Весь мир считает, что мы встречаемся

Всего лишь четыре угла комнаты (6) — Но, брат И, если говорить о тебе… Мне кажется, что твоя непопулярность совершенно нелогична, — Су Цзянь с живым интересом посмотрел на него. — Смотри, актёр ты отличный и характер у тебя приятный, а самое главное — ты ведь ещё и красавец. Человек, сидевший рядом с ним, рассмеялся, услышав эти слова. Су Цзянь тоже рассмеялся. — Разве я ошибаюсь? Неужели у тебя совсем нет фанатов, которых привлекла только твоя внешность? — В последние два года… наверное, появились. Кажется, после выхода «Пустого города» я всё чаще стал слышать, что меня хвалят за внешность, — немного смутившись, сказал И Тяньшу. — Но до этого я не обращал внимания на такие вещи. — Ты действительно красавчик. Честное слово, когда я впервые тебя увидел, сам на секунду застыл, хоть я и мужчина. Но дело не только во внешности. У тебя ещё есть этот… как это называется… А, точно, меланхоличный, холодный образ. Скорее всего, именно он особенно цепляет девчонок. И Тяньшу снова рассмеялся: — Ты ведь тоже красавчик. — Нет-нет, я прекрасно знаю себя, — поспешно возразил Су Цзянь. — Не нужно лишь из-за того, что я тебя похвалил, отвечать мне тем же. Это слишком уж вежливо и похоже на какой-то обмен комплиментами. В период популярности сериала «Чэн Цинь очень хочет И Вэйвэй», поскольку это была сладкая романтическая история, да ещё и экранизация романа, все актёры второго плана, большие и малые, получили свою долю известности. В том сериале Су Цзянь играл второго мужского персонажа. Но это был вовсе не образ благородного несчастного влюблённого, которого не любит героиня, а зрители обожают и жалеют. Наоборот: он начал своё появление с клеветы на героиню, обвинив её в роли «третей лишней», а потом без конца её преследовал и, в довершение всего, послужил «инструментом» для укрепления чувств между двумя главными героями. Самое главное, неизвестно, хотели ли этим подчеркнуть привлекательность главного героя или по какой другой причине, но его образ в сериале получился крайне неудачным: все его достоинства скрыли, а недостатки выставили напоказ. Особенно ужасна была тёмно-синяя «морская капуста» — плотно прилегающая к коже завивка, которая смотрелась просто отвратительно. В тот период в интернете почти все ругали его за уродство. К счастью, Су Цзянь не слишком переживал из-за этого и не был склонен к нарциссизму, иначе он бы точно замкнулся в себе. Сейчас, вспоминая то время, он даже находил это немного забавным. Эта история тогда была довольно горячей темой, и И Тяньшу тоже слышал о ней. — В «Чэн Цинь очень хочет И Вэйвэй» всё упиралось в стилистику персонажа. Это нормально, у каждого актёра найдётся своя «чёрная история» в карьере. Он продолжил: — И вообще, думаю, ты не из тех, кто берёт утончённостью. У тебя облик человека, который с первого взгляда производит впечатление невероятно красивого и очень харизматичного. На днях я даже видел в интернете смонтированное видео с тобой. Ты играл Линь Яна, плейбоя, верно? Так вот, это было действительно очень круто. — Неужели ты ещё и в интернете меня искал? — нарочито удивлённо воскликнул Су Цзянь. — Ну ты даёшь, чужим меня считаешь? Вот он я, живой и бесплатный, — смотри, сколько хочешь, хоть в одежде, хоть без. — Убирайся, — снова рассмеялся И Тяньшу. Рядом с Су Цзянем он не мог оставаться серьёзным дольше двух секунд. И вдруг он заметил, что его настроение неожиданно улучшилось. После того, как они ещё немного посмеялись, И Тяньшу вдруг тяжело вздохнул: — По словам Цзянь Цзе, режиссёр Фэн сам продюсирует этот сериал. На раннем этапе он вложил в него немалые деньги. Если съёмки и правда остановят, убытки будут значительными. Но для него самого это не имело большого значения — ведь контракт подписан и всё