Хроносхизм

Тишина после бегства кота длилась недолго. Воздух в доме сгустился, наполнился напряженным ожиданием, как перед ударом грома. Алекто не стал бы терпеть неудачу. Его любопытство теперь подпитывалось раздражением. Я чувствовал это по тому, как дрожала моя сеть — не от осторожного касания, а от нарастающего, холодного давления. Петунья металась по дому, бесцельно переставляя предметы. Ее инстинкты кричали об опасности громче любого магического предчувствия.— Он придет, да? — прошептала она, застигнув меня в коридоре. — На этот раз он придет по-настоящему. — Да, — ответил я просто. Лгать не было смысла. Ее лицо исказилось. Она потянулась к телефону.— Я позвоню в полицию... — И что ты скажешь? — остановил я ее. — Что темный маг собирается напасть на нас? Они подумают, что ты сумасшедшая. А он... он просто заставит их уйти. Или похуже. Рука Петунья бессильно опустилась. Она понимала. Мир магглов был беспомощен против того, с чем они столкнулись. — Что же нам делать? — в ее голосе снова зазвучала та самая, знакомая беспомощность. Я посмотрел на нее. Она была слабым звеном. Но и единственным союзником.— Тебе нужно уйти. Взять Дадли и уйти к соседям. Скажешь, что у тебя прорвало трубу или что-то в этом роде. Вернон на работе, так что он не помешает. — А ты? — ее глаза расширились. — Я останусь. Он пришел из-за меня. — Я не стал добавлять, что это была моя единственная возможность закончить это раз и навсегда. Пока Алекто считал меня просто аномалией, у меня был шанс нанести неожиданный удар. Она смотрела на меня, и в ее взгляде боролись страх, долг и нежелание оставлять ребенка одного. Но в конце концов, животный инстинкт самосохранения и материнская потребность защитить Дадли перевесили.— Хорошо, — прошептала она. — Но... будь осторожен. Через полчаса она с Дадли, ворчащим и непонимающим, вышла из дома. Я остался один. Тишина обрушилась на меня, став вдруг оглушительной. Я поднялся на чердак и занял позицию у слухового окна, откуда был виден и входная дверь, и большая часть сада. Я не стал ждать долго. Он появился так же внезапно, как и в прошлый раз. Без звука, без вспышки света. Однажды его просто не было, а в следующее мгновение он уже стоял у калитки. Все в том же темном плаще, с капюшоном, натянутым на лицо. Но на этот раз он не скрывался. Он стоял неподвижно, его поза излучала леденящую уверенность. Он поднял руку и легким движением толкнул калитку. Деревянная створка не просто открылась. Она рассыпалась в труху, словно ее вековая прочность не значила ровным счетом ничего. Первый ледяной укол страха пронзил меня. Это была демонстрация силы. Он показывал, что игра в прятки окончена. Он медленно прошел по садовой дорожке, его плащ не шелестел, а словно плыл за ним. Он остановился в нескольких шагах от входной двери и снова поднял руку. Но на этот раз его движение прервал мой голос. Я крикнул в открытое слуховое окно, вложив в голос всю свою волю, чтобы он не дрожал. — Дальше — нельзя. Он замер. Его рука медленно опустилась. Он повернул голову, и я снова почувствовал на себе пристальное давление его невидимого взгляда. — Выходи, — прозвучал его голос. Он был низким, ровным, без единой эмоциональной ноты. В нем не было ни гнева, ни угрозы. Лишь холодный приказ. — Покажи себя. — Я и так на виду, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же спокойно. — А ты нет. Сними капюшон, Алекто. Наступила пауза. Я назвал его имя. Это был рискованный ход, но он окупился. Легкое, едва заметное движение под плащом выдало его удивление. — Интересно, — произнес он наконец. — Откуда тебе известно это имя? — У меня есть свои источники. Уходи. Тебе здесь нечего делать. Он медленно покачал головой.