Белый шум

Я проснулась посреди ночи, почувствовав сухость в горле, почувствовав жажду. И когда я, как обычно, попыталась поднять свою голову с кровати, у меня не получилось. Она была тяжёлой и большой. У меня началась паника вместе с отчаянными попытками встать с кровати. Обхватив свою голову, чтобы хоть как-то её поднять, меня окутал ужас. Углы. Руками я нащупала, что моя голова прямоугольная и сделана из какого-то другого материала, ни кожа, ни волосы, а что-то другое. Что-то похожее на металл и пластик, а лицо из стекла. Чудом мне удалось, придерживая голову руками, встать и, пошатываясь от тяжести, подойти к моему зеркалу. Меня словно ударили током, ведь вместо моей привычной человеческой головы, был этот громоздкий телевизор. А его мерцание отражалось в зеркале, освещаяя всё вокруг. Страх. Вот что я ощущала в этот момент, моё спокойное состояние рушилось прямо на глазах. Я не могла поверить в то что вижу. Я хотела снять его, но когда попыталась это сделать, я сняла именно голову и держала её в руках. Поворачивая и направляя свой взор на своё тело, мне хотелось увидеть, как оно выглядит со стороны. Там где была шея, был этот придерживающий механизм. Клешня сжимала и разжимала лепестки чтобы найти отпавший объект. Паника продолжалась, а вместе с тем участилось моё сердцебиение. С трудом, у меня получилось поставить голову на место, но это не облегчало ситуацию. Мне хотелось увидеть себя, своё лицо. Я начала искать на этой коробки кнопки, которые помогли бы снять, царапать его, сделать хоть что-то, что бы увидеть себя! — Нет, нет, нет! — панически проговаривала себе под нос отрицания, ища ногтями место, где бы зацепится за какое-нибудь крепление и, как я думала, разжать детали. — Я же беспричудная! Как это возможно?! Это невозможно! Невозможно! Из-за моей нервозности и неуклюжести я часто падала и ронялая свою голову на пол, но из-за ковра звуки падения смегчались до глухого: Тум Под руку я брала всё что возможно: расчёски, скрепки, заколки и другие вещи что бы отцепить детали друг от друга. Но все они ломались или мне не хватало сил что бы надавить и просто гнулись. Я не знала, что делать в такой ситуации. Я жила счастливой жизнью даже без причуды, а теперь мне становится плохо от осознания что я её получила. Пока Като рассказывала эту душещипательную историю на экране включилась запись того, как все действия происходили от её лица. Все, как будто загипнотизированные, смотрели на монитор, продолжая слушать рассказ, даже Бакуго, который краней не любил всю эту трагедию, не мог оторваться, и внимательно слушал и смотрел. Выбежав из комнаты и спустившись по лестнице на кухню, я уже хотела завернуть к родителям, попросить помощи, но тут мне на глаза попался нож. Он лежал на столе, словно подзывая меня к себе, а лунный свет отражался от его лезвия. Подойдя ближе, дрожащими руками я взяла его. — Это мой последний шанс. — я думала, я верила что моя голова находится где-то внутри, заточённая в этой тюрьме и хотела освободить её. Высоко подняв над головой, прицелившись себе в центр экрана...я воткнула нож остриём в себя. Боль. Острая боль начала распространяться по всему моему телу, покрывая меня с ног до головы, как краска. Я кричала, кричала так, как никогда, не знала что смогу, надрывая лёгкие. Кровь начала идти из проделанной раны, увеличивая скорость и количество вытекаемой жидкости. Нож продолжал быть воткнутым в меня. Моё тело стало слабым, а ноги словно сделаны из ваты. Упав на пол, я свернулась калачиком, прижимая руки к ране, из которой продолжала сочится кровь и плакала, попутно воя от разъедающей боли. Мои слёзы начали смешиваться с густой красной жидкостью. Ощущение было, как будто я нахожусь в вакууме. Я не могла слышать свой голос, не могла чувствовать запахи, не могла понять в каком положении сейчас нахожусь. Мне лишь хотелось верить и надеятся, что это просто страшный сон — кошмар, который должен был закончится, но проблема в том...что я не могла проснутся. — Сестрёнка...мама...