Сломленные: «18+» «Любовь рождённая проклятием»

«Когда тебя проклинает собственная кровь, единственным домом становятся руки чужого человека.» Malika_Demiral. Дождь превратился в ледяную изморось. Люди расходились, оставляя свежие могилы наедине с серым небом. Рейан всё ещё стояла, не в силах сдвинуться с места, пока Арслан осторожно не коснулся её плеча, пытаясь увести. И в этот момент из толпы, как грозовая туча, на них двинулся Насух Шадоглу. Его лицо было искажено не горем, а яростью. Глаза, налитые кровью, впились в Рейан. — Это всё ты, — прорычал он, и его голос, сорванный криком, прозвучал как скрежет камней. Он ткнул в неё скрюченным от артрита пальцем. — Ты! Проклятие нашей семьи! Рейан отшатнулась, словно от физического удара. — Дедушка… — Не называй меня так! — взревел он, и люди, ещё не успевшие уйти, замерли, наблюдая за страшной сценой. — С того дня, как ты родилась, ты приносила только беды! Смерть! Теперь ты убила и моего сына! Убила Зехру! Миран, наблюдавший из-за дерева, вжался в мокрую, холодную кору. Каждое слово старика было плетью, которая стегала и его спину. Он слышал этот приговор, вынесенный его любви, и ничего не мог сделать. Он сам надел на неё это клеймо. — Я не… я не хотела… — лепетала Рейан, её губы дрожали, она задыхалась от слёз и ужаса. — Ты принесла в наш дом врага! Ты вышла за Асланбея! Ты опозорила нас! А теперь ты стоишь здесь, живая, а они лежат в земле! — он развёл руки, указывая на могилы. — ПРОКЛЯТИЕ! Я ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ! Я проклинаю тот день, когда ты появилась на свет! Слышишь?! У тебя больше нет семьи! У тебя больше нет дома! Вон! Чтобы ноги твоей не было в особняке Шадоглу! Рейан вцепилась в руку Арслана, её колени подгибались. Эта боль была иной, не той, что от потери. Это была боль отторжения, словно из неё вырывали корни, которые, как она думала, держали её. — А как же… Гюль? Бахар? — прошептала она, отчаянно цепляясь за последнюю ниточку. Лицо Насуха исказилось в жестокой усмешке. — Ты о них забудешь. На всегда. Они будут жить и не вспомнят, что у них была сестра, принёсшая смерть их родителям. Это было последней каплей. Истерика, которую она сдерживала, прорвалась наружу. — НЕТ! НЕ НАДО! НЕ ЗАБИРАЙТЕ ИХ У МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА! — кричала она, пытаясь броситься к деду. — Что вы делаете, старик?! Вы потеряли рассудок от горя?! — вмешался Арслан, его голос был полон ледяного гнева. — Не лезь не в своё дело, сопляк! — прошипел Насух и, размахнувшись, со всей силы ударил Рейан по щеке. Звук пощёчины прозвучал в дождливой тишине громче раската грома. Голова Рейан мотнулась, на её бледной коже мгновенно проступил багровый след. Она замерла, её крик оборвался, в глазах застыло недоверие и шок. В ту же секунду Арслан шагнул вперёд, заслоняя её своим телом. — Ещё раз вы её тронете, и я клянусь, вы будете иметь дело со мной, — процедил он, глядя на Насуха с нескрываемой ненавистью. Он подхватил обмякшую Рейан и повёл к машине, не обращая внимания на проклятия, летевшие им в спину. Он усадил её в машину и завёл мотор. Печка заработала, наполняя салон теплом, но Рейан дрожала так, словно внутри неё была зима. Она сидела, обхватив себя руками, и раскачивалась из стороны в сторону, её губы шептали имена сестёр. — Гюль… Бахар… они всё, что у меня осталось, — прошептала она, поднимая на него взгляд, полный такой мольбы, что у него сжалось сердце. — Это единственное, что