Секрет черного шелка

«Zum Schwarzen Engel» oder Reinhard gibt einen Großstädter im Urlaub wieder

После визита к модистке наступили дни мучительного бездействия. Райнхард исчез, словно призрак, оставив лишь лаконичную записку: «Келлер либо уже здесь, либо вот-вот появится на вилле «Эдельвейс». Ждите указаний». И Дора ждала. Она бродила по аллеям, затерянным в зелени, шагала вдоль берега, считая волны — их мерный рокот напоминал тиканье огромного, неумолимого маятника. В парке слушала музыку: вальсы, кружащиеся в воздухе, смешивались с шепотом курортных сплетен, навязчивых, как морской бриз. Она заводила мимолетные знакомства, но лица новых «друзей» стирались из памяти быстрее, чем высыхали следы их шагов на песке. У Доры было достаточно времени, чтобы поразмыслить о злоключениях Эммы Динер. «Итак, у Эммы был жених, — размышляла Дора, гуляя по пляжу. — Жених, про которого почти ничего не известно. Существовал ли он на самом деле? Или это была выдумка самой Эммы? Хороший вопрос. Пока что представим, что жених всё-таки выдумка… Второй ухажёр — странный художник, от которого Эмма ушла к некому Адриану Келлеру. Этого-то Келлера как раз ищет Райнхард. Так… А ещё был таинственный Фридрих — призрак, тень, имя без лица. Может, он и есть тот самый жених? Или новый персонаж?..» Дора тряхнула головой. «Как всё происходило? Эмма часто появлялась на курорте, искала покровителей. Вот так она и встретилась с художником и на какое-то время стала его любовницей. После непродолжительного романа ушла к Адриану Келлеру. Что нам известно о Келлере? Сын промышленного магната, арендующий виллу «Эдельвейс», очередная ступенька в эфемерном восхождении Эммы. Но и его она вскоре оставила. Что ещё? Ещё Эмма встречалась с неким Фридрихом. Очевидно, встречалась тайно, поскольку снимала какую-то убогую комнату. Что известно о Фридрихе? Ничего конкретного, но фрау Браун описывала его как аристократа, что вполне логично — Эмма была склонна выбирать всё более влительных покровителей. И что в итоге? В итоге нужно найти Келлера и разузнать, кто такой этот Фридрих. И тогда эта дурацкая история наконец закончится». Дора кивнула, довольная собой.