папа... — произношу я, тресясь всем своим телом, как выброшенный ребёнок на берег. — кто-нибудь... пожалуйста... помогите... пожалуйста. Эти слова я продолжала произносить, в надежде что хоть кто-то сможет меня услышать. Пока, как свет среди тьмы, не прибежали мои родители вместе с сестрой на мой крик. Я лежала в луже собственной крови, которая становилась всё больше и больше, а родители, в панике искали телефон что бы вызвать скорую. Но дальше я уже ничего не помнила, ведь отключилась, продолжая нашёптывать себе под нос: Пожалуйста...помогите...умоляю... помогите мне...прошу... В этот момент в класс зашёл Айзава, и увидев, что все сидят тихо и смирно, очень сильно удивился, хотел уже спросить, почему никто до сих пор не ушёл домой, но заметил Като, которая продолжала свою историю и решил не перебивать её и просто встал рядом, оперевшись на стенку и, посасывая сок, наблюдал за продолжением повести. Я пришла в сознание, когда уже находилась в больнице. Я чувствовала запах антисептика и мягкую койку кровати, а вокруг меня столпилась моя семья и врачи. Мой мозг думал, что во сне я просто ударилась головой и расшибла лоб, но как только мне дали зеркало, кошмарные воспоминания нахлынули на меня в мгновение ока. «Это сон...это...это должен быть сон! Проснись! ПРОСНИСЬ!» — но я не просыпалась, всё тот же телевизор, всё та же моя голова. Мои руки дрожали когда я смотрела на себя. С ненавистью я швырнула зеркало в стену, от чего то разбилось в дребезги, а осколки со звоном, рассыпались по полу. Все в шоке отстранились на несколько сантиметров, когда я напугала их своим действиями. Моё тяжёлое дыхание становилось громче, вместе с напряжением, которое не собиралось уходить, или покидать палату. Я лишь хотела быть снова беспричудной. Но может...это не так уж и плохо? Какая я была наивной. Мне пришлось около недели лежать в больнице, пока врачи осматривали моё тело, на наличие каких-либо дефектов, но ничего не нашли. Всё было в порядке, более того, мне сказали что мои физические показатели улучшились. Но мне как-то было по боку, все тесты я проходила безэмоционально, ведь мой мозг до сих пор не мог восстановится после такой травмы. Он прокручивал ту ночь, как заезженная пластинка, раз за разом, показывая мне ту ужасающую сцену. Вернувшись домой, после больницы, я решила попытаться наверстать упущенное в школе, пока я отсутствовала. Родители не решались говорить, что у меня обнаружилась причуда. Я всё время переживала за Юко, как она ко мне отнесётся. Мы обе были беспричудными и были лучшими друзьями с самого детского сада. Мы нашли общий язык, на отсутствие того, чего у нас не было. Вместе мы прошли через многое: детский сад, начальную и среднюю школу, унижение со стороны тех, кто обладал суперспособностями и трудные экзамены. Мы стояли друг за другом, мы заботились друг о друге, как родные, но... Как она отреагирует, на то, что у меня появилась причуда? Я надеялась, она поймёт, встанет в моё положение и примет меня такой... Но судьба лишь посмеялась мне в лицо... Не успела я сесть за своё место, как Юко подошла ко мне, очень близко и, яростнымм глазами, в которых читались гнев и печаль, посмотрела прямо на меня. — Лгунья! — выпалила она, прямо мне в лицо при всех. Я видела, ткак её переполняют негативные эмоции, относящиеся ко мне. — Ты...ты врала мне, Като! Я сразу постаралась её успокоить, спокойным тоном и плавными движениями рук, предлагала ей успокоится. — Юко, пожалуйста, послушай меня. Я знаю, ты злишься на меня, но этого я сама не хотела, это произошло внезапно, мне, как и тебе, сейчас очень боль... — Заткнись! — рявкнула она, практически полностью прижимаясь ко мне, заставляя сделать шаг назад. — Признайся, Като, ты рада! Ты рада, что получила свою причуду. Тебе наверное нравится наблюдать за моим отчаянием, да?! Моё внутреннее состояние было на грани срыва, мне хотелось накричать на неё или расплакаться снова, но я попыталась сделать ещё одну попытку. — Юко, прошу...— начала я, аккуратно протягивая ей руку, в знак примирения. — Мне не хочется ссориться, я просто хочу что бы ты поняла... — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — Юко толкнула меня, отчего я, в след за моей головой, ударилась об стену и слезла вниз. — Ты оставила меня...