Песнь нашего лета разлетится по всему свету.

На улице поистине свежо, солнце ещё не припекало, а несильный ветер щекотал кожу. Это бы обрадовало Антона, если бы он не стоял на железнодорожном вокзале, с чемоданом под рукой, и мамой, что как ребёнка вела Антона за ручку. От такого хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю. Слишком стыдно. Тяночкин шёл с опущенной головой, иногда поднимая взгляд на людей, которые ходили около железных рельс. Когда они наконец-то дошли до нужного места, мать отпустила его руку, и легко улыбнулась. — Ну вот, отлично! Так, Антоша, я сейчас поеду с тобой в вагоне, а позже, ты поедешь на автобусе, который довезёт тебя в лагерь. — Обернулась к сына Анна, и ждала ответной реакции от Антона. — Хорошо.. Я запомнил. — Тяночкин застенчиво почесал затылок, заведя руку на шею, скользя по ней. — Молодец. Тебе чего-нибудь взять? — Она указала большим пальцем магазин напротив, и увидя кивок, а после тихое «было бы неплохо чипсы взять», направилась к зданию. Наконец-то можно хоть что-то обдумать, и не смущаться от маминых слов, которая не задумываясь спросит «о девушке думаешь?». Почему именно художественный лагерь? И почему она сообщила только недавно? Художеством в последний раз он занимался в классе седьмом, а после неудачной шутки одноклассника перестал рисовать совсем. По спине прошлись неприятные мурашки. Каждый пустяк напоминал, что миру он не нужен, и всегда будет лишним даже в своих мыслях. Женщина несла в руках два наполненных пакета, немного вздыхая от их тяжести. — Антон, вот-вот приедет нужный вагон, ты готов?) — явно говоря это в хороших побуждениях, произнесла Анна и Тяночкин чуть не заскрипел зубами. Ему стало одновременно страшно и мерзко. Страшно от того, как сильно его защемило общество в прошлом, и как зажато чувствует себя сейчас. Мерзко потому что ведёт себя как тряпка. — Да мам.. Готов. — неуверенно пробурчал Тяночкин. Он бы не поверил таким словам. Однако жене Сергея было не очень интересно, что чувствует Антон. Она никогда не замечала его резких перемен эмоций, даже если они были довольно заметны. Вроде привык, а вроде никак отпустить не может. Осознание давило, словно огромное существо прыгнуло на грудную клетку, плюсом начав бить его по ней. Больно. Метко, а самое неприятное — точно в цель. Несколько минут молчания длились словно вечность. Однако подъехал следующий вагон, и Анна не предупреждая, схватила Тяночкина за запястье, став вести к нему. В следующее мгновение они уже стелили на верхней правой полке, что находилась у окна, и нижней левой. Чемодан был благополучно поставлен под раскладушку, а Антон уселся на место. — Хочешь кушать? — заботливо проговорила женщина, вытаскивая из одного большого пакета любимые мармеладки юноши. Антон улыбнулся, взяв в руки лакомство, и быстро поблагодарил мать. За окном поезда проносились пейзажи природы, горнистые породы, в том числе равнины. Антон рассматривал всю красоту, немного успокаиваясь. Что только не поделаешь, если нету связи. На место ровных поверхностей приходили горы, что возвышались с каждым движением поезда, казалось, что вскоре они дотянуться до неба. Тяночкин слез с верхней купе, и прыгнул на твёрдую поверхность, едва не упав на зад. Обернулся, и заметил как женщина спокойно себе спала, не просыпаясь даже от громких звуков в поезде. Его мама всегда крепко спала, видимо, переняла это у своего мужа, который не проснулся бы даже при конце света. А сон Антона же был до ужаса чутким. Он не знал, почему так получилось, но спал достаточно плохо. Но когда-то его сон был полноценным, ровным, никогда раньше не просыпался поздно ночью, любил чертить на бумаге, рисовать летние пейзажи, любимый элемент в его художестве было большая звезда млечного пути. Яркая, видная из далека, та, что освещает путь, и дарит чувство лёгкости. Он рисовал её везде, даже в самой мрачной картине. Он был наивным дитём. Но он не знает, будет ли он по действительности рисовать снова. Его посещает мысль, что его вновь засмеют, и тогда рисование окончательно станет триггерной темой Антона. Тяночкин грустно усмехнулся, собирался исправить нужду в уборной, а теперь философствует в мыслях. Мыслитель хренов. Русый вернулся обратно на полку, но сон не