Серое пространство

Брэйди всегда думал, что у него довольно хорошее понимание мира. Большинство вещей были для него ясны, каждое в своей аккуратной, упорядоченной ячейке, и даже хаос войны и плен мало изменили это. Однако, сидя в хижине в лагере Шталаг Люфт III и наблюдая, как Бак Клевен заботится о Баки Игане, Брэйди был вынужден признать, что есть вещи, которые он просто не может понять. Баки беспокойно ворочался на койке, его лицо исказилось от немой боли. В первый же день он сделал всего десять шагов в лагере, прежде чем рухнуть на землю. С тех пор он оставался в крошечной хижине, которую делил с выжившими из 100-й, борясь с лихорадкой и тяжелыми травмами, о причине которых он отказывался говорить даже в более ясные моменты. Бак ни разу не отошёл от него. Почти четыре дня спустя это начало беспокоить всех, включая Брэйди. Он уже подумывал, не сказать ли что-нибудь по этому поводу, когда голос Бака вырвал его из раздумий. — Брэйди, можешь принести еще воды? Док сказал, что нужно пытаться сбить его лихорадку. Под глазами Бака залегли тени, сине-черные и тревожные. Брэйди внезапно вспомнил миссию в Регенсбурге, когда Бак стоял рядом со своим побитым фортом, казалось, что его держало только упрямство. Как бы ни был измотан Бак тогда, сейчас это в десять раз хуже. Он держался на последнем издыхании, и это осознание заставило Брэйди произнести следующие слова почти помимо воли. — Я могу присмотреть за ним некоторое время, сэр. Если вы хотите отдохнуть. В выражении лица Бака ничего не изменилось, но Брэйди почувствовал, как между ними воздвиглась стена, выше и острее, чем те, что окружали лагерь, — та самая стена, которая появилась в тот момент, когда Баки рухнул на землю во дворе. — Спасибо, Брэйди. Я справлюсь. — При всём уважении, сэр, — Брэйди выдержал взгляд Бака, — вы не спали несколько дней и почти ничего не ели. Крэнк говорит, что вы отдаёте большую часть своей порции майору Игану. Бак взглянул на Баки, и тень мелькнула на его лице. — Ему это нужнее, чем мне. И вот оно, это странное, неопределимое нечто, которое не укладывалось ни в одну из ячеек Брэйди, как бы он ни старался. У него есть друзья как дома, так и в 100-й, и, несмотря на то, что многие могут сказать, он действительно понимает близость, созданную выжившими после кошмарных сражений в небесах. Это что-то, что никто другой на самом деле не сможет по-настоящему понять. Бак и Баки всегда были разными. Брэйди не уверен, почему он может определить то, что у них есть, как нечто отличное от отношений между, например, Блейкли и Дугласом, или Боуменом и Хардингом, но так оно и есть. Подумав о том, почему это отличается, он начал задаваться целым рядом новых вопросов, на которые он не уверен, что хочет знать ответы, поэтому он возвращается к фактам. Холодным, твердым и ясным. — Нам тоже нужны вы, сэр. Не только 100-й. Всем нам. Бак взглянул на Брэйди, и в этот момент Брэйди почувствовал, что стена начала трескаться. Он продолжил настойчиво, тщательно выбирая следующие слова. — И честно говоря, сэр, мне кажется, майору Игану не понравится, если он узнает, что вы заболели, заботясь о нем. Брэйди понял, что его слова достигли цели, даже прежде чем он закончил говорить. Морщина появилась на лбу у Бака, голубые глаза выражали больше тревоги, чем минуту назад. С чувством удовлетворения, которое он хитро скрыл, Брэйди взял пустое ведро. — Я принесу еще воды. Когда он вернулся, Бак ждал, сложив руки на груди. — Ты останешься с ним? Брэйди кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица. — Да, сэр. — Тогда я отдохну, — сказал Бак, словно не очевидно, что он на грани обморока. — Два часа, а потом ты разбудишь меня, хорошо? «Четыре,» — пробормотал Брэйди в своих мыслях, но логическая часть его решила взять победу. — Да, сэр. Бак все еще смотрел на него. — Я серьезно, Брэйди. Два часа, и ты придешь за мной. Под усталостью Бака ощущался слой стали, и Брэйди понял, что отвечает: — Два часа, сэр. Обещаю. Плечи Бака немного расслабились. Он взглянул на Баки снова, и на мгновение Брэйди обеспокоился, что он передумает. Но в конце концов Бак глубоко вдохнул и направился к своей койке на другом конце помещения. Он заснул буквально за секунды. Когда в комнате снова стало тихо, Брэйди устроился в кресло у кровати Баки. Есть часть его, которая избегала по-настоящему смотреть на Баки с тех пор, как он прибыл, но находясь так близко, невозможно не заметить, насколько уязвимо выглядит Баки. Грязные синяки вокруг его левого глаза начали менять цвет — трещина в глазнице, — слышал Брэйди, как Док говорил. Его губы потрескавшиеся, и на лбу тонкий слой пота. Все чувства Брэйди имели свою собственную