Придворный евнух

Империя Кхантар располагается в центре самого южного из четырех континентов Кириадора. Это самое могущественное и богатое государство из всех, ныне существующих в этом мире. Процветание ему обеспечивают успешные захватнические войны, которые Кхантар ведет уже более 300 лет, а также плодородие его центральных земель, где в год собирают по 8 урожаев. Благодаря своему расположению, Гаэмор, континент, на котором находился Кхантар, никогда не знал зимы и холода. Но Кхантар – это не только большая, хорошо обученная армия и трудолюбивые земледельцы, это еще и оплот наук и ремесел. Его столица с одноименным названием – это крупнейший город в мире, служащий домом для тысяч скульпторов, художников, врачей, инженеров, алхимиков и магов. Здесь расположена Великая библиотека, являющаяся центром изучения всех известных наук. Маги и алхимики здесь хранят и приумножают великую мудрость о том, как устроен Кириадор, врачи ищут новые способы излечения людских недугов, и еще много пытливых умов работает над тем, чтобы нести людям свет Истины. Правит этим великим государством династия Лонзитониев, чьи предки огнем и мечом покоряли соседние народы. Нине страну возглавляет Великий Император Аврелий ІІ. Как и положено Императору, его гарем насчитывает 400 наложниц, помимо 15 жен. Прежние Императоры почти всегда включали в свой гарем и юношей, привезенных со всех краев империи, но Аврелия они совершенно не привлекали. Чего, впрочем, нельзя было сказать о его сыновьях, коих у правителя было 29. При императорском дворе издревле существовала традиция покупать для юных принцев особых наложников. Для этого на невольничьих рынках выбирался мальчик 10 лет, которого 5 лет готовили к этой должности. Для начала он проходил операцию полного оскопления. Это делалось для того, чтобы принц не терял своей мужественности, деля ложе с парнем, что считалось тяжким грехом. Затем его обучали придворному этикету, аристократичным манерам, пению, танцам, философии и литературе. Также его учили всевозможным изысканным ласкам, которыми он должен был ублажать своего Господина. Придворные алхимики разрабатывали для него курс эликсиров, повышающих чувствительность тела и не позволяющих ему, как это часто бывает у евнухов, полнеть, сохраняя тело прекрасного парня. Также в возрасте 19 лет такой наложник проходил серию магических обрядов, избавляющих его от старения на 10 – 12 лет. На выходе получался нежный и чувственный мальчик, который мог одинаково хорошо, как позаботиться о сексуальных потребностях принца, так и порассуждать с ним о природе бытия или обсудить великие произведения искусства. *** 5 лет назад Главный смотритель императорского гарема придирчиво осматривал привезенных сегодня утром с рынка рабов мальчиков. Его взор задержался на блондине с голубыми глазами и кудрявыми волосами. От остальных кандидатов он отличался необычайно светлой, почти алебастрово белой кожей. – Повернись, – приказал мужчина. Мальчик послушно повернулся к нему спиной. Придворный еще раз прошелся рукой вдоль его позвоночника, убеждаясь, что с ним все в порядке, напоследок несколько раз пощупав голые ягодицы. – Этот подходит, счет оплатит придворный казначей, – сказал он купцу, который привез их сюда. – Как тебя зовут? – спросил он у мальчика. – Аэнеас, Господин, – ответил тот. – Тебе оказана великая честь, Аэнеас. Ты станешь наложником одного из сыновей самого Императора. – То есть, я буду жить в Его дворце? – спросил не верящий своему счастью ребенок. – Да, малыш, но сначала тебя надо будет… немного улучшить, и многому обучить. – А что значит улучшить? – с искренним удивлением спросил Аэнеас. – Как ты знаешь, мужеложство это страшный грех, но принцам иногда хочется провести время не только с наложницами. Потому, чтобы не гневить богов, тебе