Не канон версия которую я выдумал из головы

Лололошка вырвался из сна с тихим, сдавленным стоном. Он резко сел на кровати, грудь вздымалась от частого, прерывистого дыхания. В ушах всё ещё стоял оглушительный грохот, а перед глазами плясали тени — обломки корабля, летящие в багровом небе, искажённые лица, которые он когда-то, возможно, знал. Он провёл дрожащей рукой по лицу, смахивая липкий пот и наваждение. Тишина каюты давила на уши после грохота сновидений. Тихий, почти нерешительный стук в дверь заставил его вздрогнуть. —Ло? — донёсся из-за двери голос Шэрон, такой тихий, что казалось, она боится его разбудить. — Ты... уже не спишь? Ужин готов. Он сглотнул ком в горле, заставляя свой голос звучать ровно. —Да... Да, я уже. Сейчас выйду. Медленно, будто кости его были из свинца, он поднялся и открыл дверь. Шэрон стояла в слабо освещённом коридоре, в её руках был стакан прохладной воды. При виде его бледного, осунувшегося лица её глаза наполнились неподдельной тревогой. — Ты... ты кричал во сне, — тихо призналась она, протягивая ему стакан. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и это простое прикосновение после леденящего одиночества кошмара показалось ему спасательным кругом. — Я подумала, что тебе может понадобиться вода. Он взял стакан, чувствуя, как прохлада стекла проникает в его всё ещё дрожащие ладони. —Спасибо, — его голос сорвался, и он отпил большой глоток, стараясь унять дрожь внутри. — Иногда... иногда прошлое настигает тебя в самых тёмных углах сна. Оно не хочет отпускать. Шэрон сделала маленький шаг вперёд, её взгляд был полон такого участия, что ему захотелось отвести глаза. —Тебе не обязательно сталкиваться с ним в одиночку, Ло, — она сказала так мягко, что эти слова прозвучали почти как объятие. — Мы здесь. Я здесь. Он посмотрел на неё — на её тёмные, полные беспокойства глаза, на мягкую линию губ, на тень ресниц на щеках в тусклом свете. И в этот миг, под грузом своих кошмаров и невысказанных тайн, он с невероятной ясностью осознал, как сильно он хочет верить её словам. — Знаешь, — начал он, и голос его звучал непривычно хрипло и сбивчиво, — иногда мне кажется, что я тону в этом море обрывков, в этих чужих жизнях... И единственное, что кажется настоящим, что держит меня на плаву... это вы. Ты. Он не планировал говорить этого. Слова вырвались сами, рождённые ужасом сна и теплотой её присутствия. Шэрон замерла, её щёки слегка порозовели. Она не отводила взгляда. —Я... я тоже иногда боюсь, — призналась она шёпотом. — Боюсь того, что ждёт нас в Хэнфорде. Боюсь, что мы не справимся. Но когда я смотрю на тебя... я понимаю, что нам не нужно всё контролировать. Главное, что мы вместе. Она посмотрела на шрам на его руке, потом снова встретилась с ним глазами. —Ты не один, Ло. Запомни это. Ты не один. Он почувствовал, как что-то сжимается у него в груди — тёплое и болезненное одновременно. Он медленно, почти нерешительно, протянул руку и коснулся её пальцев, всё ещё сжимавших стакан. —Шэрон... — его голос был всего лишь выдохом. — Спасибо. За то, что разбудила. За то, что... просто есть. В её глазах вспыхнули звёздочки, и уголки губ дрогнули в лёгкой, смущённой улыбке. —Пойдём, — она прошептала, не отводя руки. — А то Ричард съест всю тушёнку, а Дилан начнёт читать ему лекцию о несбалансированном рационе. Он кивнул, и впервые за этот вечер его улыбка стала по-настоящему живой, достигнув глаз. Кошмар отступил, оставив после себя не пустоту, а странное, новое чувство — хрупкую, но прочную надежду. Возможно, его прошлое было лабиринтом из боли и тьмы, но в настоящем, в этом узком коридоре, пахнущем морем и металлом, он нашёл нечто такое, за что стоило держаться изо всех сил.