Весь мир считает, что мы встречаемся

Поздняя осень (3) Су Цзянь завершил проход по красной дорожке и направился к стене автографов. Сун Цзю всё ещё находился там, а в подобных случаях принято дожидаться, пока предыдущий артист уйдёт, прежде чем подойти самому. Ведущий встретил его с энтузиазмом: — Сун Цзю, сегодня впервые в роли ведущего церемонии награждения. Скажите, как Вы себя чувствуете? Нервничаете? Сун Цзю взял микрофон и с юмором ответил: — Волноваться должен не я, а тот кто вручает награду. Ожидаемо это вызвало дружный смех. После этого он быстро расписался и пошёл в сторону зала, а камера продолжала следовать за ним вплоть до тех пор, пока его силуэт полностью не исчез из кадра. Су Цзянь подошёл. Ведущий пожал ему руку: — Добро пожаловать, Су Цзянь! Он взял ручку, чтобы оставить подпись, но та оказалась без чернил. Твою ж… Я не собираюсь получать пощечину так скоро. Он огляделся по сторонам и не нашел никаких запасных ручек. Ведущий в это время был поглощён карточкой с подсказками, судя по всему, готовясь к следующему гостю. Ладно, распишусь как есть. Оставаться тут дольше было неловко. Су Цзянь быстро нарисовал свой автограф на стене той самой ручкой без чернил, сделал вид, будто всё в порядке, и спокойно удалился. Из колонок снова раздался приветственный голос ведущего. Только оказавшись в зале, он наконец-то выдохнул с облегчением. Агенты и ассистенты заходили через служебный вход. Хуан Тунтун, увидев Су Цзяня, тут же подбежала к нему: — Брат! Ну как? Тебя снимали? Хоть кто-то же точно снимал, да? Только когда Су Цзянь кивнул, она похлопала себя по груди: — Фух, хорошо… я перепугалась до смерти… Су Цзянь, будто сам только что не изо всех сил пытался сохранять спокойствие, с ноткой раздражения посмотрел на неё: — У тебя что, сердце как у воробья*? Из-за такого уже паника? *П.п. Трусость, чрезмерная пугливость. — Это ещё что за «сердце как у воробья»? — обиженно уставилась на него Хуан Тунтун. — Такие крупные мероприятия - редкая возможность, если хоть немного засветился — уже хорошо. Тем более, тебя ведь номинировали! А вдруг мы и правда… — Не надейся. У нас нет шансов выиграть эту награду. — Почему? — А ты на список номинантов посмотри, — спокойно сказал Су Цзянь. Выслушав это, Хуан Тунтун снова вздохнула, но быстро собралась с духом, видимо, готовясь произнести что-то ободряющее. — Всё, иди в ту комнату отдыха, — Су Цзянь, обладая обширным опытом, мгновенно распознал надвигающуюся волну вдохновляющей болтовни и заранее её остановил. К счастью, на таких мероприятиях всегда предусмотрены отдельные комнаты для агентов и ассистентов, иначе, держи он её всё время при себе, давно бы сошёл с ума. — Ну ладно, я тогда пойду. Церемония начнётся только в восемь тридцать, а ты ещё не ел. Там есть немного закусок, съешь хоть что-нибудь, чтобы наполнить желудок, — сказала она с явным беспокойством. Су Цзянь ответил: — Ты тоже возьми себе немного и перекуси в комнате. — Уже взяла, — сказала Хуан Тунтун, похлопав по карману. Наконец-то тишина. Эта глупая девчонка любит поговорить, когда нервничает. Как можно было понять, Су Цзянь не принадлежал к числу известных актёров. С момента своего дебюта в двадцать два года он успел сняться в немалом количестве проектов, дважды сыграл вторую мужскую роль в айдол-драмах, но настоящей известности так и не добился. В значительной степени это было связано с его внешностью. В последние годы тренды в индустрии склонялись к образам милых парней с «щенячьей» внешностью или крайне утончённым, почти андрогинным типажам. А Су Цзянь, несмотря на юный возраст, обладал типично зрелой, мужественной внешностью: резкие черты, подбородок с выраженной линией. Ноги будто в шерстяных штанах, настолько густо росли волосы. Ресницы как будто вовсе отсутствуют. Ему повезло родиться с двойным веком, но, к сожалению, только на одном глазу. Хорошо хоть не слишком заметное, а то вообще было бы ощущение, будто у него один глаз больше другого. Но бывают такие люди — вроде бы ни одна черта по отдельности не бросается в глаза, но всё же благодаря своей манере держаться, телосложению, осанке и общей харизме производят цельное притягательное впечатление. Су Цзянь был именно из таких. Вот только даже харизма и обаяние не сделали его «востребованным». В эпоху, когда внешность решает многое, а лицо — это визитная карточка, его типаж просто не соответствовал текущим трендам. А без трендовой внешности и громких ролей он просто один из многих, затерявшийся в толпе симпатичных, но ничем не выделяющихся актёров в перенасыщенной индустрии шоу-бизнеса. Поздняя осень (4) Зал, в котором находились гости, не был местом проведения самой церемонии. Это был лишь зал ожидания — временное пристанище для звёзд, где их угощали лёгкими закусками и напитками до начала торжественной части. Разумеется, если статус актёра достаточно высок, ему и просить не придётся, организаторы и сами позаботятся, чтобы для него была приготовлена отдельная комната, куда не допускаются посторонние. Су Цзянь и впрямь проголодался. Его последним приёмом пищи был один-единственный хлебец, съеденный восемь часов назад. Сейчас голод подступал настолько, что, казалось, желудок почти прилип к позвоночнику. Вокруг многие звёзды обменивались приветствиями и вели светские беседы. Су Цзянь не заметил ни одного знакомого лица, да и сам он не испытывал особого желания навязываться для знакомства, поэтому просто прошёл сквозь толпу и прямиком направился к закускам. Как он и ожидал, на столах красовались не более чем закуски — элегантные, но совершенно неспособные насытить. После недолгого осмотра Су Цзянь взял стаканчик с пудингом и сел в одном из самых удалённых уголков. С его точки обзора открывался вид на изящные и красивые фигуры мужчин и женщин, словно вся красота этого мира собралась здесь, под одной крышей. Они улыбались, сохраняя безупречную вежливость, и казалось, будто всё вокруг излучало утончённость и гармонию. Су Цзянь часто думал, что индустрия развлечений похожа на маскарад. Каждый изо всех сил старается играть свою роль, но со временем легко забываешь, как быть собой. Вдруг вдалеке раздался глухой колокольный звон, едва различимый среди голоса ведущего и разговоров знаменитостей. Су Цзянь поднял взгляд к окну. Взору открылось не ночное небо Северного города, а тяжёлая серебристо-серая штора, скрывающая внешний мир. Видимо, это было сделано, чтобы защитить звёзд от объективов папарацци. Он ощутил лёгкое разочарование. В этот момент он заметил у самого края окна небольшое кресло. В нём сидел человек. С места Су Цзяня невозможно было разглядеть выражение его лица, но он заметил, как тот осторожно отодвинул край шторы. Он сидел, повернувшись к окну, и смотрел куда-то вдаль, кто знает, что именно он пытался там рассмотреть. Су Цзянь невольно улыбнулся. Сквозь этот крошечный просвет ему показалось, будто он увидел вершину знаменитой Башни Времени.

