он ждёт за дверью

***

Дождь снова начался ближе к вечеру. Капли тяжело стучали по крыше старого мотеля, скрытого за поворотом трассы. Вывеска «Moonrise Inn» мигала, то загораясь, то гаснув, как моргающий глаз. Гость1337 припарковал машину под навесом, заглушил мотор. — Тут хотя бы крыша над головой. Переночуем, утром решим, куда дальше. Дэйзи кивнула. Эллиот не сказал ни слова. Он выглядел измотанным — кожа бледная, под глазами тени, руки дрожали. Номер оказался простым: две кровати, стол, лампа с тусклым абажуром. Воздух пах старым деревом и влажной пылью. Гость проверил окна, замки. Всё, как всегда. Всё — под контролем. Эллиот сел на кровать у стены, глядя в одну точку. — Ты уверен, что нас не нашли? — Абсолютно, — ответил гость. — Я проверил дорогу, никто не следил. Он ушёл на ресепшен уточнить что-то по документам, Дэйзи отправилась в душ. Эллиот остался один. Тик-так. Тик-так. Секундная стрелка старых часов на стене отмеряла время громче, чем дыхание. И вдруг — звук. Тихий, едва различимый. Из-за стены, из соседнего номера. “Daisy, Daisy…” Эллиот вздрогнул. Песня звучала приглушённо, будто кто-то мурлыкал себе под нос, без слов, на выдохе. Голос — низкий, чуть хриплый, но узнаваемый по манере. Тот же тембр, что говорил в сообщениях. “Give me your answer, do…” Он медленно встал, подошёл к стене. Приложил ухо. Теперь голос звучал отчётливее. Каждая нота растягивалась, превращаясь в что-то неестественное, ломающееся, будто старый аудиофайл. “I’m half crazy…” Эллиот отпрянул, сердце застучало. — Нет… нет, нет, нет… — прошептал он. Он оглянулся на дверь — закрыта. На окно — плотно зашторено. Но песня не стихала. Теперь к ней добавился ритм — лёгкий постукивающий звук, будто ноготь по стеклу. Раз, два, три… пауза. Снова. И снова слова: “...all for the love of you.” Дэйзи вышла из ванной, встрепенулась. — Элли? Что случилось? Он молча указал на стену. Она подошла, прислушалась. И побледнела. Голос звучал ровно, спокойно, как будто человек за стеной поёт исключительно для них. Гость вернулся — увидел лица обоих, нахмурился. — Что там? — Слушай, — прошептал Элли. Он приложил ухо к стене, но там уже — тишина. Лишь шум дождя за окном. — Никого нет, — сказал он, но голос звучал неуверенно. — Наверное, радио. Он всё же пошёл проверить. Вышел в коридор, постучал в соседнюю дверь. Ни ответа. Он открыл — пусто. Комната мертва: кровать застелена, лампа выключена, пыль на полу нетронута. Когда он вернулся, Эллиот сидел на кровати, вцепившись в одеяло. Глаза — широко открытые, застывшие. В руке — что-то. На ладони лежал небольшой кусочек бумаги, сложенный пополам. Он развернул. На нём — короткая надпись, сделанная тем же почерком, что и в прошлой записке: > «Мне нравится, как ты слушаешь. Скоро споём вместе.» Лампочка над кроватью дрогнула, моргнула, потускнела. И в этот момент — едва слышно, будто из глубины стены, снова донеслось: “…but you’ll look sweet, upon the seat…” Эллиот зажмурился, прижав уши ладонями. Песня смолкла — и в этой тишине даже дыхание казалось слишком громким.

***