был не в одном глазу. Вся ночь дома была бессонной, Антон никак не мог успокоиться. Даже сейчас беспокойство владело его телом. Женщина громко зевнула, сонно открыв глаза, и заметила Антона, который дрожал, словно от холода. — Тось, ты замёрз? Хочешь, закрою окно? — тихо прошептала Анна, и указала на открытое настежь окно. Уж лучше бы от холода. Антон испуганно посмотрел на мать, и ударился об потолок. — Мам.. Нельзя так пугать.. — едва слышно пробурчал Тяночкин, и он схватился за голову. Знаете то чувство, когда не спал всю ночь, утром ощущаешь себя достаточно бодрым, но позже начинается боль по всему телу. Сейчас Антон ощущал себя точно также, как если бы он был бревном по которому бьют гвоздём. Мама отмахнулась, и беззвучно хмыкнула, решив все равно закрыть окно. Достав из сумочки телефон, она удивилась, и это если мягко говорить. — Антош, собирайся давай. Уже почти наша станция. — Мать ещё раз сверила время, и кивнула. Антона же схватила вселенская паника. Совсем скоро его главный страх будет улыбаться ему в лицо, и он не сможет не убежать, не кричать от страха. Потому что так поступают только дети. Он не ребёнок. Парень нервно ухмыльнулся, и кивнул женщине, чтобы она от него отстала, ему резко захотелось просто выйти из поезда, и побежать обратно к родному дому, который он не ценил. В нём был тёплый покой, и вкусный ужин. А в лагере будет лишь шумиха, и постоянная тревога. Это именно то, к чему он совсем не привык, и не уверен, что сможет привыкнуть. Его насильно схватили за плечо, поторапливая его. Он спохватился достать чемодан, и посмотрел на мать, которая уткнулась в телефон, видимо, набирая сообщение Сергею, чтобы тот позже забрал её. В руках уже была увесистая вещь, а поезд стал останавливаться, переставая набирать скорость. Анна вновь взяла сына за руку, как было утром, и они вместе вышли. Их встретило куча гор вдали, размер их был неописуем, они завораживали, и притягивали огромное внимание. Антон ахнул, и снова был нагло вырван из своих мыслей. — Так-с, нам сейчас осталось лишь дойти до автобусов. — взволнованно произнесла женщина, и улыбнулась. Антона уже даже стало подбешивать, что каждый раз впадал в панику, слыша приближение того, чего он больше всего боялся. — Мам.. В какой мне автобус нужно будет сесть? — судорожно на выдохе спросил Антон, и сплел пальцы воедино. — Я тебя отведу, не волнуйся ты так. Ты как-никак мужчина, дорогой! — подбадривающе прозвучал голос Анны, которая даже не подозревала о страхе общества у Антона. — Х-хорошо, мам. — Тяночкин дальше шёл с опущенным лицом, иногда пиная что-то, что попадётся под ногами. Верно, он мужчина, не должен волноваться. Сейчас бы высказал примерную нотацию Сергей, который всегда мечтал сделать Антона "правильным" мужчиной. Но Антон не железный, и вовсе не наделён особой силой. Но почему то к нему требуют то, чего он не добьётся, даже если будет работать над этим как лошадь. С этим смириться порой сложно, но не невозможно. Антон уже не верит в чудеса. Так и добрались они до белых автобусов, которые нагнетали больше, чем вся эта заваруха. Антон даже подготовиться не успел, как его мать усадила на свободное место в тесном авто, и вышла из него, напоследок полностью смутив Антона своими громкими словами, от которых ему захотелось крикнуть «заткнитесь, женщина!». По салону прошёлся громкий смех, который не мог остановить даже вожатый, что должен сопровождать их при поездке. Антон ещё больше ощутил себя одиноким в этих реалиях. Ему хотелось быть свободным, болтать с неизвестными людьми, как с давними знакомыми, а главное, не стесняться заговорить первым. Не заметив рядом сидящую девчонку, Антон пялил в окно, за которым собрались родители отдыхающих, и видимо, обсуждали своих детей. А когда услышал приглушенный говор со стороны, он отшатнулся с расширенными глазами, едва не поперхнувшись водой, который решил выпить. — Привет! — громко прикрикнула соседка, и подала руку, наверное, для пожатия. — Меня зовут Ульяна, а взади меня Артём и Роня! — Девушка радостными глазами посмотрела на Антона, словно прожигая ему душу. Антон был удивлён напором этой «Ульяны», однако, не знал как себя вести. Он не хотел обидеть её, но и вовсе не желал общаться с кем-либо, ему было