— Ошибаешься, мальчик. Здесь есть нечто очень ценное. Ты. Он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него зарядился энергией. Моя сеть дрогнула, зазвенела, пытаясь отразить его давление. По стенам дома поползли трещины. — Ты силен для своего возраста, — заметил он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на интерес. — Необучен, но... интуитивен. Ты идеальный образец. Незапятнанный системой. Сырой алмаз. Он снова поднял руку, и на этот раз его намерение было ясным и острым, как клинок. Он собирался снять мою защиту. Силовым методом. Я не мог позволить ему это сделать. Я сконцентрировался на сети, не пытаясь укрепить ее, а перенаправив ее функцию. Вместо того чтобы рассеивать его энергию, я начал ее поглощать. Я превратил свои камни в губки, впитывающие его силу. Эффект был мгновенным. Давление ослабло. Алекто издал короткий, удивленный звук. — Неужели? — прошептал он. — Ты учишься. На лету. Это была моя вторая демонстрация. Я показал ему, что я не просто дикая сила. Я — мыслитель. Он опустил руку. Казалось, он задумался.— Ты представляешь для меня большую ценность, живой, — сказал он. — Выйди добровольно, и я гарантирую тебе безопасность. Ты будешь учиться. Ты увидишь истинную природу магии. — Природу, которая заключается в краже жизни у невинных? — я не смог сдержать ярости. — Я видел твою работу. Твои «сборщики». Ты не ученый. Ты падальщик. На этот раз его молчание было гневным. Я задел его за живое.— Очень жаль, — произнес он, и его голос снова стал ледяным. — Тогда я возьму тебя силой. Он сделал резкое движение обеими руками. Воздух вокруг него почернел, сгустился в клубящуюся тень. Она рванулась к дому, не встречая сопротивления от моей сети, которая была настроена на поглощение чистой энергии, а не на физическое воздействие. Я отпрыгнул от окна как раз в тот момент, когда тень врезалась в стену под ним. Раздался оглушительный грохот. Пол чердака задрожал. Пыль и щепки посыпались с потолка. Он ломал дом. Физически. У меня не было выбора. Я не мог позволить ему разрушить убежище. Я выпрыгнул из слухового окна на покатую крышу, едва удерживая равновесие. — Хватит! — крикнул я. Он опустил руки. Тень рассеялась. Он смотрел на меня, стоящего на крыше. Беззащитного. — Наконец-то, — произнес он. Я стоял над ним, чувствуя, как ветер треплет мои волосы. Страх ушел. Осталась лишь холодная, чистая решимость. Он сделал свой ход. Теперь была моя очередь. Я посмотрел на него, на этого могущественного, самоуверенного мага, и позволил всем своим барьерам рухнуть. Я открыл ему свою магическую сущность. Не ту, что была у шестилетнего ребенка. А ту, что скрывалась глубоко внутри. Сущность Гарри Поттера, аврора, артефактора, человека, который видел смерть и не сломался. Я не излучал силу. Я просто... был. И Алекто это почувствовал. Он отшатнулся. Впервые его поза потеряла уверенность. Его голова резко поднялась, и я наконец увидел его лицо в глубине капюшона. Худое, бледное, с острыми скулами. И глаза... в них было не просто удивление. Был шок. Непонимание. — Кто... что ты? — его голос потерял свою монотонность. В нем прозвучало нечто, похожее на страх. — Тот, кого тебе не следовало тревожить, — сказал я, и мой голос прозвучал старше, тверже. — Уходи сейчас, и я дарую тебе жизнь. Останься... и познакомишься с тем, против чего твои игрушки — ничто. Я солгал. У меня не было силы, чтобы уничтожить его. Но у меня была сила его напугать. Сила неизвестности. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове роились мысли, строя и ломая теории. Ребенок с душой взрослого? Перерождение? Одержимость? Ни одна из версий не укладывалась в его рациональную картину мира. Он сделал шаг назад. Затем еще один.— Это... не конец, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала нотка стали. — Мы встретимся снова. — Предупреждаю только один раз, — ответил я. Он развернулся, и его плащ взметнулся. Он не растворился в воздухе. Он просто ушел, быстрыми, решительными шагами, оставив за собой разрушенную калитку и висящую в воздухе угрозу. Я слез с крыши, чувствуя, как дрожь сковывает все тело. Я выиграл эту битву. Блефом. Но война была далека от завершения. Теперь он знал, что я не то, чем кажусь. И его интерес ко мне возрос в геометрической прогрессии. Я посмотрел на разрушенную калитку. Это было только начало. Следующая наша встреча будет совсем иной. И к ней мне нужно было подготовиться. Основательно.