — вскрикнул Юнги       — Ну да, наверное. У меня была сначала одна мама, шерстяная как мы, но я ее не помню совсем. А потом меня забрала моя вторая мама. У тебя разве не так?       — «Кожаные» — злые, хуже собак, — прошипел Юнги. — Пинают больно, и банки на хвост, и вообще выкидывают на улицу как старую игрушку.       Его голос затихал, а сам он будто становился меньше. Весь ореол «грозы собак» растворился в грустных воспоминаниях и остался просто уличный котик, тощий и костлявый, с чёрной неухоженой шерстью, острыми клыками и когтями, шрамом на морде и израненным сердцем.       — Тебе просто не повезло, — Чимяуин тихонько потерся пушистой щёчкой о морду грустного сурового котика. — Не все такие. Моя мама знаешь какая! Она любит всех котов.       — А «любит» это больно? — осторожно спросил Мяу Юнги.       — «Любит» это приятно! Это как большая вкусная котлета, что чешет тебе животик на теплом солнышке. Это когда все внутри дрожит, ты не можешь выразить словами и получается только мурррр-муррр! Пошли скорее, я познакомлю тебя с мамой, ее любви на всех хватит. Любовь никогда не кончается и чем больше ее отдаешь, тем больше ее остаётся.       Чимяуин бодро поскакал в сторону дома, крича: «Мяу-ма, мяу-ма», а Юнги с завистью провожал его взглядом. Такой наивный и теплый клубочек, у него есть дом, мама и лучший друг Чонмяук, а у Юнги есть пустой желудок, одиночество и нет веры в людей. Они из разных миров, зачем же случай свёл их?       Уличный котик наблюдал, как тот кого зовут «мама» взял на руки это рыжее недоразумение, что-то говорил на человеческом и плакал, а Чимяуин в ответ ластился и терся мордочкой. Рыжий котенок был рад, что его приключения закончились, все-таки он был домашний котик и не привык к уличным суровостям.       Уличным! Как он мог забыть про Мяу Юнги?! Нужно срочно рассказать маме и взять Юнги с собой. Чимин вырывался из рук, крутился и цеплялся короткими лапками за плечо.       — Мяу Юнги, там Мяу Юнги. Он милый, ему нужна мяу-ма, — «кожаная» мама снова не понимала кошачий язык и все дальше относила его от спасителя нуждающегося в спасении.       Перед самым домом Чимяуин пошел на отчаянный шаг, он укусил маму за палец, та от неожиданности разжала ладони и котенок плюхнулся на мягкие лапки. Он тут же помчался обратно, надеясь, что черный кот не скрылся в подворотне. Периодически Чимяуин оглядывался и звал маму за собой.Котёнок остановился рядом с большим деревом, смотрел наверх и жалобно мяукал.       — Что там, малыш? — мама снова взяла на руки притихшего котика и всматривалась в крону дерева, в ответ на нее глядели два больших жёлтых глаза с вертикальным шрамом.       — Этот твой друг? — Чимяуин в ответ тихонько замурлыкал. — Хочешь, чтобы он жил с нами?       — Муррррр.       — А сам котик хочет? Милый, пойдем с нами? У нас тебе будет хорошо вместе с Чимином и Чонгуком. Ну же, обещаю, мы будем тебя очень сильно любить.       Котик замер словно взвешивая «за» и «против», а потом ловко спустился с дерева, тихонько подошёл к «маме» и робко боднул ее в ногу. Через минуту у нее на руках было уже два котика. Так у Чимяуина появился новый друг, а у Мяу Юнги появился дом, где его будут любить.