Хроносхизм

Прошла неделя с тех пор, как я установил свою примитивную сигнализацию. Ничего не произошло. Ни единой вибрации, ни малейшего эха чужой магии. Это должно было успокаивать, но на деле было мучительно. Ожидание неизвестности разъедало нервы острее, чем любая конкретная угроза. Я был как сапер на минном поле, который слышит тиканье, но не знает, откуда оно доносится. Мои тренировки достигли плато. Я мог уверенно поднимать и перемещать несколько предметов одновременно, ощупывать магией структуру материалов, но дальнейший прогресс требовал либо больше силы, либо знаний, которых у меня не было. Интуиции и воли Лили оказалось недостаточно. Мне нужна была теория. Система. А ее можно было найти только в одном месте — в магическом мире. Но как туда добраться шестилетнему ребенку, запертому в доме магглов? Косой переулок был недосягаем. Мне нужен был другой путь. И он лежал через парк. Идея была безумной. Рискованной. Но иного выхода я не видел. Мне нужно было увидеть место происшествия своими глазами. Возможно, там остались следы, которые моя сырая магия восприятия могла бы уловить. Проблема была в свободе передвижения. Моя территория ограничивалась домом и садом. Парк был запретной зоной, особенно после истории с «галлюцинациями». Я решил действовать через Петунью. Ее страх перед магией и странная, зарождающаяся связь со мной были моим козырем. Я выбрал момент, когда Вернон был на работе, а Дадли — у друзей. Петунья гладила белье в гостиной. Я подошел к дверному проему и стоял молча, пока она не подняла на меня взгляд. — Что тебе? — спросила она, но без привычной раздраженности. — Мне скучно, — сказал я, используя самый безобидный и детский аргумент. — Можно я схожу в парк? Ненадолго. Поиграю на площадке. Ее лицо сразу стало напряженным. — Ты слышал, что говорил твой дядя! Никаких прогулок! Особенно в парк! — Но там же сейчас днем много людей, — настаивал я, делая глаза максимально широкими и невинными. — И... я хочу посмотреть, все ли в порядке. После того, что в газете писали. Я видел, как она поняла мой истинный мотив. Это был не каприз. Это была разведка. Ее собственный страх шептал ей, что знать — безопаснее, чем не знать. Она положила утюг и вздохнула. — Только на полчаса. И прямо к площадке, никуда не сворачивая. И чтобы домой сразу, как включатся первые фонари. Понял? — Понял. Спасибо, тетя Петунья. Выйдя за калитку, я почувствовал головокружение. Я не покидал пределов сада добрых полтора месяца — целую вечность в моей новой старой жизни. Свежий воздух ударил в голову, запах скошенной травы и асфальта показался опьяняющим. Я был свободен. Ненадолго. Условно. Но все же. Я не пошел к детской площадке. Я направился вглубь парка, туда, где, судя по смутному описанию в газете, видели «странные огни». Мое сердце колотилось, но разум был холоден. Я шел, не торопясь, делая вид, что просто брожу, но все мои чувства были настороже. Парк был почти пуст. Пара матерей с колясками на дальней аллее, старик, читающий на скамейке. Я углубился в рощицу, где стояла старая, полуразрушенная беседка. Именно здесь. Я чувствовал это. Я остановился и закрыл глаза, пытаясь повторить то состояние расширенного восприятия, которое тренировал на чердаке. Сначала — ничего. Лишь шелест листьев, пение птиц, отдаленный гул машин. Затем я настроился глубже. Я искал не звук, а след. Энергетический отпечаток, который могла оставить мощная магия. И я почувствовал. Сначала — легкое покалывание на коже, как от статического электричества. Потом — едва уловимый, горьковатый привкус озона, висящий в воздухе. И наконец — смутный, расплывчатый образ. Не визуальный, а скорее, чувственный. Вспышка раздражения. Нетерпения. Чей-то мощный, но плохо контролируемый выплеск силы. Я открыл глаза и начал медленно обходить беседку, стараясь усилить контакт. И тогда я увидел его. Вернее, не увидел, а заметил магическим зрением. На внутренней стороне одной из деревянных колонн, почти у земли, был шрам. Не физический, а магический. Крошечная, опаленная область в ткани реальности, где заклинание, должно быть, отскочило или вышло из-под контроля. Оно было похоже на черную, усохшую звезду, невидимую для маггловского глаза. Я присел на корточки и осторожно, не касаясь, провел рукой над этим местом. От него веяло холодом и... знакомостью. Не личной, а стилистической. Это была темная магия. Не обязательно убийственная, но агрессивная, эгоистичная. Та, что берет силу, не считаясь с последствиями. Кто бы это ни был, он не был ни случайным прохожим, ни сотрудником Министерства. Министерство зачистило бы такое