give me the keys to your hiding place

— Дайэн, сейчас шесть сорок пять утра, — первое, что Гарри слышит от Дэйла тем утром, и ему требуется секунда, чтобы понять, что в комнате больше никого нет. — Я надеюсь, что микрофон на этом диктофоне такой же чувствительный, как заявлено в рекламе, потому что я стараюсь вести себя как можно тише, чтобы не разбудить шерифа Трумэна, — Гарри держит глаза закрытыми из чистого любопытства, потому что, очевидно, Дэйлу есть что сказать, и он не хочет, чтобы Гарри услышал. Он не понимает, почему Дэйл не заметил, что он уже проснулся; возможно, это проверка. Гарри в любом случае молчит, слишком заинтригованный, чтобы поступить иначе. — Полагаю, мы с тобой можем обойтись без формальностей, Дайэн, — говорит Дэйл, — потому что он здесь, в постели со мной, после ночи, которую можно описать только как потрясающую, — он делает паузу. — Ну, по правде говоря, наверное, есть много других слов, но я постоянно возвращаюсь к этому, — Гарри одновременно гордится собой и немного обеспокоен; он не уверен, что Дэйл не собирается рассказывать, кем бы ни была Дайэн, подробности того, что произошло. Его не совсем радует перспектива поделиться этой информацией с кем-то, кого он не знает. — Я чувствую себя ошеломленным, — говорит Дэйл. — Все это возникло из ниоткуда, как внезапный шторм на гладком и спокойном озере, — не то чтобы я привык к постоянному спокойствию, как ты знаешь. Я никогда не ожидал, что Твин Пикс захватит и окружит меня так легко, что кажется, что я всегда должен был быть здесь, — он нежно проводит пальцами по волосам Гарри, настолько легко, что кажется, будто Дэйл все еще пытается его не разбудить. — У меня определенно такое чувство, будто мне всегда суждено было оказаться в этой постели, с Гарри рядом со мной, — Дэйл делает паузу. — Однако, если мы были такими громкими, как я подозреваю, я бы не удивился, если бы мне настоятельно порекомендовали поискать жилье в другом месте. Эта часть полностью верна. Любой, кто остался вчера вечером в Грэйт Нозерн, наверняка получил очень интересное впечатление от Твин Пикса. Гарри по натуре не громкий, но он не мог сдержаться, просто хотел всего этого настолько сильно, что кричал. Все казалось таким правильным, легким, как дыхание, совершенно естественным. Ему даже в голову не пришло, что есть еще кто-то, кто может услышать, кто-то еще во всем мире, и он знает, даже не спрашивая, что Дэйл чувствовал то же самое. Возможно, Дэйла удастся убедить позавтракать где-нибудь в другом месте. — Дайэн, — сосредоточенно говорит Дэйл, — у тебя был когда-нибудь момент такой совершенной ясности, что казалось, что мир открылся тебе, как будто это кристалл, драгоценный камень, на котором ты можешь видеть каждую грань, каждую деталь, каждый отдельный аспект, и в этот момент ты точно знаешь форму своей жизни, форму, которую она примет? Может быть, это больше похоже на сосульку, потому что жизнь такова: наши планы меняются, а наши миры развиваются. Но это... Дэйл надолго замолкает, прежде чем продолжить. — Я видел свою жизнь, Дайэн. Я видел все, чем я был, и все, чем становлюсь. Я видел, что прибытие сюда означало возвращение домой. Это был долгий путь, который привел меня сюда, и все во мне не было бы прежним, если бы я не пошел по нему. Но вот здесь все и заканчивается. Это то, что я искал все это время. Сердце Гарри сжимается. Он задается вопросом, действительно ли Дэйл этого не видит, не видит того, что произошло; он знает, что время, прошедшее с тех пор, как он встретил Дэйла, по большому счету ничтожно мало, но, черт возьми, так не кажется. Кажется, что весь мир перевернулся, когда появился Дэйл. Дэйл мог подумать, что он приехал, и его затянуло, но все в мире Гарри изменилось настолько фундаментально, что кажется, будто Дэйл вырезал в нем свое собственное пространство, вписался в него, переставил все так плотно, что теперь он стал его неотъемлемой