Хроносхизм

Кабинет Снейпа пах так, как я и ожидал: смесью сушеных трав, горьких кореньев и чего-то неуловимого, острого и металлического — запахом самой магии, выжатой до последней капли. Воздух был густым и неподвижным. Полки, уставленные склянками с зельями, мерцали в свете свечей, отбрасывая на стены причудливые тени. Мое первое дополнительное занятие началось без предисловий. Снейп указал на стол, заваленный ингредиентами, и на пергамент с рецептом зелья, которого я не узнал. — «Отвар ясности ума», — отчеканил он, стоя у камина, его лицо наполовину скрыто в тенях. — Не входит в программу до шестого курса. Покажите, на что способна ваша... пресловутая интуиция. Это был тест. Не на знание, а на адаптацию. Я кивнул и приступил к работе. Рецепт был сложным, с десятком этапов, каждый из которых требовал точного времени и температуры. Я двигался методично, мои руки помнили движения, которые я не совершал в этой жизни, но которые знала моя мышечная память из прошлой. Я чувствовал, как Снейп наблюдает за каждым моим вздохом, каждым движением запястья. Когда я добавил порошок лунного камня, зелье должно было поменять цвет с синего на серебристый. Оно осталось синим. Я не дрогнул. Вместо того чтобы начать заново, я проанализировал состав. Лунный камень... требовал активации ультрафиолетом. В подземелье его не было. — Проблема, Поттер? — прозвучал его голос у меня за спиной. Он подошел так близко, что я почувствовал тепло его тела. — Недостаточно условий для активации ингредиента, профессор, — ответил я, не оборачиваясь. — Без источника лунного света реакция не пойдет. Наступила пауза.— И что вы предлагаете? — в его голосе прозвучал интерес, лишенный насмешки. — Заменить катализатор, — сказал я. — Например, добавить щепотку пыльцы светящегося гриба. Она даст необходимый фотонный импульс. — Рискованно, — заметил он. — Пыльца может вступить в непредсказуемую реакцию с корнем мандрагоры. — Тогда нужно предварительно стабилизировать корень, прокипятив его в растворе соли драхвы. Это нейтрализует его летучие эфиры. Я услышал короткий, резкий выдох. Почти одобрение.— Продолжайте. Я сделал, как предложил. Зелье шипело и пузырилось, но не вышло из-под контроля. Через несколько минут оно приобрело нужный серебристый оттенок. Идеальный. Снейп медленно обошел стол и взял пробирку с готовым зельем. Он поднес ее к свету.— Нестандартный подход, — произнес он. — Опасно нестандартный. Но... эффективный. Он поставил пробирку на стол и уставился на меня.— Откуда вы знаете о стабилизации солью драхвы? Это не упоминается ни в одном учебнике для первокурсников. — Я читал, профессор. «Алхимические принципы Арнима Бора» упоминают об этом в контексте работы с реактивными корнями. Его брови поползли вверх.— Вы читали Бора? Его работы считаются... спорными. — Знания не бывают спорными, профессор. Они бывают полезными или бесполезными. Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка. Или гримаса.— Вы удивительно... прагматичны для своего возраста. И для сына Джеймса Поттера. Он снова заговорил о моем отце. Но на этот раз без привычной горечи. С констатацией.— Люди не всегда являются слепком своих родителей, — заметил я. — Действительно, — он отступил назад, скрестив руки на груди. — Ваша мать... она тоже мыслила нестандартно. Хотя и с меньшим... цинизмом. Он повернулся к полкам и снял небольшую, темную склянку.— На сегодня достаточно. В следующий раз мы будем разбирать ошибки в стандартных рецептах. Принесите свой экземпляр «Магических зелий и отваров». Я покажу вам, почему половина из них — безрассудный бред. Я кивнул и направился к выходу. У двери я обернулся.— Профессор... Спасибо за урок. Он не повернулся, но его спина напряглась.— Не благодарите, Поттер. Я делаю это не для вас. Я делаю это для искусства. Я вышел, оставив его одного в его логове, среди зелий и теней. Что-то изменилось. Между нами установилось нечто вроде хрупкого перемирия, основанного на взаимном уважении к интеллекту. Это было опаснее, чем простая ненависть. Ненависть предсказуема. Уважение... оно могло привести к чему угодно. На следующей неделе Драко передал мне приглашение от своего отца — посетить поместье Малфоев на рождественских каникулах. Я вежливо отказался, сославшись на планы с семьей. Слишком рано. Слишком рискованно. Но сам факт приглашения говорил о многом. Люциус Малфой активно завлекал меня в свои сети. На одном из дополнительных занятий Снейп внезапно спросил:— Вас беспокоят ночные кошмары, Поттер? Вопрос застал меня врасплох.— Нет, профессор. Почему вы спрашиваете? — Окклюменция, которой вы владеете на инстинктивном уровне... она редко встречается у детей. Обычно она рождается из необходимости. Из желания спрятаться. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел не просто любопытство профессора. Я видел понимание. Он знал, что значит прятаться. Прятать свои мысли, свои чувства. — У каждого есть вещи, которые он предпочел бы оставить при себе, — уклончиво ответил я. — Бесспорно, — он подошел ближе. Его черные глаза казались бездонными. — Но помните, Поттер... Даже самые прочные стены могут дать трещину. И тогда все, что скрыто, вырывается наружу. Он говорил не только об окклюменции. Он говорил о себе. Обо мне. — Я буду иметь это в виду, профессор. В ту ночь, лежа в постели, я думал о Снейпе. О его одинокости, о его боли, о той странной связи, что начала формироваться между нами. Он был сложной, поврежденной личностью. Но в его тьме была сила. И, возможно, ключ к пониманию того, как победить Алекто. Я повернулся на бок и уставился в темноту. Охота продолжалась. Но теперь у меня был неожиданный союзник. Или, может быть, еще более опасный противник. Время покажет. Но я был готов ко всему. Даже к тому, чтобы позволить стенам дать трещину. Если это приведет меня к цели.