ты оставила меня в этом жестоком мире неравенства причудных и беспричудных! Я всегда надеялась что мы будем вместе, до конца...но тебе просто захотелось увидеть как мне больно. Я права?! Её глаза переполняли слёзы, которые стекали по щекам, а потом капали на пол. Потянувшись к медальону в форме сердца, моему подарку для неё, в качестве неразлучной дружбы, резким движением, Юко вырвала его, от чего золотая цепочка со звонким треском порвалась. Шокированными глазами я смотрела на это и не могла ничего сделать, кроме как наблюдать. Моё сердце замерло от этого момента. Казалось, как будто меня пронизило копьём, прямо в живот. Высоко подняв над головой, она кинула его об пол, приземлившись рядом с моими ногами. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, КАТО! Я больше не хочу тебя видеть и слышать! Мы больше не друзья! Убирайся с глаз моих долой. С этими словами, Юко выбежала из класса, пока на неё смотрели, то ли с насмешкой, то ли с прискорбью. Я какое-то время так и сидела на полу, склонив голову, и наблюдая за сломанным символом дружбы. На него падала тень, обозначая что дружбе — конец. После, трясущимися руками, я взяла медальон и осторжно положила его к себе в карман. Я долго смотрел в пол приходя в себя от такой эмоциональной нагрузки , прежде чем сесть обратно на своё место, находившееся рядом с местом Юко. Картинка на экране исчезает, заменяясь на обычный фоновый бело-чёрный шум. Като подняла голову, пока все остальные ученики, в том числе и учитель Айзава, переваривали то, что им сейчас показали и рассказали. Все просто молчали, переглядываясь между собой, ожидая, что бы кто-то первый из них хоть что-нибудь сказал. — Помимо всего этого...— продолжала Като после секундного перерыва. — я лишилась своей карьеры в бейсболе...моя голова постоянно отлетала с каждым взмахом биты, бегать тоже было тяжело, из-за нагрузки, а тренера побоялись что мяч пробьёт моё стекло. Сначала меня поставили на скамью запасных, а потом и вовсе сказали, что лучше мне уйти из бейсбола... — Ого...— сказала Момо, кладя руку на грудь. — Тебе было очень больно. Потерять друга... из-за причуды, это очень серьёзно. Наверное ты до сих пор переживаешь за неё, так? Телеголовая, придерживая свою голову, сделала небольшой кивок. Её голосу нужно было отдохнуть от долгого рассказа своей трудной ноши. — Мне очень хочется верить, что у Юко сейчас всё хорошо... хоть она и беспричудная в этом мире. Я переживаю за неё, очень сильно. Пока все остальные молчали, в эту минуту вступил Айзава, который мирно посасывая яблочный сок. Волосы его, как всегда были растрёпанные, а сонное выражение лица, закрепилось на нём, как маска. — Мне конечно не хочется прерывать вашу торагательную беседу, но ваша учёба давно подошла к концу, так что я попрошу – уйдите из класса. Когда последний человек покинул класс, Айзава закрыл кабинет и выключил свет. Забравшись в спальный мешок, не застёгивая его полностью, он старался уснуть. Пока он ворочался, в его голове проносились слова Като, а также отрывки из её "кинопоказа". Шота не мог поверить, что ему дали класс с позднепричудной. Мало того что характер у таких людей непредсказуем, так ещё из-за наличия возможных психических отклонений, всё обучение может полететь в тар-тары. «Хм...что же делать... пытаться давить на неё не стоит, так как это может привести к катострофе, а давать поблажки я, как учитель, не могу. Опыт...опыт...у меня никогда не было опыта обучения ТАКИХ людей...думай...