Билет в один день

      Свет за окном медленно угасал, окрашивая стены кабинета в серо-синие сумерки. Гермиона сидела за столом, уставившись в пустой пергамент. Ручка с пером лежала рядом, нетронутая уже больше часа. Она должна была писать отчет о вчерашнем задании — чистый, официальный, стерильный документ для архива Министерства. Но слова не шли.              Вместо них в голове всплывали обрывки воспоминаний. Холодный металл под пальцами, когда она карабкалась по ржавой лестнице. Резкий запах гари и озона после взрыва. И его спина перед ней — щит из ткани и мышц, принимающий на себя удар.              Драко.              Она сжала веки, пытаясь прогнать образ. Но он оставался, настойчивый, как шум в ушах после громкого заклинания. Его лицо в полумраке дока, освещенное вспышками чужой магии. Холодные серые глаза, в которых читалась не привычная насмешка, а что-то другое. Что-то тяжелое и понимающее.              Они лежали на холодном бетоне, отдышиваясь, их плечи почти соприкасались. Она чувствовала исходящее от него тепло, слышала его прерывистое дыхание. И в тот момент, всего на секунду, не было ни Малфоя, ни Грейнджер. Были просто двое людей, выживших вопреки всему.              А потом он встал, отряхнулся, и маска безразличия вернулась на место. Но что-то сломалось. Какая-то невидимая стена дала трещину.              Гермиона с силой потерла лицо ладонями. Она предавала их. Гарри, Рона, всех, кто верил в нее. Пряча правду, она становилась сообщницей Малфоя. Но сказать правду… Сказать, что он использовал темное контр-заклинание, чтобы обезвредить амулет Проклятого Дыма — придется объяснять. Что она применила заклинание, разрывающее магические связи — заклинание, которого нет в учебниках для авроров? Это было бы равноценно подписанию ему смертного приговора. И своему собственному.              Тишину нарушил тихий стук в дверь. Прежде чем она успела ответить, дверь открылась. На пороге стоял Гарри. Он держал в руках два картонных стаканчика с дымящимся кофе.              — Я видел свет, — сказал он, мягко закрывая дверь за собой. — Подумал, ты еще здесь.              Он протянул ей один стаканчик. Она взяла его, почувствовав приятный жар через картон.              — Спасибо, — ее голос прозвучал хрипло. Она отхлебнула глоток. Кофе был крепким и горьким, без сахара. Именно таким, какой она любила. Эта маленькая осведомленность тронула ее и одновременно заставила сжаться от чувства вины.              Гарри прислонился к краю ее стола, глядя куда-то в сторону окна.              — Как отчет? — спросил он, сделав вид, что изучает темнеющее небо.              — Пока не очень, — честно призналась Гермиона. — Все как-то… не складывается в слова.              — Понимаю, — он кивнул. — После таких вылазок сложно собраться.              Он помолчал, потягивая свой кофе.              — Рон в ярости, — наконец произнес Гарри, все еще глядя в окно. — Говорит, вы с Малфоем вернулись будто с того света.              Гермиона замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.              — Мы были измотаны, Гарри. Нас чуть не убили. Несколько раз.              — Я знаю, — он наконец повернул голову и посмотрел на нее. Его зеленые глаза, обычно такие открытые, теперь были внимательными и чуть прищуренными. Он не надевал очки. — Просто… раньше, после таких случаев, вы готовы были придушить друг друга. А вчера… вы молчали. И смотрели… как будто договорились о чем-то.              Он не задавал прямых вопросов. Он зондировал почву, пытался уловить ложь в ее голосе, в ее позе. Они знали друг друга слишком долго. Слишком много вместе пережили.              — Мы просто делали свою работу, — сказала Гермиона, заставляя себя встретить его взгляд. — И спасали друг другу жизнь. Это накладывает отпечаток. Даже на нас.              Гарри медленно кивнул, его лицо ничего не выражало.              — Конечно, — сказал он тихо. — Просто… будь осторожна, Гермиона. С ним. Я не думаю, что он изменился. Приспособился — да. Но не изменился.              Он оттолкнулся от стола и поставил недопитый кофе.              — Ладно, не засиживайся допоздна. Завтра еще один день.              Он вышел, тихо закрыв за собой дверь.              