осталось от мамы и папы… Он не может их у меня забрать… не может… — Он не заберёт, — твёрдо сказал Арслан. — Мы поедем туда. Прямо сейчас. — Нет! — испуганно воскликнула она. — Там Гюль… Бахар ещё маленькая, она ничего не понимает. Но Гюль… она всё видела, всё слышала… Ей нельзя волноваться. Со всем нельзя. — Почему? — мягко спросил он, понимая, что за этим стоит что-то ещё. Рейан закрыла глаза, и по щеке, на которой алел след от удара, снова покатилась слеза. — На нашей свадьбе… с Мираном… в неё попала пуля. В голову. Врачи не смогли её извлечь. Она живёт с ней. Любое сильное потрясение… может её убить. Арслан замер, его руки сжали руль. Ещё одна жертва этой проклятой войны. Ещё один ребёнок, покалеченный взрослыми. — Тогда мы должны быть ещё осторожнее, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Мы поедем и заберём её. Особняк Шадоглу встретил их враждебно. Охрана у ворот, увидев машину Арслана, преградила путь. Но увидев Рейан, они растерялись. Она выскочила из машины и, не обращая внимания на крики, побежала к дому. Дверь распахнулась, и из неё, плача, выбежала маленькая Гюль. — Сестра! Рейан! Она бросилась к ней, и Рейан упала на колени на мокрые ступени, подхватывая девочку на руки, вжимаясь в неё, вдыхая родной запах. Это был её единственный якорь в этом бушующем океане горя. — Гюль, моя маленькая… я здесь… ничего не бойся, ладно? — Ты не уйдёшь? Ты ведь больше не уйдёшь? — плакала девочка, цепляясь за неё. — Я сказал, чтобы её здесь не было! — раздался сзади громовой голос Насуха. Он стоял в дверях, как злой идол. — Охрана! Заберите у неё девчонку! Двое мужчин в форме двинулись к ним. — НЕТ! НЕ ТРОГАЙТЕ! — закричала Рейан, крепче прижимая к себе сестру. Гюль плакала, её маленькие ручки обвивали шею Рейан. — Не хочу! Я хочу к сестре! Не отпускай меня, Рейан! Дедушка, не надо! Охранники силой оторвали плачущую девочку от Рейан. Насух схватил Гюль за руку. — Ты пойдёшь в свою комнату! И забудешь, что эта женщина существует! Он замахнулся, чтобы снова ударить Рейан, прогнать её, унизить. Но в этот момент Гюль дёрнулась, пытаясь вырваться, и оказалась прямо на линии удара. Рука старика, тяжёлая и грубая, опустилась на плечо ребёнка. Гюль вскрикнула не столько от боли, сколько от испуга и обиды. И в этот момент мир для Арслана сузился до одной точки. Он видел только плачущего ребёнка, которого ударили. Он больше не был врачом. Он был защитником. Он не думал. Он действовал. Одним рывком он отшвырнул Насуха в сторону. Старик, не ожидавший этого, отлетел к стене. Арслан подхватил на руки испуганную Гюль. Охранник, стоявший рядом, инстинктивно потянулся к кобуре. Арслан опередил его. Он молниеносным движением выхватил пистолет из рук опешившего мужчины, снял его с предохранителя и направил в потолок. — НИКТО НЕ ДВИГАЕТСЯ! — его голос прозвучал как выстрел в оглушительной тишине. Все замерли. — Она идёт со мной. Обе. Он прижал к себе дрожащую Гюль, свободной рукой схватил за руку оцепеневшую Рейан. — Пошли. Держа всех на мушке, он, как ледокол, проложил им путь сквозь застывших от шока людей. Он вывел их из дома, из этого логова ненависти и боли. Он усадил их в машину, бросил пистолет на соседнее сиденье и вдавил педаль газа. Они втроём — женщина, потерявшая всё, врач, нарушивший все правила, и ребёнок с пулей в голове — уезжали прочь из особняка Шадоглу, оставляя за спиной руины семьи и проклятие, которое ещё долго будет преследовать их по пятам. Продолжение следует.