Излечение

Маэно про себя подметил, в его кабинете всегда холодно и сухо. То есть воздух сух. Запах спирта уже пропитал стены и выветриваться не собирался. Вечный сосед так сказать. Настроение было нулевым, и благо, сегодня у него не так много стычек с безумцами, пытающимися есть самих себя, вместо других живых существ. В первые разы было очень противно и мерзко смотреть на эти именно чужие рожи, запачканные кровью. Надо написать отчет. «Общая совокупность факторов подтверждала наличие болезни, развивающейся очень стремительно. Однако, есть возможность предполагаемого излечения, путем стирания памяти». Стучит задумчиво ручкой, думая, что дальше писать, ему было тяжко писать такие сухие факты о своем не совсем сухом пациенте. Странно выходит, сравнивает живого человека с фактами, которые относятся к этому человеку. Бывают ли сухие люди? Стоит подметить, в народе вешают ярлык «сухой», тем, кто лишен эмоций, точнее выражает их «сухо». Цугино, на второй стадии, часто бредит, он тоже становится «сухим». Мечтает убить своего же доктора. Надо записать. «Больной находится на второй стадии, рассказы чаще всего повествуют о диком и нечеловеческом желании убивать. Наблюдаются также глубокие раны, нанесенные самому себе. По вине одной из медсестёр, случайно оставившей ножницы в палате». Вспоминая каковы были на вид ранения, поражался их глубине, она доходила до 15 сантиметров. Чаще страдали руки. Цугино пришлось привязать к койке, он несет опасность самому себе. Присутствовали сомнения, правда ли излечится? Много раз мелькали эти думы. Фую убеждал, машина для стирания памяти инновации в области медицины и, без сомнений, она убьет ZENO Цугино, вероятнее всего излечит его навсегда, стерев из памяти травмирующие воспоминания, звучали слова убедительнее некуда, если бы Маэно не смотрел в безумные глаза друга… « Первое тестирование машины, выше всяких похвал, удалось излечить пациента с первой стадией, ныне, после операции больше не наблюдается странных симптомов. Исследования будут проходить дальше.» Маэно переживал. Очень нервничал за своего единственного близкого по душам человека, у него не поворачивался язык называть его «больным». Вторая стадия граничит уже с третьей. Цугино набросился, даже рычал, неужели он станет животным? «Первая попытка суицида. Больной накинулся на медбрата и отобрал у него множество лекарств, необходимых для успокоительного, пытался выпить на месте. Пациент не смог убить. Значит шанс выздоровления повысился». Маэно с довольным лицом писал этот отчет, его сомнения испарились. Вдруг вспомнил, про первые три написанных слова "первая попытка суицида" Написал это автоматом, радуясь, что Цугино не вредит окружающим. Он опасен не для окружающих, а для себя. Маэно похолодел, как же чувствует себя Цугино? Нужно заглянуть завтра. В палате темно. Маэно не любит тьму. — Здравствуй, Цугино, — взглянул на привязанное тело, лежащее без движений — ты можешь говорить..? Два угольных зрачка впились в его худой силуэт. На губах расцвела улыбка. — Док... Ты пришел..? Надеюсь это ты... Прости... Док... Я представил, как убиваю тебя... Мне плохо от этого... Док.. Сделай... Сделай хоть что-то... Молю... Иначе.. Я сам.. Сделаю... — слова отрывистые, походили на бред. Маэно понял. Он был так одержим выздоровлением, что позабыл о нынешних последствиях болезни, Док стоял как вкопанный, смотря на Цугино. — У тебя есть шанс.. Шанс на выздоровление. Завтра мы проведем операцию и, возможно, тебя выпустят. Только потерпи. — Спасибо... Спасибо... Док... Вколите... Вколите мне... Успокоительное... Я не выношу... Этих мыслей... Я грязен... Очень грязен... Вы ненавидите меня..? Маэно без слов ввел ему успокоительное. Цугино на секунду раскрыл глаза, после медленно их закрыл погружаясь куда-то в грезы.