……

— Брат, ты только не расстраивайся, ладно? Я думаю, что актёрское мастерство Ся Наня не так хорошо, как твоё. Просто сейчас зрители ведутся на его образ. Если в этот раз не получится, попробуем снова в следующем году. — Как бы тебе ни было грустно, ты должен хоть что-то съесть. Ты ведь за весь день только один хлебец съел… — Брат, ну ты хоть отзовись… Когда Су Цзянь вышел из ванной после душа, то увидел несколько непрочитанных сообщений от Хуан Тунтун. Он улыбнулся и сразу перезвонил ей. Как только она ответила, он её перебил, не дав сказать и слова: — С твоим братом всё в порядке. Только что в душ сходил, ни в каком унынии я не был. То, что ты так переживаешь, приятно, не зря я к тебе хорошо отношусь. Но всё, хватит. Эта тема закрыта. Если начнёшь дальше разглагольствовать, я просто отключусь. Он и правда не слишком переживал из-за того, получит ли он награду сегодня. Наверное, потому что был достаточно честен с собой и никогда особенно на это не рассчитывал. Как и следовало ожидать, на том конце наступила короткая тишина. Хуан Тунтун, немного опешив, только выдавила: — А… ну ладно… — Что-то ещё? — Да, есть! Брат, — спохватилась она. — Сестра Вэй попросила Цици передать, что съёмки веб-дорамы у режиссёра Фэна перенесены на 28-е число. Извини, брат, я была слишком занята в последнее время, поэтому я… забыла тебе сказать. На том конце провода снова воцарилась тишина. Хуан Тунтун почувствовала себя неловко, хотя не потому, что боялась, что Су Цзянь рассердится. — Брат?… — Понял. Услышав, что его голос звучит по-прежнему спокойно, она с облегчением выдохнула и, как обычно, снова начала болтать, пока Су Цзянь не устал слушать и не прервал звонок. Повесив трубку, он вздохнул. Жаль, ради этих съёмок он отказался от одного любопытного предложения по съёмке в короткометражной рекламе. Хуан Тунтун не умела лгать. Девушка, которая каждый вечер перед сном составляет отчёт о проделанной за день работе, ну никак не могла забыть о чём-то настолько важном. Она просто не хотела его расстраивать. Такое могла устроить только его агент Гао Вэй.