место. Это был кто-то, кто действовал быстро, тайно и не слишком заботясь о маскировке. Пока я размышлял, мое периферийное зрение уловило движение. В кустах, метрах в двадцати от меня, мелькнула тень. Небольшая, низкая к земле. Я резко обернулся, но там никого не было. Лишь ветер колыхал ветви. Настороженность вернулась с утроенной силой. Я не был здесь один. Я встал и сделал вид, что просто играю, подбрасывая камешки. Но всеми фибрами души я следил за той точкой. И снова — шевеление. И на этот раз до меня донесся звук. Негромкое, прерывистое повизгивание. Жалобное, испуганное. Я медленно двинулся на звук, магия сжалась внутри меня в готовый к удару кулак. Я раздвинул ветки кустарника и замер. В небольшой ямке, запутавшись в колючей проволоке, оставленной кем-то из рабочих, лежал котенок. Вернее, то, что от него осталось. Он был неестественно худ, шерсть вылезала клочьями, а из многочисленных ран сочилась сукровица. Но самое жуткое — от него исходил тот же самый магический шлейф, что и от опаленной колонны. Только здесь он был слабее, рассеяннее, как эхо. Котенок был жертвой. Случайным свидетелем? Или... частью ритуала? Я огляделся. Парк был пуст. Старик ушел, матери с колясками скрылись из виду. Я снова посмотрел на котенка. Его черные, почти невидящие глаза смотрели сквозь меня. Он был обречен. Магия, которой его коснулись, высасывала из него жизнь, как дементор. Старый Гарри, гриффиндорец, возможно, попытался бы его спасти. Но я был не он. Я был практиком. И я видел в этом возможность. Я присел рядом, стараясь не спугнуть его. Затем я протянул руку, но не для того, чтобы коснуться, а чтобы... почувствовать. Я направил свое восприятие на него, пытаясь понять структуру чужеродной магии. Это было похоже на прикосновение к гнилому дереву. Липкая, холодная, разлагающаяся энергия. Она не просто ранила его — она переплелась с его собственной, скудной жизненной силой, питаясь ею. Это было не заклинание, а скорее, побочный эффект. Как радиационное заражение. И тут до меня дошло. Тот, кто был здесь, не просто применял магию. Он что-то порвал. Создал небольшую, но стабильную дыру в магической ткани мира. И эта дыра сочилась смертью. Мне нужно было уходить. Но я не мог просто оставить его так. Это было не из сострадания. Это было... гигиеной. Как убрать зараженный биоматериал. Я сосредоточился. Я не пытался исцелить его — это было мне не под силу. Я попытался сделать нечто иное — ускорить процесс. Собрать рассеянную чужеродную магию и сжать ее, помочь ей сделать свою работу быстро и чисто. Это было ужасно. Я чувствовал, как его крошечное сердцебиение становится частым, прерывистым, а затем затихает. Я чувствовал, как остатки жизни покидают его тело. А затем я почувствовал нечто иное. Легкий, едва уловимый выброс энергии в момент смерти. И магический шрам на котенке... исчез. Растворился вместе с его последним вздохом. Я сидел на корточках, тяжело дыша. От морального отвращения тошнило, но разум был спокоен. Я не убивал его. Я лишь помог ему уйти, заодно очистив место от заразы. И я получил бесценную информацию. Мой незваный гость был не просто темным магом. Он был некромантом. Или, по крайней мере, экспериментировал на грани этих искусств. Я встал, отряхнулся и, не оглядываясь, пошел прочь. Я шел быстро, но не бежал, стараясь не привлекать внимания. Дома Петунья встретила меня в прихожей. — Ну что? — спросила она, вглядываясь в мое лицо. — Все... спокойно? — Да, тетя Петунья, — ответил я, и мой голос прозвучал устало, но твердо. — Все спокойно. Просто парк. Она кивнула, явно облегченно. Но я видел, что она не до конца поверила. Я поднялся на чердак и сел в своем укрытии. Дрожь наконец-то начала отпускать. Я закрыл глаза и снова увидел того котенка. Не из жалости, а как доказательство. Мир за стенами моего убежища оказался куда опаснее, чем я предполагал. Здесь орудовал не просто любопытный волшебник. Здесь был кто-то, кто играл с силами, способными оставлять шрамы на самой реальности. У меня не было выбора. Мне нужно было становиться сильнее. Быстрее. Мне нужно было найти способ получить доступ к знаниям. И мне нужно было выяснить, кто этот некромант, бродящий по моему дому. Потому что если он вернется, моей хрупкой сигнализации и детских кулачков может оказаться недостаточно. Впервые за все время моего нового детства я почувствовал не абстрактную угрозу из будущего, а реальную опасность. И это заставляло кровь бежать быстрее. Страх был, но его затмевало нечто иное — холодная, безжалостная решимость. Охота начиналась. И на этот раз я не собирался быть добычей.