suspected victim.

      Весь день ощущался как продолжение ночи, постоянно клонило в сон и сил на самые минимальные дела совсем не было. Хотелось только лежать и дремать, греясь под двумя одеялами. Энид проснулась под вечер, голова гудела от переизбытка сна, тело ломило, а волосы на затылке промокли от прогретой до предела подушки. Она привстала на кровати, разминая затекшую шею.       — Детектив Аддамс? — глаза слипались, от чего вся комната выглядела размытой.       Черное пятно сидело за столом. Идеальная осанка, прояснившаяся после нескольких открываний и закрываний глаз была знакомой. Уэнсдей что-то записывала. Конечно, она не сидела вот так над столом все это время. Она сходила в магазин, купив ужин для своей подопечной, затем съездила в центр района и потратила там ровно тридцать баксов на покупку глуповатой шапки с висячими собачьими ушками, сильно напоминавшими ей зеленого детектива. Это была крайняя необходимость, нежели забота. Если детектив Синклер не поест вечером, то на утро ей будет плохо, а значит, она не сможет продолжить работу. Если детектив Синклер, находясь без шапки в подобных погодных условиях заболеет, то отвечать придется Уэнсдей. Жители Бухареста закалены для здешнего климата, но Энид, переехавшая в Румынию из Америки, если быть точнее, из Калифорнии, совсем не приспособлена к перепадам погоды.       Да, в номере была микроволновка, довольно таки удобная вещь. Аддамс поставила греться сармале. На столе стояли папанаши и клюквенный морс.       — Вы должны поужинать, иначе завтра утром вам будет плохо. — это было сказано с самой безразличной интонацией, но Энид все равно улыбнулась, скрывшись в ванной.       Уэнсдей вышла на балкон, руки потянулись к заветной пачке. Ей потребовалось несколько попыток из-за ветра, чтобы прикурить. Она стояла только в рабочей белой рубашке с галстуком и чёрных классических брюках. Поверх была жилетка с пуговицами, от которой особо толку и не ожидалось. Эйфория от никотина ударила в голову после трех затяжек. Грудь наполнилась горечью, она еле сдерживала накатывающий кашель от крепких сигарет.       Когда Уэнсдей зашла в комнату, Энид уже вышла из ванной с освеженным лицом.       — В микроволновке сармале.       — А?       Аддамс обернулась. Ее глаза были полуприкрыты, кружилась голова, из-за чего она присела на кровать.       – Ваш ужин.       Энид воздержалась от дальнейших вопросов и достала контейнер из микроволновки. Как оказалось, это были голубцы с рисом и мясом. Папанаши, как она поняла, это творожные пончики. Она ела в абсолютной тишине, свет был выключен, из-за темных туч за окном было довольно темно. Серость пейзажа заставляла ее ежиться на месте от непреодолимой тоски. Уэнсдей упала на кровать, свесив ноги на пол.       — Что мы будем делать завтра? — она вытащила из упаковки пончик и надкусила.       — Завтра я должна встретиться с Айзеком.       Синклер почти поперхнулась, запивая сладость морсом.       — Что? — выпалила она.       Уэнсдей вздохнула и поднялась на локтях, чтобы видеть лицо напарницы.       — Он пригласил меня на ужин. Еще там будет Тайлер, вы ведь знакомы?       Удивление, сменившееся сдерживаемым негодованием четко виднеслось на ее лице. Она нахмурилась, странная горечь подкатывала к горлу. Во второй раз он зовет ее на ужин. Ладно он, раз уж они так близки, но Айзек? Вертелось в голове, но она не смела сказать это в слух.       — Верно. — прозвучало совсем неубедительно. — не будет ли странно, что вы проведете вечер с двумя мужчинами? Будет ли вам комфортно? — эти слова были сказаны с определенной обидой, прикрытой подозрением.       Бровь Уэнсдей непроизвольно поползла вверх. Она встала с кровати, затем подошла к столу и села напротив.       — Я не думала придавать этому значение, но вы почему-то сильно обеспокоены. — она сидела с идельно ровной осанкой, в отличие от Энид, сгорбившейся над согнутым коленом.       Ей правда нравилось сидеть за столом, поставив одну ногу на стул.       — О вас могут подумать неправильно. — парировала, доев пончик.       — Не помню, чтобы меня волновало чье-то мнение.       — Но меня волнует, что о вас будут думать, я ведь работаю с вами. — она говорила это с огромной уверенностью в своей победе.       Уэнсдей устремила свой взгляд на ее лицо. Розоватые щеки пылали либо от азарта в споре, либо от теплого ужина, но их было четко видно под серым светом, исходящим от окна.       — А разве то, что меня сослали из столицы страны в ее безлюдный район вам ни о чем не говорит? — она перевела взгляд с ее щёк на прищуренные глаза.       Их взгляды встретились, Синклер отвернула голову в сторону окна, почувствовав всю снисходительность старшего детектива. В этот раз ее щеки запылали не от горячего спора и уж точно не от теплого ужина. Она вспомнила, почему так восхищается этой особой.       — Я была слишком высокого мнения о вас? — звучало слишком надломленно, слишком по детски.       Уэнсдей не переставала сверлить ее своим взглядом.       — Я не создавала себе образ. Скорее всего, вы придумали его сами. — она наконец отвернулась, сфокусировавшись на своей книге.       Энид почувствовала, что может дышать полной грудью.       — Тогда.. могу ли я пойти с вами? — в этом вопросе совершенно не было надежды.       — Как хотите. Я думала, у вас достаточно дел на вечер, раз уж вы уходите куда-то по ночам.       Синклер снова съежилась, вспомнив свой вчерашний побег.       — А.. это был непредвиденный случай.       — Без разницы. Вы не обязаны отчитываться передо мной. — эти слова ощущались острее ножа.              Тайлер несколько раз взглянул на часы, было около восьми часов вечера, ему нужно было идти. Он закончил работу, любезно попрощался со всеми коллегами, включая начальника и вышел из отдела, разблокировав свой автомобиль. Шторм почти стих, только резкие порывы ветра иногда заставляли пошатнуться. Люди начали выходить на улицу, но дороги все также оставались полупустыми. Немногие решались выезжать в такую погоду.       Дома он не задержался. Схватил другой чемодан, проверил содержимое и снова сел за руль. Здание выглядело устрашающе, крутой спуск на входе многих встречал с переломами шеи, но мужчина уже привык к нему, ловко спускаясь ниже. В помещении было множество людей разных национальностей, внутренностей и наружностей. Айзек помахал ему рукой, призывая к себе. Он сидел за столом с Франсуазой – матерью Тайлера и по совместительству своей сестрой.       — Мама? А ты что здесь делаешь? — он был немного взволнован.       Женщина с видимыми морщинами и такими же кудрявыми волосами, как у самого Тайлера, обернулась, расплывшись в пьяной улыбке. На вид ей было около пятидесяти. С Айзеком они являлись ровесниками, хотя мужчина выглядел гораздо моложе и свежее.       — О, мой мальчик. Привет. Я здесь отдыхаю с Айзеком. — она посмотрела на него и на ее лице заиграла совсем другая улыбка, от которой Тайлер непроизвольно сморщился.       Он любил свою маму, какой бы она не была. Уважал дядю, но их взаимоотношения всегда казались ему слишком странными, поэтому он всеми возможными способами старался не видеть их вместе.       — Тайлер, присаживайся. – он указал на место напротив себя. — я встретил Франсуазу неподалёку, мы довольно долго не виделись.       «И слава богу» подумал Галпин младший, но промолчал, неловко улыбнувшись.       — Я принес то, что вы просили. — он подал ему чемодан через стол. — и все же, то, что вы написали мне сегодня утром – правда?       Айзек отпил содержимое своего бокала, смахнув прядь волос с лица.       — Ты разочарован во мне?       — Скорее, я был немного удивлён.       – Ты ведь поможешь мне? — он улыбнулся одной из своих фальшивых улыбок.       Следующее утро было таким же пасмурным, как и вчерашнее, но ветер стих, а от дождя остались только тянущиеся по всему району лужи. Солнце даже смело выглядывать в мелкие промежутки между серыми облаками, на мгновение согревая сырую мерзлую землю.       Уэнсдей проснулась как обычно рано, сделав все свои утренние процедуры, разбудила напарницу. Энид встала на удивление нехотя, учитывая, что она проспала почти от утра до утра, сделав перерыв на ужин. Она довольно быстро собралась, успев даже съесть второй вчерашний пончик и запить его клюквенным морсом.       — Оо! — воскликнула, увидев свою шапку. — она.. просто.. великолепная! — девушка схватила ее и побежала надевать перед зеркалом.       Уэнсдей ожидала подобную реакцию, поэтому просто промолчала.       — Большое спасибо! Я буду носить эту шапку до конца своей жизни.       – Не стоит. Перед вечерней встречей нам нужно съездить кое-куда.       Дорога лежала через холмистую местность. Уже через пару километров от района твердое покрытие было сменено на гравий. Они ехали примерно два часа, за это время Энид, на удивление, не проронила ни слова, лишь иногда мыча какую-то мелодию. Уэнсдей часто ловила пару ее глаз на своем виске, вопросительно оборачиваясь, на что она просто улыбалась и отворачивалась к окну.       Место, в которое они приехали выглядело как огромная фабрика по производству. Аддамс знала, что вокруг находятся камеры, поэтому ей пришлось припарковать машину на довольно большом расстоянии от этого места. Слепая зона у этого здания была только рядом с вентиляционной трубой, в которую им предстоит пролезть, чтобы узнать, для чего предназначена эта фабрика. Ради этой переправы девушки оставили свою верхнюю одежду в машине, потому что длинное пальто и плюшевая куртка не совсем удобны для задания. Первой пошла сама Уэнсдей, довольно узкая труба тянулась вверх, поэтому она поднималась за счет собственных усилий, отталкиваясь ладонями и ботинками, которые, к счастью, не скользили. Через несколько метров труба тянулась горизонтально. Они проползли еще несколько метров до развилки, на которой им пришлось разделиться.       