комфортно и в своём ярком одиночестве. — Ну же, не стесняйся, бро! — Девушка рассмеялась, и снова посмотрела на офигевшего от ситуации парнишку. — Я тебя сразу увидела, и подумала, что тебе не хватает именно нашей компании! — уверенно произнёсла Ульяна, и вздёрнула носиком верх, улыбаясь во всё лицо. Однако, та громкая непоседа обернулась на своё имя взади, и хихикнула, и поднялась, когда её друзья подошли к ней, и стали разговаривать с ней, не обращая внимания на Антона. Антон, что был парализован мгновенным вниманием, теперь лишь глубоко в подсознании желал, чтобы она снова заговорила с ним, лишь он не ощущал пустоту внутри. Она, словно прочитав мысли, кинула взгляд на него, и хотела представить его своим друзьям, но она ведь даже имя его не знала. Он запинаясь, и едва проговаривая слово произнёс своё имя так тихо, что его бы не услышали даже самые чуткие люди всего мира. Но Ульяна каким-то боком услышала его, быстро представив перед Роней и Артёмом. Артём пожал руку, на что Антон едва не крикнул, потому что словно впервые ощущал любые прикосновения, а Роня обошлась вежливым приветом, и слегка настораживающим взглядом, который сменялся заботой, когда её взгляд попадал на Ульяну. Интересно. Может ли это что-то значить? Антон точно думал, что у них не такая обычная дружба, как у подружек. Роня все время пыталась захватить внимание Ульяны, была такой тактильной с ней, будто бы она исчезнет через пару часов. Внезапно, с резкой, почти физической ясностью, он все понял. Этот взгляд Рони, ловящий каждую её улыбку. Эти случайные, но чрезмерно частые прикосновения к руке Ульяны.. Это не назовёшь обычной дружбой. В воздухе висело что-то острое, колючее — ревность. Сильная ревность. Сейчас он, своим неловким присутствием, прочувствовал это во всей красе. Кажется, даже стал угрозой. Мысль о возможном конфликте, о женском гневе, обращённым точно на него, сдавило грудь резким рывком. Тогда лучше тишина будет его соседом, чем он будет разорван на части в этой непонятной войне. Ульяна что-то заговорила, а Антон слышал лишь обрывки «разорвём эту дискотеку своими песнями», «стекловата - крепкая команда!», ему это ничего не дало, кроме чувства недоумения. Поэтому и перестал слушать, и вспомнив, что забыл взять наушники, тихо вслух ругнулся. Следующие часы дороги для Антона прошли крайне смущающе, его то заговаривала Ульяна, то Артём решил, что Антон его лучший браток, и стал говорить вообще на самые различные темы, даже как он в садике обосрался на обеде, оказалось, из-за недожаренной котлеты. Антон успел и впасть в ступор от шока, и сидеть с раскрытыми глазами, и натянуто улыбнуться, потому что парень сказал шутку, от которой скорее плакать хотелось, чем смеяться. Кроме таких ярких событий, Антона не надолго оставляли с самим собой. И Тяночкин, заметив их взади, знакомящихся с другими ребятами, которые добродушно принимают их компанию, и вместе смеются над чем-то, почувствовал удар в спину, словно его бросили как шавку. Антон даже приофигел от своей драматичности, назвав себя « чертовой королевой драмы». Успокоиться не получилось. Стало хуже, мысли затягивали похлеще дремучего болота. По спине прошёлся холодок, когда его похлопали по спине. — Привет.. — девушка почти его возраста подошла к его месту, видимо, желая познакомиться с таким неудачником, как Антон. Она выглядела смущённой, а её щеки порозовели, но Антон списал это на духоту в автобусе. — Давай познакомимся? Я Мария. — Мария заправила за ухо мещающийся волос, и мягко улыбнулась Антону. У парня уже горели уши и щеки, он не понимает, почему к нему так яро лезут люди, он вроде бы не клоун в парике, а внимание привлекает. Антон быстро промямлил под нос своё имя, и опустил голову в отчаянии, и переполняющего его тело стыда, который, кажется, никогда его не отпустит. Мария заново спросила, и тогда у Антона едва не началась истерика, но он крепко держал себя в руках, или не так уверенно.. Чуть громче сказав своё имя, и когда собеседница, наконец-то, смогла его услышать, Антон едва не зааплодировал себе за такую стойкость. — Антон, значит? Красивое имечко, Антоша. — незнакомка хихикнула, и присела на свободное место около Антона как бы невзначай. Тоша же уже придумал кучу способов как