Прощание на берегу

— Оставь нас одних, — Доктор явно не хотел, чтобы это прозвучало грубо, но так оно и вышло. Рыжеволосая женщина — Донна, вспомнила Роза её имя — молча кивнула и скрылась за дверью Тардис. Всё точно также, как в тот раз. Морской ветер треплет волосы и приносит брызги воды. Солёные — безразлично замечает Роза. Или это снова слёзы? Она поднимает руку, чтобы заправить непослушные пряди волос за ухо, но бессильно опускает на полпути. Разве такие мелочи теперь имеют значение? — Ты хотел поговорить? — обычный вопрос звучит слишком резко, но Розу это не волнует. — Что ты можешь мне сказать, чего я не знаю? Что трещины закрываются, что ему, — она машет рукой в сторону второго Доктора, — нужен кто-то, кто сможет помочь, что меня там считают мёртвой? Я знаю всё это. Я знаю, и мне плевать! Она срывается на крик и тут же умолкает, ошеломлённая. Непрошенные слёзы подступают к глазам, и она не может сдержать их. — Прости… Я сама не знаю, что говорю, — она вытирает мокрые глаза рукавом кофты. — Но ведь должен быть способ… Хоть какой-нибудь, с одним шансом на миллион. Ты всегда находил его, так почему же сейчас?.. — её голос ломается. — Это просто нечестно. — Да, нечестно… — глаза Доктора полны боли. — Я ничего не могу сделать. Ни-че-го… — он произносит это слово медленно, словно впервые. — Я не могу найти выход. Прости меня… — Моё разбитое сердце не стоит звёзд над моей головой? — кивает она с горькой улыбкой. — И моё тоже стоит слишком мало. Он делает шаг к ней и ласково обнимает за плечи, словно защищая от всего плохого, что есть снаружи. В последний раз. — Я ведь так и не сказал тебе в тот раз… — его тёплое дыхание щекочет ухо, губы почти касаются её щеки. — Те самые слова. — Может быть, не надо? — её голос дрожит. Если он скажет — значит, всё. Эта встреча станет последней, а дальше — только пустота и холод северных фьордов в сердце. — Это ведь ничего не изменит, и ты это понимаешь. Она молча кивает и лишь крепче прижимается к нему. — Роза Тайлер… — она не любила своё имя, но у него оно звучало как-то по особенному. Девушка с именем цветка — как-то раз назвал он её, будучи в особо романтическом настроении. Роза… Маленький принц не вернулся к своему цветку, ведь смерть — это навсегда. Ей ли этого не знать. — Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого, и поэтому дальше теперь, чем от них обоих. Она вздрагивает и удивлённо поднимает на него глаза. Он не мог знать это стихотворение из потрёпанной книги, которая часто лежала у неё под подушкой — она вырвала эту страницу и всегда носила её с собой, спрятанную между створками зеркала. — Я знаю, — отвечает он на её мысли. — Конечно, я знаю. Только сейчас Роза вспоминает все те случаи, когда они с лёгкостью понимали друг друга без слов и жестов, все те странные мысли, не принадлежащие ей, ту грусть или радость, порой не имевшие ничего общего с её чувствами. И безнадёжную, бесконечную боль, пронизывающую её сердце прямо сейчас, а ведь она сама все ещё надеялась, на что можно все переиграть. — Прости меня… — тихо говорит Доктор и наклоняется к её губам. Горьковатый поцелуй пахнет морем, и Роза пытается запомнить каждое ощущение, пусть и самое незначительное. Спустя несколько мгновений — или вечность, кто сможет измерить ход времени здесь — он отпускает её. На секунду она остаётся стоять неподвижно, прижав пальцы к губам и просто глядя на то, как он отступает на шаг назад. Когда она понимает всё, становится уже поздно, и дверь Тардис захлопывается с лёгким стуком. Роза срывается с места и бросается к ней. — Открой! — она колотит кулаками по деревянной двери, хотя понимает, что это бесполезно. Именно из-за того, что это бесполезно. Дерево царапает кожу до крови, но это даже лучше, такая боль даёт хоть ненадолго забыть о сердце, рвущемся на части. С таким знакомым свистом и скрежетом ТАРДИС начинает медленно растворятся в воздухе. Звук, приносящий надежду и — отнимающий её. Ладони обжигает яркой вспышкой боли. Артронная энергия, вспоминает Роза. — Отойди! — такие знакомые, и в то же время такие чужие руки заключают её в замок, из которого она не может вырваться. — Ты ничего не можешь сделать. Она может только пытаться ударить его как можно больнее, но он всё равно не отпускает её, пока ТАРДИС не исчезает совсем. — Я ненавижу тебя, — на крик не хватает сил. — Я знаю. Она устало опускается на влажный песок и закрывает руками лицо. Её плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. Он садится рядом с ней и, не говоря ни слова, укутывает её в свой пиджак. — Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря… — тихо говорит то ли человек, сидящий рядом с ней, то ли повелитель времени, находящийся так далеко, что до него уже никогда не дотянуться рукой. — Не ваш, но и ничей верный друг вас приветствует…