Не канон версия которую я выдумал из головы

Лололошка стоял у раковины, смывая с рук остатки запёкшейся крови и морскую соль. Вода была прохладной и приятной. Он уже успел поставить вариться картошку, и в воздухе повис влажный, уютный запах. На столе лежали чищенная морковь и открытая банка с тушёнкой. Дверь скрипнула. На пороге, не решаясь войти полностью, стояла Шэрон. Она уже пришла в себя, но лёгкий румянец всё ещё пылал на её щеках. — Тебе помочь? — произнесла она голосом, в котором пыталась скрыть неловкость под маской деловитости. Лололошка не обернулся, продолжая вытирать руки. Его спина, видная через тонкую ткань футболки, была испещрена бледными линиями старых шрамов. — Всё под контролем, — спокойно ответил он. — Рука не мешает. Он наконец повернулся к ней, и его взгляд был как всегда — немного отстранённый, но доброжелательный. Шэрон почувствовала, как краска снова приливает к лицу. В голове пронеслись две мысли одновременно: «Я про ужин...» и гораздо более громкая: «...а вообще, кто ты такой, Ло?» Она перевела взгляд на его перевязанную руку, затем на стол, куда-то в пространство над его плечом — куда угодно, только не в глаза. — Я... я могу морковку порезать, — настойчивее предложила она, сделав шаг вперёд. — Хорошо, — кивнул Ло, уступая. — Нож слева. Он отошёл к плите помешать картошку, давая ей пространство. В камбузе воцарилась тишина, нарушаемая лишь бульканьем кастрюли и ровным гулом двигателя. Шэрон взяла нож и принялась механически шинковать морковь. Звук лезвия по разделочной доске был единственным, что нарушало тягостное молчание. Она украдкой наблюдала за ним. Он двигался по кухне с привычной эффективностью, несмотря на повязку. Казалось, его тело действовало на автопилоте, в то время как мысли были далеко. Внезапно он замер на месте, уставившись в стену, и его пальцы непроизвольно потянулись к тому самому большому шраму ниже ключицы, будто отвечая на сигнал боли из прошлого. — Ло? — тихо позвала Шэрон, переставая резать. Он вздрогнул и опустил руку. — Всё в порядке. Просто... задумался. Он посмотрел на неё, и в его глазах она впервые увидела не просто отстранённость, а усталую тяжесть. Ту самую, что носят люди, видевшие слишком много. — Этот коралл... — начал он, и голос его звучал приглушённо. — Он был невероятно прочным. Пришлось бить со всей силы, несколько раз. Рука до сих пор отходит. — Дай я посмотрю, — Шэрон инстинктивно сделала шаг вперед, протянув руку, но тут же застеснялась и опустила ее. — Ничего страшного, — он разжал пальцы, показывая красные ссадины на костяшках. — Просто удивительно, насколько хрупким он оказался в итоге. Выглядел монолитом, а разлетелся на куски от последнего удара. Он помолчал, глядя на свою перебинтованную ладонь. —Иногда кажется, что всё вокруг такое же. Кажется прочным, а стоит приложить силу — и рассыпается. Остаются только осколки. В его словах была не только физическая усталость. Шэрон почувствовала, что он говорит о чём-то большем. — Может, не нужно бить со всей силы? — осторожно предположила она. — Искать другой способ? Лололошка горько усмехнулся. —Другой способ... Не всегда есть время на другие способы. Иногда нужно просто сделать дело, иначе... — Он не договорил, но его взгляд снова скользнул по её лицу, и в нём мелькнула тень той самой ответственности, что гнала его на дно. Шэрон набралась смелости. Она положила нож и повернулась к нему. —Ло, а что было... до острова? Откуда у тебя эти шрамы? Ты ведь почти ничего о себе не рассказываешь. Он замер, и по его лицу пробежала тень. Казалось, он решал, стоит ли открываться. —Прошлое... оно как тот коралл, — тихо сказал он. — Разлетелось на осколки. Я и сам не всё помню. А то, что помню... лучше не трогать. В его голосе прозвучала такая окончательность, что Шэрон не стала настаивать. Она лишь кивнула, понимая, что за этими словами скрывается боль, к которой она пока не готова. — Ладно, — прошептала она. — Но если захочешь поговорить... я всегда рядом. Лололошка посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнула благодарность. —Спасибо, — так же тихо ответил он. — А теперь давай закончим с ужином, а то картошка совсем разварится.