удалят твои мужские органы, – будничным тоном ответил чиновник. – Это будет больно? – спросил, занервничав, Аэнеас. – Нет, ты ничего не почувствуешь. Тебя усыпят специальными снадобьями, и когда ты проснешься, все уже будет сделано. Первым делом Аэнеаса отвели в купальню для прислуги, где тщательно вымыли. Затем его ждал операционный стол. Вокруг него придворный маг уже начертил рунный круг для ритуала исцеления после операции. Аиниэль выпил неприятно пахнущий эликсир, протянутый ему, после чего сознание быстро покинуло его. Когда же он проснулся, то не сразу почувствовал, что что-то в его теле изменилось. Не было боли, которую он ожидал. Но не ощущалась не только она. Потрогав трясущейся рукой себя между ног, Аэнеас обнаружил, что его промежность, там, где еще утром были член и яички, сейчас была идеально гладкой, как, будто их у него не было вовсе. Когда он смог сесть, то увидел врача и мага, все это время, молча наблюдавших за ним. – Можешь посмотреть на себя в зеркало, – указал маг на предмет мебели, установленный перед столом. Аэнеас посмотрел на свое отражение. Между ног остался только слегка заметный маленький шрам чуть ниже небольшой дырочки мочеиспускательного канала. Все выглядело так, будто он таким родился. На невольничьем рынке ему несколько раз доводилось видеть евнухов, но у них там всегда был довольно крупный, уродливый шрам. Мальчик провел подушечками пальцев по своей промежности еще раз. Ощущения были необычные, как будто кожа на месте операции стала более чувствительной. Когда он коснулся отверстия мочевого канала, то на секунду почувствовал, как будто там… немного щекотно. Это странное чувство возникло также в животе. Аэнеасу в первый миг это показалось даже немного приятным. – Несколько недель там может чесаться, это нормально, – сказал врач, – тебе будут четыре раза в день наносить на место операции специальную мазь. Главное, мальчик, не чеши, а то могут быть проблемы. После этого, так и не выдав ему одежду, которая наложнику отныне не полагалась, его отправили в выделенную ему комнату. Для ребенка, рожденного рабыней и выросшего на невольничьем рынке, столько личного пространства было чем-то немыслимым. Аэнеас привык жить в тесном бараке вместе с другими рабами, где не всегда была возможность даже поспать лежа. Он удивленно мерил комнату шагами, но так как считать умел только до двух, то быстро забросил эту затею. В комнате была кровать, небольшой столик и стул, на полу лежал мягкий ковер. Напротив кровати у стены стояло зеркало в полный рост человека. Привыкший чувствовать под вечно босыми ногами песок, осколки битой посуды, камни и грязь, Аэнеас долго ходил по нему, удивляясь тому, насколько это приятно, когда ничего не колет и не царапает голые подошвы стоп. Комната находилась на втором этаже дворца Императора, и имела также небольшой балкончик. В этой части дворца жили в основном придворные чиновники. Выйдя на балкон, нависающий над внутренним двориком, он увидел в его центре большей фонтан, украшенный скульптурами неизвестных ему животных. Вокруг были высажены зеленые кусты, обрамляющие дорожки, по которым неспешно прогуливались люди в дорогих одеяниях. Аэнеас прилег на кровать, утомившись после всего, что с ним в этот день произошло. Постель оказалась настолько мягкой, что от непривычки мальчик в первую секунду даже вскочил, испугавшись, что он что-то сломал. Но затем, убедившись, что все в порядке, он снова лег и незаметно для себя задремал. Разбудил его слуга, принесший обед. Взглянув на поднос в его руках, Аэнеас был поражен. На тарелке лежали сочные куски жареного мяса, источающие такой вкусный аромат, какого, но не знал за всю жизнь, какое-то незнакомое ему блюдо из тушеных овощей, салат и свежий хлеб. Раньше Аэнеас ел только постную пшеничную кашу, которую