ячейку, включая страх. Когда на кону стоят жизни девяти других людей и успех миссии, страх никому не помогает. Брэйди любил думать, что смирился с этим, в большинстве случаев. Однако, глядя на Баки, он чувствовал, как знакомое тупое колющее чувство возвращается. Две недели назад они все думали, что Бак мертв. Баки появился на базе, словно призрак, с улыбкой, лишенной юмора, и пугающе пустым взглядом в глазах. И потом, перед миссией, где им нужно было больше всего удачи, Баки отказался от своей счастливой куртки из овечьего меха. Когда Брэйди спросил об этом, Баки лишь сказал ему пять слов. «Бак всегда ненавидел эту куртку». Брэйди прибыл в лагерь через несколько дней после Крэнка и остальных. Бак встретил его у ворот, и его первый вопрос был: — Ты знаешь, что случилось с Баки? Прошла почти неделя, прежде чем Баки прибыл. Каждый день этой недели приносил новых людей, и каждый день Брэйди наблюдал, как Бак бродит возле ворот, ища лицо, которого там не было, возвращаясь в хижину даже тише, чем раньше. И вот Баки здесь, и он болен. Очень болен. Логически Брэйди понимает, что если Баки умрет, Бак не будет реагировать так, как большинство мужчин. Он не будет пить или ввязываться в драки. Он будет продолжать идти вперед, потому что это то, что он делает. Но Брэйди также знает с холодной уверенностью, что Бак больше не будет Баком. Эта часть его исчезнет навсегда, и вместо того чтобы потерять одного человека, 100-я потеряет двоих. Брэйди чертовски устал терять людей. Он должен был бы уже привыкнуть к этому, но для Бака и Баки, для того непонятного чувства, которое Брэйди не осмеливается признать, это кажется невероятно жестоким. Баки издал тихий стон, и Брэйди наклонился вперед. Он снял влажную ткань со лба Баки, окунул ее в ведро, отжал и снова положил на место. — Ты только не смей умирать, Иган, — пробормотал он. — На кону не только твоя жизнь. Баки нахмурился, и его глаза приоткрылись. Однако в них не было узнавания, только странный, наполовину сдерживаемый страх. — Бак, — прохрипел он. — Где Бак? — С ним все в порядке, Баки, — сказал Брэйди как можно мягче. — Он спит. Баки, казалось, не услышал его. — Нужно помочь ему. Не могу сидеть здесь… он не знает, каково это там наверху. Должен был сказать ему… — Он нахмурился и попытался сесть, откидывая тонкое одеяло. — Эй, эй, стой! — остановил его Брэйди. Это было несложно; в его нынешнем состоянии Баки был слишком слаб, чтобы сопротивляться. — С Баком всё в порядке, ты слышишь? Он не летает. Слова не имели значения. Баки покачивал головой, его глаза стеклянные и потерянные. Все это одновременно страшно и больно, и Брэйди едва сдерживается, чтобы не отвести взгляд. — Я должен был остановить его… — Голос Баки стал теперь тише, почти побежденным. — Я должен был… Я пытался. Прости, Бак. Прости, пожалуйста… — Слеза скатывается по его щеке, дыхание хриплое, прерывистое. Черт побери. Это намного хуже, чем мог предположить Брэйди. Маленькая, эгоистичная часть его хочет разбудить Бака, но мысль о его усталости заставила его остаться на месте. Он никогда не был силен в эмоциях, но старался говорить тихо и нежно для Баки, пытаясь успокоить его. Тем не менее, потребовалось почти полные два часа, чтобы Баки снова заснул, и даже тогда его сон прерывали едва различимые извинения смешанные с именем Бака. Несмотря на свое обещание, Брэйди искушен дать еще пройти еще одному часу, но это напрасно. Почти сразу после истечения двух часов, он услышал звук шагов и поднял глаза, чтобы увидеть Бака. — Как он? На мгновение Брэйди захотелось солгать, но в чем смысл? — Он спрашивал о вас, — тихо ответил он. Это правда, хоть и не вся, но Брэйди не уверен, насколько Бак знает о том, что Баки упоминал в своем бреду, и это не его секрет, чтобы рассказывать. На лице Бака промелькнуло непонятное выражение, но он кивнул. — Спасибо, Брэйди. — Всегда пожалуйста, сэр. — Брэйди не стал скрывать скрытый смысл за этими словами. «Ты нужен ему, и нам тоже». Бак легонько похлопал его по плечу, но ничего не ответил. Хотя, зная его, это, вероятно, и было ответом. На улице начинало темнеть, и у Брэйди заурчало в животе, напоминая, насколько он голоден. Ему нужно поторопиться, если он собирается успеть встать в очередь за ужином. Тем не менее, что-то заставило его остановиться у двери и обернуться. Бак сидел у кровати Баки, и рука Баки была сжата в его руке. Даже отсюда Брэйди мог видеть, как тревога постепенно исчезает с лица Баки, пока Бак тихо говорит ему слова, которые слышат только они. Брэйди отвернулся и тихо вышел на холодный ночной воздух. Есть в этом мире некоторые вещи, которые он никогда не поймет. Может быть, просто, это не имеет значения.