частью; Гарри уже знает, что, когда он уйдет, дыру, которую он образовал, будет невероятно сложно заполнить, если вообще возможно. Если Дэйл принадлежит этому месту, то это не потому, что он случайно наткнулся на совершенство. Он сделал что-то абсолютно новое из того, что нашел, и до сих пор Гарри не видит в этом проблем. Многие, многие, многие события научили Гарри тому, что он полный идиот, который влюбляется в мгновение ока. Он уже знает, что это происходит снова. Дэйл тяжело вздыхает. — Я не могу продолжать обманывать себя, думая, что будет достаточно оставить это место, пока я не уйду в отставку, что мне придется ждать, пока моя жизнь почти закончится, чтобы оказаться там, где я должен быть. Если Гордон предложит отменить моё отстранение, я... Гарри напрягается, ожидая окончания предложения, но Дэйл внезапно замолкает. — Дайэн, — говорит Дэйл, кажется, слегка раздраженно. — Я только что понял, что Гарри не спит и слушает, хотя и притворяется спящим. — Ты ведь не собираешься отправлять это в ФБР, да? — осторожно спрашивает Гарри после того, как Дэйл выключил диктофон. Есть вещи, которые правительству действительно не нужно знать, и Гарри не совсем уверен, что Дэйл знает, где проходит грань. — Два комплекта кассет, — говорит Дэйл и, верный своему слову, вытаскивает кассету из диктофона, берет другую и вставляет вместо предыдущей. — А еще иногда я просто не включаю диктофон. Он служит устройством для высказывания моих мыслей. — Справедливо, — говорит Гарри, когда Дейл ставит диктофон обратно на тумбочку; ему приходит в голову, что не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к новым странным вещам, которые делает Дэйл. Конечно, если бы он уделял время каждой новой странности, он бы никогда не успел сделать ничего другого. Дейл поворачивается на бок, обнимая Гарри за талию. Он колеблется мгновение; Гарри чертовски не терпится услышать то, что он хочет сказать, но он уверен, что говорить в диктофон намного проще, чем кому-то в лицо. — Я говорил серьезно, — наконец говорит Дэйл. — Я знаю, — говорит Гарри; возможно, это не очень хороший ответ, но сейчас есть только такой. — Ты не закончил предложение. — Если Гордон предложит отменить мое отстранение, мне придется очень хорошо подумать над своим ответом, — вздыхает Дэйл. — Это намного сложнее, чем я когда-либо ожидал. — У тебя всегда есть работа со мной, — говорит Гарри, позволяя остальному остаться невысказанным. Он делает паузу на мгновение, прежде чем добавить: — если ты думаешь, что этого будет достаточно. Дэйл отворачивается от него, заложив руку за голову. — Гарри, ты знаешь, что наполняет меня глубочайшим удовлетворением? — Кофе? — спрашивает Гарри, просто чтобы побыть мудаком. — Это первое место в списке, — признает Дэйл. — Больше всего меня радует вид на небо. Я люблю закат, восход солнца... — он поворачивается и снова смотрит на Гарри. — Ты знаешь, что в Твин Пиксе самые потрясающие звезды, которые я видел лет за двадцать? То, что я приехал откуда-то еще и наслаждаюсь чем-то красивым, не означает, что мне постоянно нужно что-то новое, — Дэйл пристально смотрит ему в глаза тем напряженным взглядом, от которого Гарри очень трудно оторваться. — То, что мне нужно, — это стабильность и надежность, ни больше, ни меньше. Ни одно из этих качеств не делает вещь менее желанной или менее ценной. Гарри понятия не имеет, что сказать. Всего этого слишком много, больше, чем он может вместить в себя сразу; вместо этого он просто целует Дэйла, надеясь, что этого достаточно. — Надеюсь, ты не планируешь сегодня пойти посмотреть на восход солнца, — говорит Гарри, когда они расстаются. Дейл переворачивается, поднимается и обхватывает Гарри руками. — Я прекрасно вижу его отсюда, — говорит он, наклоняясь и снова целуя его. Да, Гарри почти уверен, что его сердце действительно живое. Однако на этот раз он думает, что, возможно, нашел кого-то, кто хорошо о нем позаботится.