выдавали два раза в сутки, так что сейчас он почти растерялся. Мясо он вообще видел сейчас второй раз в жизни. Слуга поставил еду на стол и вышел. Но перед этим украдкой все, же пробежался взглядом по голому мальчику, лежащему на кровати. Аэнеас сел за стол, но тут в комнату вошел другой мужчина. Он был невысокого роста, средних лет, немного полноватый и с лысой головой. – Аэнеас, я твой учитель придворных манер. Ты должен обращаться ко мне Господин Центилий. – Слушаюсь, Господин Центилий, – ответил вставший из-за стола Аэнеас. – Садись, ты, наверное, голодный. Для начала я научу тебя, как правильно обращаться со столовыми приборами. И так, всего их существует три вида: вилка, ложка и столовый ножик. Ложка бывает обычной и десертной. Вилка и ложка должны лежать справа, а ножик – слева. Сейчас бери вилку и нож, – начал урок Центилий. Аэнеас послушно взял, что было велено, и вопросительно посмотрел на него. – Вилкой необходимо наколоть мясо, а ножом отрезать маленькие кусочки, – сказал учитель. Аэнеас отрезал, как ему, казалось, маленький кусочек, но Центилий мягким жестом остановил его и разделил отрезанный кусок напополам. – Я понимаю, ты привык, есть быстро, чтобы ребята посильней не отобрали, я сам когда-то был таким, как ты, но здесь тебе спешить некуда, – сказал он. Когда половина мяса была съедена, Центилий приказал взять ложку. – Основное блюдо полагается, есть с гарниром, – он указал на тушеные овощи. Последним уроком на сегодня от Центилия было чаепитие. – Чашку надо держать за ручку в правой руке. После того, как ты поднял её с блюдца, полагается поднести её к лицу и вдохнуть аромат, затем подуть на неё, и только потом сделать маленький глоток, в конце поставив её обратно на блюдечко, – напутствовал он Аэнеаса. После обеда мальчик вновь на несколько часов оказался предоставлен самому себе. Как ему и говорили, между ног начал ощущаться сильный зуд. Кожа там как будто стала горячее остального тела, и Аэнеас чувствовал, что она просто горит. Он несколько раз чуть не нарушил запрет, пытаясь хоть как то избавиться от дискомфортного ощущения. В итоге все, что ему осталось, это лечь на кровать и сильно сжать ноги. К счастью, в какой-то момент к нему вновь зашел слуга, державший в руке емкость с белой мазью. На вид он был почти ровесником Аэнеаса, может чуть старше, только у него были темные волосы и веснушки на лице. Как и вся дворцовая прислуга, он был одет в короткую набедренную повязку из белой ткани. – Пожалуйста, сядь на кровать и раздвинь ноги, – сказал он. Аэнеас сел и взглянул в зеркало, о котором он почти забыл. Слуга опустился на колени и зачерпнул мази, начав аккуратно размазывать её между ног мальчика. Когда холодная, вязкая субстанция коснулась его тела и начала покрывать горящий участок кожи тонкой пленкой, Аэнеас от облегчения застонал в голос. Нежная рука продолжала скользить по его гладкой промежности, делая круговые движения. Когда он касался маленькой розовой дырочки в центре, массируя её, то в животе Аэнеаса вновь возникало ощущение, как будто его изнутри щекочут. Он сейчас точно не мог сказать, приятно это или нет, но с каждым разом хотелось, чтобы его там гладили подольше. Он заворожено наблюдал за всем этим в зеркале, когда слуга отвлек его робким вопросом. – Это было больно? – тихонько спросил он. – Нет, я спал, когда меня оскопили, – ответил Аэнеас. После этой процедуры к нему вошел тот самый человек, который купил его, вместе с несколькими слугами. – Надеюсь, тебя не смущает твоя нагота? – спросил он. – Я к этому привычен, Господин. На рынке рабов часто заставляют раздеваться перед покупателями, чтобы те убедились в здоровье товара – сказал Аэнеас. – Прежде, чем допустить тебя к принцу, нам нужно научить тебя многим вещам, что мы сейчас и начнем, – сказал смотритель.