Гермиона осталась сидеть, держа в руках остывающий стаканчик. Тишина в кабинете снова сгустилась, но теперь она была иной. Она была тяжелой и густой, как смог. Стена между ней и Гарри, ее самым старым другом, не просто выросла. Она стала осязаемой. Она была построена из невысказанных слов, из полуправды, из молчаливого соглашения с человеком, которого они когда-то ненавидели.              Она отодвинула стакан и снова посмотрела на чистый пергамент. Правды она написать не могла. А ложь… ложь давалась ей с трудом. Она взяла перо, обмакнула его в чернила и вывела первые стандартные фразы. Каждое слово отдавалось эхом в пустоте, которую она чувствовала внутри. Она солгала ему. Не словами, но молчанием. И это было хуже.              Ветер гулял по пустырю за Министерством, гоняя по земле пыль и обрывки газет. Гермиона стояла посреди заросшего бурьяном участка, ее плащ развевался на холодном ветру. Она подняла палочку, пытаясь сосредоточиться.              — Протего Максима.              Щит вырвался из кончика палочки, но был рыхлым, неровным. Он просуществовал пару секунд и рассыпался.              — Недостаточно концентрации, Грейнджер.              Драко вышел из тени высокой кирпичной стены. Он был без мантии, в простых темных одеждах.              — Я концентрируюсь.              — Нет. Ты пытаешься сделать все как в учебнике. Жизнь не по учебнику. — Он подошел ближе. — Ты думаешь о форме заклинания, о произношении. Нужно думать о цели. Почему ты ставишь щит?              — Чтобы защититься.              — От чего? — Он стоял теперь совсем близко.              — От заклинания. От атаки.              — Какой именно атаки? — Его голос был спокоен, но в нем чувствовалось напряжение. — Огня? Холода? Психического воздействия? Каждый щит должен быть разным. Ты строишь бетонную стену, когда нужна стальная сеть.              Он резко взмахнул палочкой. Тонкая, почти невидимая пелена света возникла между ними.              — Это щит от простых боевых заклинаний. Он пропускает свет, воздух, даже некоторые физические объекты. Но остановит «Редукто» или «Конфринго». Экономит силы.              Гермиона смотрела на мерцающую защиту с интересом.              — Покажи снова.              Он повторил движение медленнее.              — Не заклинание, а намерение. Ты должна чувствовать барьер, как продолжение своей кожи.              Она кивнула и снова подняла палочку.              — Протего Специалис.              На этот раз щит получился более плотным, с легким голубоватым оттенком. Он продержался секунд пять.              — Лучше. Но все еще грубо.              Он прошелся по кругу вокруг нее.              — Ты слишком напряжена. Плечи подняты, дыхание сбито. Любой медиум почует твой страх за версту.              — Я не боюсь.              — Боишься. И это правильно. Страх держит нас живыми. Но нельзя позволять ему управлять тобой.              Он остановился перед ней.              — Попробуй снова. Но на этот раз не щит. Попробуй просто… почувствовать пространство вокруг. Энергию.              Гермиона закрыла глаза. Но вместо энергии она почувствовала внезапную волну тошноты. Земля поплыла у нее под ногами. Она сделала шаг назад, едва не споткнувшись.              Сильная рука схватила ее за локоть.              — Что с тобой? — его голос прозвучал резко.              — Ничего. Просто… кружится голова.              — С сегодняшнего утра ты выглядишь уставшей. Бледная. Дрожат руки. — Его пальцы все еще сжимали ее локоть. — Ты больна?              — Я в порядке. Просто устала.              Он изучал ее лицо несколько секунд, потом резко отпустил ее руку.              — На сегодня достаточно. Ты бесполезна в таком состоянии.              — Я сказала, я в порядке!              — А я говорю — нет. Иди домой. Выспись. Завтра, если будешь выглядеть менее мертвой, продолжим.              Он развернулся и пошел прочь. Остановился, не оборачиваясь.              — И поешь чего-нибудь. Ты выглядишь так, будто ветром сдует.              Прежде чем она успела что-то ответить, он растворился в тени стены.              Гермиона медленно опустилась на корточки, опершись спиной о старый бетонный блок. Дрожь в руках не проходила. Она провела ладонью по лицу, чувствуя холодную влагу на лбу.              Она солгала ему. И себе. Это было не просто головокружение.              Она сидела так несколько минут, пока ветер становился все холоднее. Потом с усилием поднялась и побрела к выходу с пустыря. Урок был окончен.              Три месяца назад.       