Путь Уэнсдей привёл ее к заветной решетке, за которой виднелось множество людей, двигающихся почти синхронно. Она подползла ближе, чтобы разглядеть все четко. Полностью оборудованный зал с механическими машинами, готовившими смеси для батончиков. Поодаль работали прессующие машины, упаковочные, а людям оставалось только раскидывать будущий товар по коробкам. Это была фабрика по производству тех самых батончиков, грузоотправителем которых являлся Айзек. Можно было подумать, что здесь нет ничего странного, но вот автомобиль, в который загружали подмененный товар, то есть, полумороженые человеческие конечности и органы, ехал именно на эту фабрику, как выяснила Уэнсдей, воспользовавшись выходным днем во время шторма. Возникали новые вопросы, один из которых звучит так: «зачем подобный товар привозят на фабрику по изготовлению протеиновых батончиков?» Она продолжала свое наблюдение, пока не услышала шепот сзади:       — Давайте уйдем отсюда. — голос дрожал так, будто она ужасно замерзла, но дело было в другом.       Развернуться можно было только на развилке, поэтому Аддамс пришлось двигаться задним ходом. Там она развернулась, только чтобы видеть лицо до смерти напуганной напарницы.       — Мы должны выяснить, для чего сюда возят этот товар.       — Я уже знаю, для чего! Нам тут правда больше не нужно задерживаться.       Уэнсдей решила прислушаться к ней в этот раз, только потому что ее вид правда был напуганным. Снова задним ходом они спустились обратно. Снаружи начал дуть холодный ветер, от чего Энид поёжилась, держа себя за плечи. Всю дорогу до машины она не проронила ни слова, что уже казалось довольно странным.       — Почему вы настояли на отступлении? Что же вы там увидели? — начала первой Уэнсдей.       Синклер молчала еще несколько секунд, пытаясь согреться и унять дрожь.       — Батончики. Дело в них. — почти прошептала, будто боясь, что ее услышат. — множество людей в герметичных костюмах срезают мясо с человеческих конечностей. Это мясо с органами перемалываются в специальной машине до состояния каши.. — она прикрыла рот рукой.       – То есть.. вы хотите сказать..? — Уэнсдей выглядела почти удивлённой. — но как?       Наступила тишина. В это правда было тяжело поверить. Обычно система с продажей органов довольно проста. Но внедрение человеческого мяса в протеиновые батончики звучит безумно. А главное, для чего это делается?       Первым делом они поехали в отдел, чтобы лично сообщить обо всем начальнику. Уэнсдей несколько раз оборачивалась в сторону напарницы, но та просто смотрела в окно, даже не шевелясь.       — Имеете ли вы подтверждение данной информации? — угрюмо спросил Барри, выслушав все от начала до конца.       — К сожалению, детектив Синклер была под влиянием шока. Мы решили как можно скорее сообщить вам.       Комната наполнилась уже знакомым густым дымом.       — Сейчас езжайте к себе. Я отправлю кого-нибудь для проверки, если все подтвердится, туда направят оперативников. — он сделал сильную затяжку. — Аддамс, ты же понимаешь, что даже если лавочку прикроют, это ещё не конец?       Уэнсдей обернулась перед выходом.       — Разумеется.       Она вышла из кабинета вместе с подавленной Энид. К ним подошел Тайлер, сверкая своей дружелюбной улыбкой.       — О, Уэнсдей, Энид. Рад вас видеть. Как задание?       Младший детектив не стала ему отвечать, с недавнего времени он вызывал в ней чувство отвращения, да и ее состояние было не совсем подходящим для милых разговоров.       — Мы немного заняты сейчас. — отрезала Уэнсдей.       Тайлер был вдвойне удивлен, даже в какой-то степени расстроен.       — А..ясно.. Но наш ужин ведь все еще в силе? — спросил с надеждой в голосе.       Аддамс думала несколько секунд, прежде чем ответить:       — Я напишу вам вечером, просто у меня сегодня много неотложных дел.       Галпин успел только кивнуть, как они скрылись из отдела быстрым шагом. Сейчас в приоритете было дождаться новостей от Барри, а потом уже решать, идти ли ей на встречу с Тайлером и его подозрительным дядей, учитывая, что при первом этапе задания они нагло наврали ему о том, что являются сюрвейерами, а также представились ложными именами. Возможно, это был шанс узнать, причастен ли Айзек к контрабанде с батончиками или же он и вправду просто истеричный грузоотправитель.