разочаровать Марию, чтобы она отстала от него со своей навязчивостью к такой персоне, как он, он её не достоин.. Не достоин яркой Ульяны, не достоин открытого Артёма, не достоин внимания. Когда к месту возвратились Ульяна и ребята, девушка с яркой внешностью ухмыльнулась, и громко произнесла. — Антоон, когда успел себе девушку найти?? — умилённо прозвучал голос девушки, и Мария раскрыв глаза, покраснела, глядя то на незнакомых людей, то на нового знакомого - Антона. Антон же, в свою очередь, стал размахивать руками, и задрожал от того, что словно весь автобус стал глазеть на него и Марию. Слишком страшно, слишком много внимания. Он с первого впечатления знал, что лагерь - не его место. Совсем. Его матери не нужно было суваться к нему с этой гребанной поездкой в лагерь. Он резко замолк, и прикрыл глаза, уставившись в окно напротив. Взгляд, что все время был слегка пугливым, и забитым в углу, теперь был стеклянным, и желающим, чтобы это все прекратилось. Он отключился от реальности, потому что сейчас - это не его мир, лишь добивающая его оболочка, от которой скрыться не возможно. Он выглядел как дрожащая собака, в его мыслях был полный эмоциональный вихрь. Надо было никогда не ехать в этот лагерь. Забыть о нём, как о страшном сне. Да просто, к чёрту забыть его! Неожиданно его встормошили за плечо, и он резко вздрогнул, смотря на всех, как жертва смотрит на хищника. Встревоженный голос Ульяны взбесил его до ужаса. Как он должен реагировать, когда шутка совсем не смешна для него? Антон грубо дёргает плечом, сбрасывая утешающую руку Ульяны. Такое «счастье» ему не нужно, он справиться сам. Не знает как, но справиться. Он посмотрел на девушку горящими глазами, что кричали «мне не нужна твоя жалость ». Ульяна не зная куда себя деть, опустила руки, и извинилась перед ним. Но почему-то он не чувствовал, что она делала это с искренностью. Антон узнал о себе много всего, чего в прошлом не смог узнать. Он, оказывается, чрезмерно эмоциональный человек, который может обидеться на любой пустяк, а потом впадать в самобичевание, потому что натворил дел. Мария встала с места, извинилась, и ушла на свободное переднее, перед этим извинившись перед ним. Ему стало стыдно. Стыдно за срыв. За то что он такой ненормальный, и срывается на своих новых друзей. Он ,наверное, уже посмешище для них. — Стой..те. — остановил ребят, которые с подавленными лицами шли обратно на место. — Я.. Я вспыхнул.. Я не хотел.. Простите меня. — Уже Антон встал с своего место, направившись к ним. — Я пойму, если вы подумаете.. Что я никчёмный. И злой. — из глаз пошли слезы, за которые Антон и ненавидел проявления собственных эмоций. Артём и другие посмотрели на него недоуменно, и тут же Ульяна подтвердила, что она совсем не хотела задеть Антона, и она обняла его. Пусть и на лице Рони тоже отразилось событие, но ревность снова захватила её тело. Она подошла к Ульяне, и став заговаривать её, они снова пошли к себе, и Роня приобняла её за талию, едва касаясь пальцами. Русый уткнулся взглядом в окно, за которым не так далеко виднелось здание, и то, чего Антон так боялся. На душе так же было пусто, словно он выпал из мира, зарывшись в своих самых потайных мыслях. Последние десять минут прошли в молчании, по крайне мере для Антона, он не обращал внимания на постоянный шум в автобусе. Не такого он хотел. Когда автобус оказался у ворот лагеря, его снова прихватила знакомая паника, сердце опустилось в пятки. Началось. Подростки радостно вскрикнули, и вожатый вместе с ними, мало кому хочется ехать в душном месте несколько часов. Двери автобуса открылись, и молчаливый водитель кивнул подходящему к выходу воспитателю, что вёл детей за собой. — Все есть? Ульяна Сатыбалдиева? — взади громко послышалось «да!», и Ульяна повернулась к Роне, улыбнувшись во весь рот. — Артём Макаров? — Мужской голос пробился сквозь шумный говор подростков. — Дарья Элитова? — Подруги ответили за свою застенчивую подружку. Все веселились, больше не обращая внимания на Антона. Вроде он и хотел тишины. Но не такой явной. Глава подсчитал своих временных «детей», и ярко улыбнулся, прям как Ульяна. Антон грустно усмехнулся. — Ну что ж, если вы готовы, мы можем начать! — Со стороны отдыхающих послышался согласный