Дождь хлестал по оконному стеклу в кабинете Драко. Было уже поздно, большинство сотрудников разошлись по домам. Он собирал бумаги в портфель, когда дверь резко открылась.              Гермиона стояла на пороге. Волосы были растрепаны, на мантии виднелись подтеки грязи. В руках она сжимала сломанную палочку — оба конца беспомощно свисали, соединенные лишь щепкой древесины.              — Мне нужно поговорить с тобой, — голос ее звучал хрипло. Она бросила обломки палочки на его стол. — Это случилось сегодня. На вылазке в Брикстоне.              Драко медленно опустил портфель.              — Что случилось?              — Они были быстрее. Сильнее. — Она сделала шаг вперед, глаза горели. — Я знаю все стандартные протоколы, все разрешенные заклинания. И этого недостаточно. Они используют другую магию. Ту, которой нет в наших учебниках.              — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — холодно спросил он.              — Научи меня. Научи меня тому, что знают они. — Она уперлась руками в его стол, наклонясь вперед. — Я не могу больше быть просто солдатом с заученным набором заклинаний, Малфой. Они становятся сильнее, а мы — нет.              Он рассмеялся — короткий, сухой звук.              — Ты с ума сошла, Грейнджер. Ты просишь меня учить тебя темной магии?              — Я прошу дать мне инструменты, чтобы выжить! — ее голос сорвался. — Сегодня они обошли все мои щиты. Все, чему меня учили в Хогвартсе. Я осталась с голыми руками и сломанной палочкой. Если бы не подкрепление…              Она отвела взгляд, сглотнув.              — Я не прошу тебя верить мне. Я не прошу быть на одной стороне. Я прошу научить меня думать, как они. Предвидеть их ходы. Понимать их магию.              Драко молча изучал ее. Прошла долгая минута.              — Почему я должен это делать? — наконец спросил он. — Дай мне одну причину.              — Потому что ты единственный, кто может. — Она выпрямилась. — И потому что следующей могу быть я. А после меня — Гарри. Рон. Твои друзья. Они убивают всех подряд, Малфой. Им плевать на стороны.              Он отвернулся, подошел к окну. Дождь продолжал стучать по стеклу.              — Это безумие, — тихо сказал он.              — Знаю.              — Если кто-то узнает…              — Никто не узнает.              Он обернулся, его лицо было напряженным.              — Ты бледнеешь при виде крови? — резко спросил он.              — Что?              — Темная магия… она не чиста. Она грязна. Болезненна. Ты готова к этому? Или ты ждешь красивых заклинаний и светящихся шаров?              Гермиона не ответила сразу. Она посмотрела на сломанную палочку на столе.              — Сегодня я видела, как умирает тот, кто меня спас, — тихо сказала она. — Я пыталась остановить кровь простыми заклинаниями. Они не сработали. — Она подняла на него взгляд. — Я готова.              Драко медленно кивнул. Он подошел к шкафу, достал старую, простую палочку из орешника.              — Начнем с основ, — сказал он, протягивая ей палочку. — Забудь все, чему тебя учили. С сегодняшнего дня ты учишься выживать.              Она взяла палочку. Ее пальцы сомкнулись на дереве, и в воздухе запахло озоном.              «Золотой дракон» был одним из тех пабов, куда не заглядывали авроры. Тесный, душный, с липкими столами и темными углами. Идеальное место для разговоров, которые не должны быть услышаны.              Джинни уже ждала в дальнем углу, уставившись в полную кружку эля. Когда Гермиона подошла, она подняла голову, и Гермиона увидела в ее глазах то самое выражение, которого боялась — не просто любопытство, а настоящую тревогу.              — Наконец-то, — Джинни отодвинула вторую кружку в ее сторону. — Я начала думать, ты не придешь.              — Работа, — коротко бросила Гермиона, снимая плащ.              Она сделала глоток. Эль был теплым и горьким.              — Как дела? — спросила Джинни, слишком невинно.              — Нормально. Устала.              — Да? А Гарри говорит, вы с Малфоем в последнее время просто неразлучны.              Гермиона поставила кружку на стол с глухим стуком.              — Мы напарники. Это работа.              — Рон в ярости, — продолжила Джинни, не отрывая от нее взгляда. — Говорит, вы смотрите друг на друга как… ну, не знаю. Как будто у вас есть секрет. Большой секрет.              — У нас нет секретов.              — Вранье, — тихо сказала Джинни. — Гермиона, я же тебя знаю. Ты стала другой. Это не только работа.              Гермиона молчала, глядя на темную поверхность стола.              — Это из-за него? — Джинни наклонилась через стол. — Скажи честно. Между вами что-то есть?              — Нет! — ответ прозвучал слишком резко. — Ничего нет.              — Тогда что? — голос Джинни дрогнул. — Ты не отвечаешь на совиные послания. Отменяешь наши планы. Когда я тебя вижу, ты выглядишь… я не знаю. Потерянной. Или напуганной.              Она потянулась через стол и взяла Гермиону за руку.              — Мы же подруги. Мы прошли через войну. Если у тебя проблемы… если он тебя шантажирует или…              — Он меня не шантажирует, — быстро сказала Гермиона. — Все нормально. Просто… сложный период.              — С Малфоем? — Джинни фыркнула. — Ты имеешь в виду того самого Малфоя, который годами называл тебя грязнокровкой? Который желал тебе смерти?              — Люди меняются.              — О, боги, — Джинни откинулась на спинку стула, уставившись на нее в ужасе. — Ты в него влюбилась.              — Нет конечно! — Гермиона вырвала руку. — Просто… я начала его пытаться понимать. Мы работаем вместе. Спасаем друг другу жизнь. Это меняет восприятие.              — Понимаешь? — Джинни покачала головой. — Ты понимаешь Драко Малфоя? Ты слышишь себя?              Она допила свой эль и с силой поставила кружку.              — Ладно. Допустим. Но почему ты отдаляешься от нас? От Гарри? От меня?              Гермиона смотрела на свои руки. Она не могла сказать правду. Не могла рассказать про тренировки, про темные заклинания, про то, как ее мир перевернулся с ног на голову.              — Мне просто нужно время, — тихо сказала она. — Чтобы разобраться во всем.              Джинни смотрела на нее еще несколько секунд, потом тяжело вздохнула.              — Хорошо. — Она поднялась. — Но помни — мы твои друзья. Настоящие. А он… — она сделала паузу. — Он Малфой. И он всегда будет им.              Она ушла, оставив Гермиону одну с двумя недопитыми кружками эля.              Гермиона сидела еще долго, глядя в пустоту. Джинни была права. Она менялась. И самое страшное было то, что эти изменения ей нравились.              Кабинет Драко был таким же строгим и безличным, как и его хозяин. Ничего лишнего, только стол, пара стульев и шкаф с документами. Теодор Нотт сидел на краю стола, перебирая в руках темный металлический медальон.              — Откуда это? — Драко стоял у окна, глядя на ночной Лондон.              — Нашли на месте последнего инцидента. — Тео подбросил медальон и поймал его. — Не у культистов. У одного из погибших авроров. В кармане.              Драко медленно повернулся.              — Что на нем?              — Посмотри сам.              Драко взял медальон. На холодном металле была выгравирована змея, выползающая из черепа. Тот самый символ.              — Они везде, Драко. — Тео спрыгнул со стола. — И становятся наглее. Оставляют метки прямо на местах преступлений.              — Это может быть провокация. Кто-то играет в его образ.              — Может быть, — Тео прошелся по кабинету. — Но стиль… слишком узнаваем. Элегантная жестокость. Все как он любил.              Драко положил медальон на стол.              — Его убили. Мы все видели.              — Видели ли? — Тео остановился напротив него. — Мы видели, как Поттер победил его. Мы видели тело. Но кто его действительно проверял? Кто проводил экспертизу?              — Ты говоришь ерунду.              — А ты веришь в совпадения? — Тео наклонился вперед. — Слишком много знаков, Драко. Слишком много слухов в темных кругах. Говорят, он готовит новое тело. Говорят, это вообще был не он в ту ночь.              — Слухи — это просто слухи.              — А что тогда это? — Тео ткнул пальцем в медальон. — Почему они используют его старый символ? Почему их магия пахнет так же, как тогда?              Драко молча смотрел на змеиный знак.              — Допустим, это он. Как он мог выжить? Это безумие.              — Нет, — Тео покачал головой. — Безумие — это то, что происходит сейчас. Твоя новая напарница, например.              Драко напрягся.              — Что с Грейнджер?              — Она что-то скрывает. И ты вместе с ней. — Тео внимательно наблюдал за его реакцией. — Вы стали слишком… слажеными. И я вижу, как ты смотришь на нее. Как будто ждешь, что она совершит ошибку.              — Мы работаем вместе. Это все.              — Не ври мне. Я тебя знаю с первого курса. — Тео подошел ближе. — Что ты задумал, Драко? И на чьей ты стороне на самом деле?              Их взгляды встретились — холодный и оценивающий.              — Я на стороне, которая оставляет меня в живых, — наконец сказал Драко. — Как и всегда.              — А Грейнджер? Она часть этого плана?              — Она… полезный ресурс.              Тео хмыкнул.              — Ресурс. Конечно. — Он отошел к двери. — Просто помни — если это действительно он… если он вернулся… тебе придется выбирать. По-настоящему выбирать.              Он вышел, оставив Драко наедине с медальоном.              Драко взял его снова, сжимая в ладони. Холодный металл впивался в кожу. Он подошел к окну, глядя на огни города.              — Где же ты? — прошептал он в стекло. — И во что ты превратился на этот раз?              Заброшенная фабрика встретила их гнетущей тишиной. Воздух был густым от пыли и запаха старого масла. Гарри шел первым, его палочка выписывала перед ним легкие дуги.              — Ничего, — тихо сказал он, обходя огромный станок. — Слишком тихо.              Драко шел сзади, постоянно оглядываясь. Гермиона чувствовала его спину у своего плеча, Тео замыкал группу, его шаги были бесшумными.              — Разделимся? — предложил Тео. — Осмотрим цех быстрее.              — Нет, — резко ответил Гарри. — Держимся вместе. Здесь что-то не так.              Они двинулись дальше между рядами ржавого оборудования. Тени от их палочек прыгали по стенам, превращая знакомые очертания в чудовищ.              Именно тогда из-за угла вышли они. Шестеро. В темных, без опознавательных знаков мантиях. Без слов, без предупреждения. Первое заклинание просвистело в сантиметре от головы Гарри.              — Щиты! — крикнул Драко.              Два защитных купола слились в один как раз вовремя, чтобы отразить очередной залп.              — Их слишком много! — крикнул Тео, отбивая заклинание, направленное в них.              Гермиона почувствовала, как щит дрожит под напором атак. Они были в ловушке, прижаты к стене. Она мельком увидела лицо одного из нападавших — пустые, остекленевшие глаза. Одержимые.              Гарри попытался контратаковать, но его заклинание разбилось о щит противника.              — Их щиты слишком сильны! — крикнул он, отскакивая назад.              В этот момент один из нападавших, высокий мужчина с шрамом на щеке, сделал маневр, отходя в сторону. Его взгляд на секунду встретился с Гермионой.              Блейз Забини.       Она узнала его, несмотря на маскировку.              — Гарри, слева! — крикнул Драко.              Двое одновременно направили палочки на Гарри. Казалось, он в ловушке. Но в этот момент Блейз, проходя мимо одного из них, неосторожно толкнул его под локоть, уворачиваясь. Заклинание ушло в потолок. Второго Блейз незаметно тронул палочкой в спину, и тот замер на месте, словно парализованный.              Гарри использовал эту секунду затишья, чтобы отскочить за укрытие.              — Забини… — прошептал он Гермионе, когда они оказались рядом за станком. — Он здесь. Нам повезло.              Гермиона лишь кивнула, встречаясь взглядом с Драко. Он тоже видел. Его лицо было каменным, но в глазах читалось понимание.              — Смотрите! — крикнул Тео, указывая на противоположный конец цеха. — Они отступают!              Действительно, культисты, словно по команде, начали отходить в темноту.              — Преследовать? — спросил Тео.              — Нет, — Гарри все еще тяжело дышал. — Это может быть ловушка. Проверим периметр.              Пока они осторожно обследовали цех, Гермиона заметила, как Блейз растворяется в тени за дверным проемом. На прощание он едва заметно кивнул ей.              — Ничего, — доложил Тео, возвращаясь. — Чисто. Словно их и не было.              — Были, — мрачно сказал Драко. — Он рисковал.              — Кто? — Тео поправил капюшон, подходя ближе ко всем.              — Один из авроров. — Забини нельзя было выдавать. Для всех разгульный ребенок Пожирателя Смерти уволился из министерства, уехав       Гарри провел рукой по лицу, смахивая пыль.              — Он пытался что-то сказать. Нам нужно выводить его.              — Слишком рискованно, — возразил Драко. — Если он раскроется…              — Он уже раскрывается! — Гарри показал на то место, где стояли культисты. — Он спас мне жизнь сегодня.              Гермиона наблюдала, как Драко сжимает кулаки. Они не могли сказать Гарри правду. Не могли объяснить, что Блейз рисковал не просто так.              — Давай обсудим это в Министерстве, — осторожно сказала она. — На холодную голову.              Гарри посмотрел на нее с удивлением, но кивнул.              — Ладно. Но я не оставлю его там надолго.              Когда они шли к выходу, Гермиона почувствовала на себе взгляд Драко. Она обернулась. Он смотрел на нее с тем же выражением, что и в день их первой тренировки — оценивающе, с долей чего-то, что могло быть уважением.              Они молча шли через пустырь к точке аппарации. Тишина между ними была громче любых слов. Они были по одну сторону баррикады. И Блейз Забини только что напомнил им, как высока цена их игры.              Ночной ветер на крыше Министерства был холодным и резким, он пронизывал насквозь, несмотря на теплые мантии. Гарри стоял у парапета, сжимая в руках стакан с кофе, который уже давно остыл.              — Он рисковал, — повторил Гарри, не оборачиваясь. — Блейз сознательно пошел на риск. Он мог просто стоять и делать вид, но он вмешался.              Драко прислонился к стене в нескольких шагах от него, его лицо было скрыто в тени.              — Может, ему просто надоело притворяться.              — Нет, — Гарри резко обернулся. — Он пытался нам что-то сказать. Что-то важное. Мы должны его выводить.              Гермиона стояла между ними, чувствуя, как ее разрывает на части. Она понимала Гарри. Каждое ее нутро кричало, что нужно помочь Блейзу. Но она также видела правду в глазах Драко — правду, которую они не могли озвучить.              — Это плохая идея, — тихо сказал Драко.              — Почему? — Гарри сделал шаг к нему. — Объясни мне, Малфой. Почему мы должны оставить нашего человека в стане врага, когда он сам подает сигналы?              — Потому что если мы сейчас его вытащим, мы потеряем все. Все его связи, все, что он успел узнать. Мы действуем вслепую.              — А если его раскроют? Если он сегодня перестарался и они уже в курсе? Тогда мы теряем его навсегда.              — Он взрослый человек. Он знал, на что идет.              Гарри с силой поставил стакан на парапет. Пластик треснул.              — Черт возьми, Малфой! Речь идет о жизни человека! Твоего друга, если ты не забыл!              — Я ничего не забыл, Поттер! — Драко резко выпрямился. — Но иногда нужно пожертвовать одним, чтобы спасти десятки. Или ты забыл, как это бывает?              Воздух на крыше стал густым от напряжения. Гермиона видела, как сжимаются кулаки Гарри.              — Гермиона, — Гарри повернулся к ней. — Ты же понимаешь? Мы не можем его бросить.              Она чувствовала на себе взгляд Драко. Тяжелый, предупреждающий. Они стояли на краю пропасти, и один неверный шаг мог все разрушить.              — Гарри, — она сделала шаг вперед. — Драко прав.              Гарри смотрел на нее с таким недоумением, что у нее защемило сердце.              — Что?              — Сейчас не время для эмоций. Если мы вытащим Блейза сейчас, мы обнулим все его достижения. Мы не знаем, какую информацию он уже добыл. Может, именно сейчас он на пороге чего-то важного.              — Ты серьезно? — Гарри покачал головой. — Ты действительно это говоришь?              — Она говорит как профессионал, — вступил Драко. — Надо же, Грейнджер наконец-то научилась мыслить стратегически.              Гарри игнорировал его, глядя только на Гермиону.              — С тех пор как вы стали работать вместе, ты изменилась. И я не могу понять, в лучшую сторону или в худшую.              — Я стала реалисткой, — тихо сказала она. — Война научила нас, что идеализм стоит жизней.              — Это не идеализм! — голос Гарри сорвался. — Это базовая человечность! Мы не бросаем своих!              — А мы и не бросаем, — сказал Драко. — Мы даем ему шанс выполнить свою работу.              Гарри смотрел на них обоих по очереди, и в его глазах что-то погасло.              — Хорошо, — он отступил на шаг. — Ладно. Оставляем его там. Но если с ним что-то случится… — он не стал договаривать.              Он развернулся и ушел, оставив их одних на ветру.              Гермиона стояла, глядя на захлопнувшуюся дверь. Она чувствовала тяжесть в груди.              — Пришлось соврать, — тихо сказала она.              — Мы не врали, — Драко подошел к парапету и поднял треснувший стакан. — Мы просто… недоговорили.              — Для Гарри это одно и то же.              — Гарри живет в черно-белом мире. Нам с тобой повезло меньше.              Он бросил стакан в урну. Пластик громко стукнул о металл.              — Ты хорошо сегодня держалась, — неожиданно сказал он. — Думала, начнешь его уговаривать. Взывать к чувствам.              — Раньше бы начала.              — Что поменялось?              Она посмотрела на огни города, на темную ленту Темзы вдали.              — Я наконец-то поняла, что некоторые битвы проигрываются, если играть по правилам. И что доверие… — она замолчала.              — Доверие?              — Доверие иногда приходится покупать ценой другой правды.              Драко молча кивнул. Они стояли рядом в темноте, и ветер выл вокруг них, как живое существо. Они только что впервые открыто встали на одну сторону против Гарри. И этот союз ощущался одновременно и правильным, и горьким.              — Пойдем, — наконец сказал Драко. — Завтра будет не легче.              Он пошел к выходу. Гермиона последовала за ним, бросая последний взгляд на ночной город. Она продала часть своей души сегодня. И самое страшное было то, что она не была уверена, пожалеет ли об этом.              Воздух в уборной был неподвижным и прохладным, пахло хлоркой и дорогими духами. Гермиона смотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Темные круги под глазами, напряженные линии у рта. За спиной щелкнула дверь одной из кабинок.              В зеркале появилось другое отражение — Пэнси Паркинсон. Их взгляды встретились в полированной поверхности. Пэнси не повернулась, достала помаду и начала неспеша поправлять губы.              — Вы сегодня неплохо поработали, — её голос прозвучал ровно, гулко отозвавшись в тишине. — Слаженно.              Гермиона не ответила. Она мыла руки дольше, чем нужно.              Пэнси закончила с помадой, убрала её и наконец повернулась. Она облокотилась о раковины, скрестив руки на груди. Её глаза были твёрдыми и холодными.              — Я не знаю, в какую игру ты играешь, Грейнджер. И что ты там задумала с Драко.              Гермиона выключила воду и потянулась к бумажному полотенцу.              — Мы делаем свою работу. Как и вы.              — Не ведись на эту чушь. — Пэнси оттолкнулась от раковины и сделала шаг вперёд. — Я вижу, как он смотрит на тебя после заданий. Вижу, как он напрягается, когда тебя нет в поле зрения. Раньше его волновала только собственная шкура.              — У вас богатое воображение, Паркинсон.              — У меня глаза на месте, Грейнджер. — Ещё шаг. Теперь они стояли почти вплотную. — Так вот, запомни. Если из-за твоего героического позерства или твоих грязнокровных принципов с ним что-то случится… Если он получит пулю или заклятье, которые были предназначены тебе, потому что полез подставляться…              Пэнси наклонилась чуть ближе. Её шёпот был тихим, но каждое слово врезалось в сознание.              — Я лично позабочусь о том, чтобы твоя репутация была растоптана в пыль. Я найду каждую твою слабость, каждую маленькую ложь, которую ты говорила Поттеру и Уизли, и выставлю это на всеобщее обозрение. Я сделаю так, что они будут смотреть на тебя с таким отвращением, что ты сама не захочешь показываться им на глаза.              Она сделала паузу, давая словам осесть.              — А потом, — продолжила Пэнси, — я найду то, что тебе дорого. Что бы это ни было. И разобью это на такие мелкие осколки, что собрать уже будет невозможно.              Она отступила на шаг. Её лицо снова стало гладким и невозмутимым.              — Мы поняли друг друга?              Гермиона не отвечала. Она сжала мокрое бумажное полотенце в кулаке.              Пэнси ждала несколько секунд. Потом её губы тронуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Без единого звука она развернулась и вышла. Дверь мягко закрылась.              Гермиона осталась одна. Гулкая тишина сомкнулась вокруг. Она разжала пальцы, и скомканный комок упал в урну. Она снова посмотрела в зеркало. Теперь она видела не просто усталость. Она видела страх. И понимание.              Враги были не только по ту сторону баррикады. Они были здесь, под маской холодной вежливости. И они били точно в самое больное.