думай, Айзава!» Вечернее солнце начало уходить за горизонт, практически растворяясь в нем. Каждый лучик света уходил всё дальше и дальше от пылающего ядра, словно желая сорваться с цепи и улететь далеко далеко. Каждый момент, каждый шаг Като был наполнен схожим рвением, вырваться из головной тюрьмы, надетой на неё. Шумные улицы начали утихать, а количество человек становилось меньше. И всё же, было что-то успокаивающие в этом. Ведь мало людей бросали на неё косой взгляд или быстрое подглядывание в её сторону. Кроме этого, иногда парочки перешёптывались, когда проходили мимо неё. «Это же Като, да?» «Она вроде была беспричудной?» «От позднепричудных жди бед» Перестань быть такой неженкой и ударь кого-нибудь или сломай им что-нибудь. Они же тебя бесят, не так ли? Дойдя до дома, на пороге она встретила свою маму, которая нервно оглядывалась по сторонам, прежде чем заметить и подбежать к своей дочери, развеивая свои длинные пепельные волосы, заплетённые в косу с зелёной резинкой, крепко прижимая к себе. — Като! Боже. Ты меня напугала, когда пропала. — спросила Шигари, отстраняясь от дочери, но не убирая руки с плеч и собирая свои подтёки с плеч и лица Като. Лужи, оставленные от шагов матери медленно, словно слизняки ползли к ней, что бы всосатся в её кожу обратно.— Я очень за тебя переживала, когда не смогла тебя найти или даже дозвонится до тебя. Где ты практически весь день была? — Я... — Сестрёнка! — на встречу ей, практически в обнимку, набросилась её сестра Хуруми, обкручивая её тело несколькими кольцами рук, которые приобратели голубой цвет после перехода из обычного состояния в аморфное. — Я та-а-ак скучала по тебе. Ты заставила меня беспокоится.!Почему ты хотя бы записку не оставила? Ты ведь знаешь, я всегда оставляю бумажку, когда куда-нибудь ухожу и не предупреждаю. А ты даже этого не сделала! Небольшой смешок вырвался с уст матери, которая прижимала Хуруми к себе, практически отцепляя её от Като. Искренние чувства развеялись по всему району. — Я...— хотела начать Като, сперва прокашлившись, что бы привлечь внимание. — Я поступила в Ю.А. От таких слов глаза женщины резко расширились. Сначала на лицо отразилось недоумевание, потом задумчивость, а следом и небольшая улыбка, которая содержала радость и напряжение, неизвестно почему. — О... — небольшой звук вырвался с уст Шигари. — Это... замечательно. Я рада за тебя. Очень. Давайте. Скорее в дом. Отец давно накрыл на стол. Еда остынет, если не поторопитесь! Обе девочки мигом отправились внутрь дома, в котором уже горел свет от ламп. В доме царила приятная семейная атмосфера, которая не давала кому-либо грустить или печалится о чём-либо. Хакиро — отец семейства, занимался готовкой. Синие коротко подстриженные волосы и небольшие ели заметные серые усы украшали его лицо. Рука удлинилась, доставая с высокой полки соль и перец и ставя их на стол с едой. Услышав звук шагов, он повернул голову увидев Като и Хуруми, которые наблюдали за ним. — О! Като! Ты вернулась. — радость в его голосе была запредельной, словно он не видел свою дочь целый год. — Куда же ты запропастилась? Тебе нужно поесть, наверное изголодала за день. Немного поразмыслив и услышав утвердительное урчание в животе, Като села за стол, рядом с местом своей сестры. Все принялись за еду, аппетитный рис с карри сразу пробивал на желание съесть эту вкуснятину и удовлетворить вкусовые рецепторы, которые так и хотели ощутить её на языке. Наколов на вилку кусочек курицы, телеголовая поднесла вилку к своему экрану, и мясо словно испарилось с вилки как только оно прошло через экран, а когда она вышла обратно, еды и след простыл. Конечно, для родителей это было не впервой, видеть такой завораживающий процесс поедания, но всё же это выглядело очень необычно. — Хей, сестра. — обратилась Хуруми к ней с залитым радостью голосом. — Ты рада что поступила в Ю.А.? Наверное, уже много друзей завела. Ох, а я только с одним познакомилась. Ну, ничего. Уверена, что у меня будут самые преданные друзья. — Хех. Да. — немного завидным голосом, сказала Като, смотря на вилку с едой. — Преданные. — Ммм... Като. — нежно, словно подкрадываясь, спросила Шигари, поднимая взгляд с еды. — Ты же до сих пор общаешься с Юко? Ну же, давай. Скажи, что она тебя бросила как куклу, от которой больше нет толка. — Да. Она иногда мне названивает. Спрашивает...как у меня дела. И сразу на лице матере появилась сияющая улыбка, оттого что у дочери с её подругой всё хорошо. — Я рада слышать, что даже после того что ваши пути разделились, вы всё ещё лучшие друзья. Надеюсь, она к нам как-нибудь заглянет на ужин, или хотя бы на чай. — Хехе, да...да...