чётко прописано на бумаге. Тем не менее, ему наконец-то попалась съёмочная группа, с которой легко работать, и коллега, с которым он нашёл общий язык… И теперь даже неизвестно, удастся ли доснять сериал до конца. Что ж, это можно назвать настоящей потерей. Всего лишь четыре угла комнаты (7) — Брат И, хоть и неизвестно, удастся ли нам благополучно завершить этот сериал, но ведь нельзя сказать, что мы ничего не получили. В этот момент Су Цзянь повернул голову, губы его тронула лёгкая улыбка. С предельной искренностью он добавил: — По крайней мере, я обрёл в твоём лице друга. И Тяньшу посмотрел ему в глаза, едва заметно сжав губы. Су Цзянь продолжил: — Когда мы только познакомились, наверное… мне показалось, что ты немного высокомерный и холодный. Но потом, когда узнал тебя ближе, я понял, что ты… как бы сказать… довольно душевный человек. — Я до сих пор помню тот день, когда ушиб колено, а ты принёс мне лёд. Знаешь, я был действительно очень тронут. Просто, наверное… раньше, кроме родных, никто не проявлял ко мне такой заботы. Поэтому в тот момент я просто не знал, как на это реагировать. Договорив до этого места, Су Цзянь немного смущённо улыбнулся. — Иногда я бываю немного беспечен и многого не замечаю, но всё же вижу, хорошо ко мне относятся другие или нет. Поэтому... вот прямо сейчас, официально, хочу сказать тебе: спасибо. И Тяньшу смотрел на него, и в глазах у него играла улыбка. Хотя Су Цзянь говорил о себе, И Тяньшу почему-то вспомнил совсем другое: тот день, когда Су Цзянь, спасая фотографа, сам получил травму. А ещё, как с самого начала съёмок Су Цзянь незаметно заботился о нём — всегда заговаривал первым и всегда брал его с собой, боясь, что он останется в одиночестве… Су Цзянь сказал, что видит его заботу. Но и он сам прекрасно понимал, что Су Цзянь тоже сделал для него многое. — Я ведь не ко всем хорошо отношусь. Может быть… возможно… это потому, что ты сам по себе уже очень хороший. — Эй, погоди, — вдруг перебил его Су Цзянь. — Хотя у нас тут вроде как царит тёплая атмосфера, если хочешь сказать, что я хороший, то говори прямо. Зачем ты вставляешь эти «может быть», да «возможно»? Причём сразу два подряд! Ты… как мне теперь продолжать свою трогательную речь?! И Тяньшу на секунду остолбенел. Только что он колебался, потому что ему было неловко говорить такие вещи, и совершенно не обратил внимания на этот момент. Он в замешательстве поспешно начал оправдываться: — Нет, я… Увидев хитрую улыбку Су Цзяня, довольного своей маленькой шалостью, тот, кто ещё секунду назад волновался, вдруг почувствовал себя беспомощным. — Ты же знаешь, я не это имел в виду. Су Цзянь понимал, что нужно знать меру, и перестал его дразнить. — Раз у тебя нет возражений, давай с этого момента будем побратимами, — продолжил Су Цзянь с лучезарной улыбкой на лице. — А в один из свободных дней я устрою пир в честь побратимства. Закажем, что захочешь! — Отлично, — тоже улыбнулся И Тяньшу. — Давай тогда поедим хого, это моё любимое. — Без проблем. Возьмём тогда «юаньян-го», я не особо ем острое. *П.п. «Юаньян-го» — кастрюля для хого с секцией для острого бульона и с секцией для неострого бульона. — Я не привередлив. Ты обычно с каким соусом ешь? — Ну… с кунжутной пастой. — Тогда попробуй кунжутное масло с чесночной пастой. Отлично снимает остроту и быстро охлаждает. — Но разве так не будет слишком жирно? — Вовсе нет. К тому же ещё и быстро охлаждает, и вообще супер вкусно… Ночь давно вступила в свои права. Мир вокруг утонул в тишине, и даже редкий гудок, доносившийся издалека, лишь подчёркивал её глубину. Из маленького окна отеля время от времени доносились голоса и смех двоих. Тёплый мягкий жёлтый свет отрезал всё внешнее, и казалось, что весь мир сужен и заключен в четырёх углах этой комнаты.