Коробочка с зефирками

      Чонгук сидел на песке у кромки воды и что-то чертил, высунув от усердия кончик языка. В брендовом оверсайз пиджаке на голое тело, он походил на шкодливого ребенка, а не на айдола.       — Чонгук-и, пора возвращаться на съёмку, свет уходит, у нас мало времени, — Хосок невесомо провел по спине.       — Что уже? Хорошо. — Макнэ легко поднялся и уверенно поплелся в сторону площадки, на песке осталось «Aloha» и смешной отпечаток ладони.       «Aloha» («Привет») мог бы сказать юный Хосок малышу Гуки, когда они впервые встретились. Хоби, как самому дружелюбному, доверили младшего трейни на попечение. Менеджер, а по сути нянька, Хосок прошёл с Чонгуком подростковые бунты и горькие слезы, тренировки до полуночи и первые награды. Доверие, забота, поддержка превратились в дружбу, нежность добавила красок и всё переросло в тихую влюбленность.       «Aloha» («Мое дыхание, любовь») уже несколько лет испытывал Хосок к тому, кто не ответит взаимностью. Его чувства накатывали словно волны белой пеной, росли и разбивались о "лучший друг", "бро", "суперменеджер" и "Хоби-хён". Хосок прошёл все стадии. Отрицание, когда запрещал думать 24/7, старался убежать, пока ещё не увяз и можно было вернуться в дружбу. Гнев, вернее ревность, с первой влюблённостью Чонгука, по большому секрету только Хосоку доверенной. Злость на себя, слабого не способного открыться, и страх быть отвергнутым, сменялись зависимостью от милой кроличьей улыбки и от морщинок в уголках круглых глаз.       Хосок разрешил себе любить тихо и незаметно, в обмен на пьяные посиделки и фильмы перед сном с дружескими обнимашками в очередном отеле. Кажется, это называется торг. Иногда было невмоготу, чувства накапливались, искали выход и тогда Хосок танцевал. Закрывался в зале и выплёскивал так, что дрожали зеркала, топил себя в любви и выныривал из последних сил. Хосок принял свою любовь, как принимают неизбежность. Он понимал, что бесконечно так продолжаться не может. Нужно сделать выбор: либо признаться, либо сказать...              «Aloha» («Прощай, желаю добра и мира»)