Вечером

Гудки Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после звукового сигнала. Гудки Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после звукового сигнала. Като делала это на протяжении целой недели, в надежде дозвонится до Юко, но та так и не поднимала трубку. Каждый вечер, её сердце замирало, когда звонил телефон. Её словно пронзал резкий и точечный удар в саму душу девушки. Но по итогу оказывалось, что это был кто-то из семьи. Огорчённо, она брала телефон в руки и отвечала, стараясь держать позитивный тон, который местами срывался, а после следовали вопросы по типу: «У тебя всё в порядке?» Отложив телефон и придерживая руками боковые стороны своей головы, Като стала опускатся на кровать, наблюдая в потолок. Да уж, денёк конечно выдался необычным. Столько новых людей ты увидела и познакомилась. Интересно, ты кому-нибудь сможешь сделать плохо, так же, как ты сделала Юко, м? Раздражение в Като кипело с каждой этой лукавой мыслью и подлым голосом, который она хотела заткнуть. Она сдерживала себя, не поддавалась эмоциям прилюдно, но сейчас можно было нажать на клапан сброса. — Может заткнешься уже?! Ты специально бесить меня решила? С каждым днём, проведённым с тобой, ты только усугубляешь мою, и без того, трудную жизнь, Отако! У окна появилось некое очертание девушки, которая наблюдала за тихой и спокойной ночной жизнью на улице. Короткие каштановые волосы ниспадали на плечи и развевались на ветру, а красные глаза разглядывали каждое движение на улице. Рот был скривлён в ехидную улыбку, и когда она повернулась к Като, ей показалось что она стала только больше. А ты подумай с другой точки зрения. У тебя есть человек, который может выслушать тебя. К тому же, я не могу просто уйти. Я связана с тобой, Като. Я — твоё прошлое, которое будет без конца, терзать твоё настоящее и будущее, ну и что-то ещё ужасающее...Ах, а тебе напомнить, что так-то твой результат броска меча, по сути не твой, а Урараки? И ты слышала, что сказал учитель? Отойдя от окна, Отако прошла несколько метров к кровати, и, делая короткие шаги, она рассеяла свой облик в новый, её классного руководителя — Айзаву. Ты показала самые низкие результаты. Даже Мидория показал результаты лучше тебя. Не его ли слова? Нэрами лишь могла молча наблюдать за полупрозрачной фигурой, которая оскалилсь на неё своей подлой ухмылкой. Как бы она хотела сейчас её ударить, прямо в лицо, но, уже положив голову на кровать, обратный подъём будет ещё тяжелее. Да и ко всему прочему, пытаться ударить "ничто" – такая себе идея. — Исчезни. У меня завтра ещё один день в академии. И я ничего не хочу испортить, по крайней мере, постараться. Словно по её приказу, призрак прошлого начал растворятся: сначала телесная оболочка, потом ниспадающи широкий оскал, а затем и красные кровавые глаза, которые ешё долго смотрели на лежащую. И когда экран Като потух, и на нём появилась луна с оболочками, силуэт снова появился, но уже паря над ней, изучая каждый пиксель её лица. Ну, ну, мы ещё посмотрим, что из этого выйдет...мы...посмотрим...