Сломленные: «18+» «Любовь рождённая проклятием»

«Пять лет были лишь вдохом перед тем, как снова нырнуть в пламя» . Malika_Demiral. ***Миран. Пять лет. Одна тысяча восемьсот двадцать пять дней. Сорок три тысячи восемьсот часов. Два миллиона шестьсот двадцать восемь тысяч минут. Сто пятьдесят семь миллионов шестьсот восемьдесят тысяч секунд. Я считал. Я знал точное количество ударов сердца, которые моё пропустило без её присутствия. Я знал, сколько раз я просыпался посреди ночи, протягивая руку к пустой стороне кровати. Мой офис давно перестал быть центром бизнес-империи. Он стал мавзолеем. Архивом моей боли. На столе, в тяжёлой серебряной рамке, лежал склеенный скотчем снимок. УЗИ. Наш ребёнок. Точка на экране, которая была целой вселенной. Я нашёл его в мусорном ведре, разорванным на четыре части, в тот день, когда она исчезла. Я склеил его. И каждый день смотрел на него, как на единственное доказательство того, что моё счастье не было сном. Тот ночной звонок… крик… грохот… тишина. Это было больше, чем я получал за все пять лет. Это была надежда, завёрнутая в ужас. — Фырат! — мой голос был хриплым от бессонницы. — Что у тебя есть?! Мой самый верный человек вошёл в кабинет. Он выглядел уставшим, но его глаза горели. — Мы отследили. Звонок был сделан с телефона, зарегистрированного в частном доме. Это было сложно, сигнал прервался, но мы локализовали его. Он положил передо мной папку. Я открыл её. — Канада. Торонто. Пригород. Канада? Я в ярости смахнул со стола стопку документов. Они разлетелись по полу, как опавшие листья. — КАНАДА?! КАКОГО ЧЁРТА ОНА ДЕЛАЕТ В КАНАДЕ?! — Мы работаем над этим, Миран. Но есть ещё кое-что. Дом и все счета оформлены на некоего Арслана Демира. Хирург в местной клинике. Прибыл в страну пять лет назад. С женой, Рейан Демир, и дочерью, Гюль Демир. Я замер. Демир. Жена. Дочь. Кровь отхлынула от моего лица. — Досье. Я хочу полное досье на этого… Демира. К вечеру. К вечеру Фырат принёс вторую папку. В ней было всё. Фотография мужчины. Симпатичный. Уверенный. Рядом с ним… она. Моя Рейан. И Гюль, уже не ребёнок, а подросток. Они выглядели… как семья. Но самое главное было в конце отчёта. — Их документы поддельные, Миран, — тихо сказал Фырат. — Очень качественные, но наши люди нашли нестыковки. Свидетельство о браке, свидетельство о рождении Гюль, где этот Демир указан отцом… всё фальшивка. Кто-то очень могущественный помог им исчезнуть. Кто-то помог ему украсть мою жизнь. Я не успел переварить эту новость, как телефон Фырата зазвонил. Он выслушал, побледнел и включил телевизор на стене. Турецкий новостной канал. И я увидел его. Насуха Шадоглу. Он сидел в своём кресле, на лице была маска скорби. «…пять лет, — говорил он в камеру, вытирая сухой глаз платком. — Пять лет я ищу свою похищенную внучку, Гюль. Её обманом увёз негодяй, который втёрся к нам в доверие. Но сегодня мы получили весточку. Моя девочка в Канаде». На экране появилось фото. Свежее фото Гюль, сделанное, видимо, папарацци у школы. Моя кровь застыла в жилах. А потом взорвалась яростью. — КТО?! — заорал я, швыряя в телевизор хрустальный стакан. — КАКАЯ СВОЛОЧЬ ДОНЕСЛА ДО НЕГО?! Я вёл эти поиски в тишине! Кто слил информацию?! НАЙТИ И ПРИВЕСТИ ЕГО КО МНЕ! Этот старый лис превратил моё личное дело в цирк. Он выставил Гюль мишенью на весь мир. Теперь не только я знал, где они. Знали все. И в первую очередь — он. *** ***Канада. Новостной репортаж ударил по ним, как кувалда. Они сидели в гостиной и смотрели, как лицо Насуха, искажённое фальшивой скорбью, заполняет экран. Как фотография Гюль, улыбающейся и ничего не подозревающей, становится достоянием общественности. Гюль зарыдала, закрыв лицо руками. — Простите меня… — шептала она сквозь слёзы. — Пожалуйста, простите… Это всё я… Это из-за меня… Рейан обняла её, прижимая к себе. Арслан выключил телевизор. Его лицо было похоже на серый камень. Он сел на колени перед Гюль и взял её руки в свои. — Это не твоя вина, Гюль. Слышишь? Не твоя. Это вина монстра, который готов использовать собственную внучку для своей игры. Мы справимся. Вместе. Но на следующий день ад пришёл в школу. Интервью разлетелось по соцсетям. Каждый ученик видел лицо Гюль. — Эй, похищенная! — кричали ей в коридоре. — Твоя сестра воровка! — Говорят, твой новый папаша — преступник! Гюль терпела. Сцепив зубы, сжав кулаки. Но когда один старшеклассник толкнул её и прошипел: — Вся ваша семейка — грязь. Твоя мать умерла, потому что была позором, и сестра твоя такая же, — внутри неё что-то оборвалось. Она не кричала. Она молча развернулась и врезала ему кулаком в лицо. А потом ещё и ещё, пока их не растащили учителя. В кабинете директора на этот раз всё было по-другому. Миссис Олбрайт была непреклонна. — Она исключена. Я не могу рисковать другими учениками. Арслан даже не стал спорить. Он спокойно встал. — Мы всё понимаем. Он подошёл к Гюль, которая сидела, глядя в одну точку. Он положил ей руку на плечо. Затем протянул другую руку Рейан. — Пойдёмте домой. Он взял их обеих за руки, и они втроём вышли из кабинета, а затем и из школы. Единый, несломленный фронт. В этот момент они были настоящей семьёй. Но как только они сели в машину, зазвонил телефон Арслана. Номер был незнакомый, но он знал, кто это. Он включил громкую связь. — Здравствуй, братец, — раздался холодный, насмешливый голос Кенана. — Я смотрю, твоя тихая жизнь закончилась. Цирк приехал в город. — Что тебе нужно, Кенан? — Мне? Мне нужно то, о чём мы договаривались. Наследник. А ещё мне нужно, чтобы ты прекратил этот позор. Насух уже нанял людей. Они летят в Торонто. Твоя игра окончена. — Что ты предлагаешь? — голос Арслана был мёртвым. — Ты не медленно собираешь вещи. Ты, девчонка и её сестра. И возвращаешься в Мардин. Сюда. Под мой контроль. Или, клянусь, через час Насух Шадоглу будет знать твоё настоящее имя, твою настоящую историю и точный адрес дома, в котором вы сейчас сидите. Выбирай, брат. В трубке повисла тишина. Арслан посмотрел на Рейан. В её глазах был ужас. Он посмотрел на Гюль. В её глазах была вина. Выбора не было. Капкан захлопнулся. — Мы будем, — сказал он и сбросил вызов. Никто не проронил ни слова. Они приехали домой и молча начали собирать вещи. Пять лет жизни, уместившиеся в три чемодана. Они не просто паковали одежду. Они хоронили свою короткую, украденную свободу. Они больше не бежали от Мардина. Их тащили обратно в его пламя. Продолжение следует.