звук, и они медленно, но верно стали исследовать окрестности, в которых будут жить 3 недели. По лицам многих сразу же отразилась радость и восторг, было видно, что лагерь не из дешёвок. Антон удивился, откуда у его матери нашлось столько денег на это место. Здесь блестело всё! Бассейн был просторным и широким, что позволял в себе умещать пол состава вожатых, и небольшую часть отрядов. Домики были окрашены в кофейные цвета, имели 2 этажа с чердаком, и радовали глаз своим новеньким ремонтом. И внезапно Антона поглотило чувство огромной вины. За то что не заслуживает быть в этом месте, за то что не оправдывает слова отца и матери, которые так надеются на него. Ведь он единственный ребёнок в семье, на него самая большая надежда.. Его это достало, но он не как не может отвертеться от навязчивого страха увидеть огорчённую мать, которая мотает головой, с взглядом полного разочарования. Он с огорчением шёл дальше, иногда чувствуя на себе сочувственный взгляд Ульяны, но Роня постоянно её уводила. Антон понимал Веронику, но хотел, чтобы она не мешала им. Это выглядело, словно она отбирает у него Ульяну. Но он даже не давал явного повода для ревности. Напротив, она первая обратила внимание на него. Его судьба постоянно наказывает? Или удача его просто всегда стоит на минимуме? Так думает он каждый раз, когда судьба испытывает его на прочность. И он ломается. Не попробовав побороться. Потому что - бессмысленно. Он знает чем это заканчивается. Боится почувствовать боль снова. Пропустив все мимо ушей, Антон и его отряд оказались в общей столовой. Столы пахли свежей древесиной, с ненавязчивым запахом лака, и с узорной скатертью. На обед подавали вкусную пюрешку с двумя куриными котлетами. Антон, пусть и не любитель есть в общественных местах, не мог не скушать это залпом, едва не облизывая тарелку. Это было уже слишком. Но чувство голода стало значительно меньше. Ко второму им преподнесли борщ, от которого пахло детством, и непринуждённостью. Однако, Антон не мог позволить себе есть так часто. Не потому что не хотелось. Потому что для него достаточно и одной тарелки нормальной еды. Он не привередлив. Уложил руки на грудь, он наблюдал как другие без сожаления едят пищу, и тихо посмеялся. Он как будто девушка, решившая перестать есть, чтобы сбросить лишний вес. Самоиронично. Зал заполнился резкими звуками, и дети, кажется, со всех отрядов счастливо зааплодировали. Оказалось, они раздавали каждому по пять самых разных шоколадок, не забыв написать на них «Сегодня наступит именно ваше лето, солнечные ребята!». Как же детско. Но Антон польщён, сладости всегда были его слабостью. Но сегодня решил поделиться шоколадками с ... Друзьями? Он не знал, действительно можно ли их называть своими друзьями. Не знал, считают ли они его другом.. Просто загладить вину перед ними, и всё. Он случайно взглянул на человека, что сидел совсем рядышком. Тот неотрывно смотрел на него, но когда понял, что его поймали с поличным, сразу же отвёл взгляд на суп, ложкой зачерпнув жидкость в тарелке. Антон обратил внимание на его обесцвеченные волосы, они выглядели как облачко. Тяночкин оторвал себя от таких глупых мыслей. И взяв в руки смартфон, включил камеру, направив её на себя, чтобы убедиться, нет ли у него на лице чего-то странного, из-за чего тот так пристально смотрел. Не заметив ничего странного, Антон покраснел. Не может быть, что на него смотрели просто так. Не из-за странной причёски. Не из-за того, что он к еде не притронулся. Просто потому что.. Стало интересно? Он не мог объяснить это. Антон приподнял уголки губ. Боже, это так приятно. Пусть странно, но до жути приятно. Едва не забыв отдать шоколадки Ульяне, Артёму и Роне, он пожелал им хорошего дня, что не свойственно Антону. Такой тихий, незаметный, обычно не показывающий эмоции Антон, буквально из-за одного взгляда смягчился, стал более разговорчивее. И когда отряды строились, чтобы отправиться к корпусам, Антон поднял глаза и увидел того самого парня с волосами, напоминающие облако. Тот стоял рядом, в его же группе. Но на самом деле, он был рядом весь день, просто прежде Антон его не замечал, потому что был погружён в собственные грёзы. Но теперь-то он увидел, и его мир сжался до размера одного отряда.