Пожар

Когда слуха коснулись голоса толпы, я поняла, что наконец пришла в себя. Каждый выкрик болью отдавался куда-то в виски, я с трудом приоткрыла глаза. Все плыло, окружающий меня мир очень медленно приобретал очертания; ко мне постепенно возвращались чувства. Я ощутила, что руки были плотно связаны за спиной веревкой, грубо натирающей нежную кожу запястий. Я приподняла голову и почувствовала головокружение. Если бы не была привязана к столбу, точно рухнула бы на землю. Под ногами были сложены брусья для костра... ‎- Вот черт, и как же меня угораздило вляпаться в это дерьмо снова, - прошептала я. ‎К горлу подкатила тошнота. ‎Перед глазами слишком отчетливо встала другая картина. ‎Истекающая кровью, со сломанной ногой, я. И обжигающий огонь, который стальной хваткой обхватил изорванный подол моего платья. ‎В тот раз меня спас М, ведь я была ему нужна. Сейчас же, провалив свою миссию, не оправдав ожиданий Мастера, я не могу расчитывать на его помощь. ‎Даже если он вытащит меня вновь, смогу ли я продолжать быть его слугой? Каждое полнолуние превращаться в ужасное чудовище, с каждым следующим превращением все больше теряя себя. ‎- Я так устала ощущать на себе оковы, - добавила я едва слышно. - Видимые или нет, они сдавливают мои руки и шею, склоняют мою спину... Быть может смерть принесет мне свободу? ‎ ‎Вдруг голова отозвалась звенящей болью. Я услышала чей-то голос. Он был мне знаком, но в тоже время я не могла вспомнить лица человека. Мужчины, обладающего этим голосом. ‎Перед глазами неожиданно появилось хрупкое видение. ‎- Джульетта, ты не должна сдаваться. ‎- Но я так больше не могу, ты же знаешь как я страдаю! ‎- Но ты не знаешь, насколько сильна. И не знаешь, как много можешь вынести. ‎- Я боюсь, что сойду с ума. ‎- Мне не сойти с ума помогает поэзия. ‎- Твои стихи? ‎- В них я выплескиваю всю свою боль и злость, разочарование и тоску, иногда надежду. ‎- Прочти мне что-нибудь... ‎Ромео помедлил несколько секунд, а затем внимательно рассматривая меня произнес: ‎- Ее глаза подобны звездам ярким, ‎  Что ночью в черном небе мне сияют. ‎  В груди храню я тайное желание, ‎  Я в них взгляну и тихо загадаю, ‎  Чтоб только лишь меня ее глаза ласкали, ‎  Чтобы ночь каждую я ими любовался, ‎  Вместо холодного пустого неба... ‎Его тихий глубокий голос действовал на меня успокаивающе. ‎- Я хочу, чтобы ты читал мне каждый день. ‎- Мы не сможем видеться каждый день, но я буду присылать тебе письма. ‎- Я буду ждать их так же, как все живое ждет рассвета. Ежедневно и неустанно. ‎ ‎На этом видение оборвалось. ‎- Ромео... ‎По моим щекам покатались слезы. Они жгли ледяную кожу и испарялись едва касавшись моего подбородка. ‎- Я вспомнила... Вспомнила! ‎Мозг судорожно цеплялся за каждую крупицу памяти. ‎Ромео до последнего был готов бороться за меня. Он заключил сделку с М, но этот змей его обманул. Еще и взамен получил себе покорную слугу! ‎Я не позволю, чтобы жертва Ромео пропала напрасно! ‎Я почувствовала, как место слабости уступает поднимающаяся из глубин моего существа сила. ‎Человек из толпы поднес горящий факел к моим ногам. Я поняла, что не чувствую собственных ладоней, веревки покрылись инеем. ‎Толпа начала реветь, но меня это меня не напугало, наоборот, разозлило только сильнее. ‎- Я получу свою свободу. Буду выгрызать себе это право, но не опущу рук. ‎Вдруг кто-то с силой оттолкнул передний край зевак. Надзиратель получил удар в лицо, от которого смог бы подняться в лучшем случае через пару часов. Перепуганные женщины с криками разбежались в разные стороны, утягивая своих мужей вслед за ними. ‎Хобелло наконец бросился ко мне. Он ударил по замерзшим веревкам, и они рассыпались в его руках. ‎Подбежавший Эдвард вылил в костер ведро воды. ‎- Еще воды! Быстрее! - прокричал он. ‎Доставая меня из костра, Хобелло что-то упрямо шептал про себя, мне показалось: ‎- Должен успеть, должен. В этот раз должен... ‎Юноша подхватил меня на руки и понес прочь, подальше от места несостоявшейся казни. ‎ ‎Спустя пару минут он остановился возле торговых рядов, опустевших из-за неразберихи и позднего часа, затем поставил меня на ноги. Обеспокоенно осмотрел с ног до головы, остановившись на моем лице, обхватил его ладонями. ‎- Ты в порядке? Что-то болит? ‎Я еще ни разу в жизни не видела его настолько серьезным. ‎Янтарные глаза, часто поблескивающие в лукавой усмешке, теперь с тревогой вглядывались в мои карие. Ни намека на улыбку. Напряжение во всем теле. ‎Я молчала, делая свои наблюдения. ‎- Ты меня слышишь? ‎Никогда не слышала столько твердости и волнения в его голосе. ‎Вместо ответов я наконец одарила Хобелло мягкой улыбкой, потому что была искренне рада его видеть и осторожно потянулась, чтобы обнять своего компаньона. ‎- Я испугался, что снова могу тебя потерять, - надтреснутым голосом проговорил юноша. - Несколько лет назад мне поручили спасти тебя, но я не смог, не успел. Мне так жаль, Белль, я... ‎Я обняла его за плечи, не давая продолжить. ‎- Не вини себя за прошлое.Ты сделал все, что было в твоих силах. ‎Краем уха я чувствовала его теплое щекочущее дыхание. ‎- Спасибо, что спас меня. ‎Спустя пару секунд я почувствовала легкое прикосновение губ к своей шее. Осторожное. Вызвавшее мурашки на коже и желание ощутить это снова. ‎Я слегка повернула голову, давая чуть больше пространства для действий и получила еще один поцелуй, более смелый. ‎Мой неожиданный вздох, вероятно, прозвучал для Хобелло как спусковой крючок. Он оставил на моей шее еще несколько горячих отпечатков губ, поднимаясь все выше. Его дыхание оказалось на моей скуле. Наши взгляды встретились... А затем губы слились в чувственном танце. Я плавилась под его напором и жаром, чувствовала силу и невероятную слабость одновременно. Голова снова начала кружиться, и я крепче обхватила его шею. Хобелло целовал меня так, словно я была его воздухом. Он пытался насладиться каждым вдохом, будто боялся, что у него перекроют кислород. Его отчаянные губы заставили мое заледеневшее за годы сердце бешено биться в груди. Так пролетели несколько невыносимо приятных мгновений, но я понимала, что нужно было остановиться. Место и время было неподходящим. Поэтому я мягко отстранилась и взглянула на него. ‎Более обычного взлохмаченные волосы, покрасневшие губы и румянец на щеках, тлеющие угольки опущенных глаз, все в нем ужасно притягивало к себе, и я могла бы смотреть на него вечность... ‎- Не знаю, что на меня нашло, но это, словно пожар, разрывает меня изнутри, - хрипя проговорил он. ‎- Нам нужно идти. Продолжим этот... разговор позже. ‎В смешанных чувствах мы отправились в лечебницу.