***

О том, где Райнхард проводит время, Дора узнала случайно — из обмолвки мимолётной знакомой в кофейне. Та, поправляя перчатку, небрежно бросила: «Да, да, я его видела… Каждый вечер у «Чёрного Ангела». Тем же вечером Дора стояла перед зеркалом, затягивая корсет туже обычного. «Просто посмотреть, ничего такого», — убеждала она своё отражение. В зеркале ей улыбнулась соблазнительная женщина — с подведёнными глазами и губами цвета спелой вишни. «Кабаре «У чёрного ангела» — мигала вывеска в отсветах газовых фонарей. Каждый всплеск света обнажал трещины на фасаде, тщательно замазанные густым слоем краски. Пока Дора колебалась, внезапно нахлынувшая толпа подгулявших господ подхватила её. Дверь с визгом распахнулась — и Дору втянуло внутрь, словно грешницу в ад. Свет — ядовито-жёлтый, как старый абсент, — струился из хрустальных люстр; он дробился в зеркалах, запертых в золочёные рамы, и падал на паркет тусклыми бликами. Здесь царила показная респектабельность: буфет, уставленный пёстрой армией шнапсов, бархатные диваны, официанты в полосатых фартуках, скользящие между столиками. Воздух — если только эту густую смесь табачного дыма и удушливых духов можно было назвать воздухом — висел тяжёлым маревом. И всё же место оказалось на удивление сносно. Даже цивилизованно. Несмотря на то что здесь свирепствовали разврат, скандал и канкан. Дора замерла, наблюдая, как танцовщицы под шум рукоплесканий поднимали юбки так, что были видны чулки, и кокетливые подвязки, и кружева коротких панталон. «Вульгарно, но чертовски эффектно», — подумала Дора, невольно залюбовавшись переливами страз на декольтированных костюмах. А потом танцовщицы исчезли в темноте кулис. И на сцене осталась лишь певица, одинокая, как луна над пустым переулком. Дора растворилась в толпе, прижимаясь к стенам; уши её ловили случайные обрывки разговоров: — …этот голос! Напоминает мою первую жену, когда я ей сказал про любовницу… — …мой сын пишет: «Папа, у нас тут снег». А ведь начало мая… — …французы хитры и фальшивы. Они говорят о мире, но так и мечтают отнять Эльзас… — …ну да, как тот еврейский портной на нашей улице. Пока не пришли с проверкой… — …от войны нас спасёт только война… Вдруг Дора увидела Райнхарда. И после этого он стремительно упал в её глазах. Во-первых, это невозможное, оскорбляющее все представления о хорошем вкусе сочетание — шнапс, запиваемый пивом! И ведь Райнхард делал это. Даже у Доры, повидавшей всякое, губы непроизвольно скривились. «Какая гадость», — пронеслось у неё в голове. Во-вторых, Райнхард препирался с каким-то сопляком в помятом фраке — типичным представителем этой ночной публики. О чём был спор — Дора не хотела знать. В любом случае поведение Райнхарда вызывало огромные вопросы. И в-третьих… В-третьих, была куртизанка. Её платье, преступно откровенное, сотканное из теней и намёков, прикрывало формы ровно настолько, чтобы не нарушить закон. Куртизанка по-змеиному прижалась к Райнхарду. И он не отстранился от неё. Напротив — его рука обвила талию женщины с привычной лёгкостью, пальцы скользнули по обнажённой спине в жесте, слишком интимном для публичного места. «Он что, приехал сюда пить и развлекаться?» — пронеслось в голове Доры с внезапной яростью. В горле встал горький ком — не ревности (конечно же нет!), а праведного гнева от такого вопиющего непрофессионализма. Тем временем Райнхард с его ночной фиалкой растворились в тёмном пролёте между колонн — две сливающиеся тени, поглощённые ненасытной пастью кабаре. Дора резко развернулась к выходу; подол её платья злобно хлестнул по ногам. Она была уже у самой двери, когда перед ней вдруг возник тот самый пьяный юнец, который спорил с Райнхардом. — Не желаете познакомиться? Дора молча попыталась обойти нахала, но тот снова преградил путь. — Ну же! — в его голосе не было уверенности, лишь тупое, пьяное упорство. Да и сам он был слишком молод — мальчишка, впервые оторвавшийся от маменькиного подола. Дора снова сделала шаг в сторону, но юноша резко схватил её за запястье и грубо притянул к себе. — Ты ведь куртизанка, да? «Тихо, Дора, скандал нам не нужен», — успокаивала она себя, но негодование вскипело в груди. — Ну что, продажная кошечка… — Руки прочь, мерзавец! — прежде чем сознание успело оформить мысль, ладонь Доры со всей силы ударила по его наглой физиономии. Пощечина прозвучала звонко, как выстрел. Юнец, потеряв равновесие, отлетел к стене, беспомощно хватая ртом воздух. — Дора, чёрт возьми… — Райнхард (когда он успел подойти?) резко обхватил её локоть и притянул к себе так близко, что шёпот коснулся её кожи. — Опять очаровываете поклонников? Они вывалились в сад. Ночной воздух был густ от аромата роз и сырости. — Ваше присутствие здесь требует объяснений, — процедил Райнхард. — Мне тоже интересно, что здесь делаете вы? — парировала Дора. — Изображаете столичного жителя на отдыхе? Райнхард действительно был пьян — его выдавал блеск в глазах и небрежность в обычно безупречном костюме. После всех этих шнапсов, запиваемых пивом, удивительно было уже то, что Райнхард вообще стоял на ногах. И тем более поражала почти трезвая чёткость его следующей фразы: — Я вёл переговоры с нашим подозреваемым. Дора почувствовала, как жар стыда разливается по щекам, когда до неё дошло: — Только не говорите, что подозреваемый это тот нахал, которому я врезала по лицу. — Именно. Это был Адриан Келлер. Дора мысленно застонала: «Зато теперь есть прекрасный повод для приватной беседы. «Простите, молодой человек, что разбила вам лицо, не хотите ли кофе?» — Но я рад, что вы можете постоять за себя, — язвительно проговорил Райнхард. — В конце концов, что такое хорошие манеры по сравнению с запоминающимся первым впечатлением? — Я исправлю это впечатление, — уверенно заявила Дора. — Дайте мне два дня, и я узнаю все секреты.