Молоко и горький шоколад

Сейдж торчит у шведского стола, объедаясь конфетами; хозяин особняка — Роберт Вернон — распинается перед какой-то соплячкой, одетой в короткое чёрное платье, а Виктория Ньюман старательно изображает Хилари Клинтон. Райан прячется вместе с Зои на террасе, смеётся вместе с девочкой над дурацкими видео из YouTube, и супер смотрит на детей через окно: выходка сына подпортила им отношения, однако… Было в этом что-то трагическое. Мальчик тянется к Уильяму, который остался рядом с ним после смерти Бекки — продажной суки; знал бы Бутчер, какой она была, может, давно женился бы снова, жил бы в каком-нибудь вонючем захолустье и нажирался бы дешевым пивом каждый вечер. Но Райан скучает по матери; а Бекки испортила жизнь сына ещё до его рождения. Джон отворачивается — он не хочет мешать сыну веселиться, — и уходит в другую сторону, подальше от всех. Все эти Зажигалки, Сёстры Сейдж, Технорыцари… Нахуй их! Не уйти и вечер не испортить, потому что эта поганая вечеринка нужна. Наверно, ему действительно нужно проветрить голову. Однако из-за колонны выворачивает один из акционеров, высокий, одетый в чёрный смокинг при кремово-белом шёлковом галстуке. Блять, нашёл время поболтать! Супер внутренне кипит, но заставляет себя улыбнуться и принимает протянутый ему бокал шампанского. — Неплохой вечер, верно? Технорыцарь в этот раз очень постарался. — Да-а-а, довольно… приемлемо, — тянет Джон. — Меня зовут Стивен Каллаган, — мужчина, блестя голубыми глазами, протягивает руку суперу. — Давно хотел с вами познакомиться, сэр. Джон представляет, как давит хрящи и ломает кости, однако вынуждает себя пожать протянутую мужскую ладонь. К его удивлению, рукопожатие выходит действительно крепким, а скуластое лицо мужчины приобретает несколько хищное выражение.