Опасно сладкий

Чонгук помогает временами хёну, занимая должность в его аква-центре инструктором по плаванию, когда начинаются незапланированные и внезапные проблемы. Чаще всего это касается каких-то экономических нюансов или просто нехватки рабочей силы. Помогать с этим нетрудно — Чонгук буквально учится на финансово-экономическом, так ещё и любит плавать. Всё просто идеально. Однако недавно Сокджин сообщил, что нашёл идеального работника. В Чонгуке не было нужды первые два месяца. Но вот, вчера хён позвонил, попросив побыть инструктором для детей ещё некоторое время, пока ребята привыкают к (цитата) «страшному работнику, чей… вид… не внушает особого доверия, ну понимаешь». Чонгук не совсем понял поначалу, решив, что новый инструктор оказался каким-то мерзким дядькой, пока не… пока не увидел его. Оу. Он не мерзкий дядька. К сожалению, от этого не лучше. — Знакомься, Чонгук. Это Тэхён. Он будет заниматься пока взрослыми пловцами. Как видишь, — Джин хлопает новенького по плечу, — он оборотень… — щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить, — кого ты там говорил? — спрашивает у Тэхёна. — Белой акулы. — Белой акулы! — повторяет радостно Сокджин. Чонгук мрачнеет.

Какого чёрта?

— Не мудрено, что его боятся, — говорит Чонгук шёпотом Сокджину, чтобы парень позади их не услышал. — Почему ты принял на работу… оборотня? И почему бы не выдру там, раз уж на то пошло? Или дельфина? — Чонгук, Тэхён хороший малый. Не беспокойся. — Малый? Он?! — Да, малый. Ну а людям просто нужно привыкнуть, — Сокджин говорит громко. Чон вздрагивает. Он боится повернуть голову и встретиться взглядом с хищником, который сейчас ещё более опасный тем, что может и на суше достать. — Помогай ему. Раз в неделю проводите занятия вместе, — предлагает Сокджин. — Если Тэхён быстро освоится — тебе же лучше, — улыбается Чонгуку. — Белая акула, Джин-и, — сквозь стиснутые зубы говорит Чон, притворно улыбаясь. — Да, ещё какая, — хён смеётся. — Он вообще в огромную акулу может превратиться! — Не надо подробностей, — шипит Чонгук. Он опять чувствует закрадывающий льдинкой страх, подкрадывающийся по спине вверх, считающий позвонки. Чон боится повернуть голову. — Всё нормально? — глубокий голос нарушает тишину. Чонгук неловко улыбается, переводя короткий взгляд на Тэхёна. Его глаза застывают на месте, изучая губы другого. Чонгук оставляет там пронзительный взгляд, потому что Тэхён скалится, оглядывая его. Но оскал там у него, смешок или улыбка — Чонгук неотрывно смотрит на его зубы, заострённые на концах как у реальных акул. Боже. Наверное, с ним больно целоваться. — В порядке? — спрашивает Тэхён, так и не дождавшись ответа. «Нет», — проносится в мыслях Чонгука. — Да, — выдаёт в реальности. Однако мелко дрожит. — Не бойся, — Тэхён говорит спокойно. — Я не укушу, — шёпотом и с клацаньем в воздухе зубами. Этот звук… он был очень громким!

Чонгук… Чонгук ему не верит!

Оборотни в их мире распространены сейчас. Разные виды можно встретить в любой сфере деятельности. Система профессий старается быть гибкой и пластичной для всех в обществе, из-за чего ограничения некоторых кадров и не касаются. Не то чтобы быть в группе плавания у оборотня белой акулы — круто. Это всё ещё звучит опаснее больше, чем весело. Чонгуку кажется, что подобным видам лучше в сферу развлечения не лезть. — У тебя занятия через час, — говорит Чонгук, смотря на Тэхёна, который идёт в сторону бассейна, снимая на ходу верх. — Эй! — кричит. Но уже поздно. Тэхён с размаху прыгает в воду. Чонгук стоит у бортика, теряя по крупицам всю уверенность в успешности сегодняшнего занятия ребятам из средней школы Мёнвон, по мере того, как Тэхён частично превращается, становясь на порядок больше в размерах. — Ну не сожрёт же он тебя, — говорит сам с собой Чонгук, медленно опускаясь в воду. На самом деле, Тэхён эстетически хорошо сложен. Его акулья сущность смешивается с человеческими чертами в относительно красивых проявлениях. Он в воде (судя по тому, как оценивает взглядом Чонгук) может увеличить манёвренность за счёт ластов. Один из главных на спине выпирает, будто раскрывается с позвонка, соединяясь в острую пластину. У Тэхёна глаза абсолютно чёрные в воде, а ещё он становится бледнее, будто кожа частично меняется, становясь обтекаемой. И человеком он тоже красивый. Однако дело в его ауре! — Ребята, сегодня занятия пройдут с моим коллегой, — Чонгук показывает на Тэхёна рядом. — Он следит за порядком, так что не шалите, — улыбается. — Я серьёзно. Не шалите, — добавляет тише. Дети неотрывно смотрят на Тэхёна, разинув рты. Тот на это прокашливается. — Поиграем в догонялки? — спрашивает он. — Нет! — разом отвечают все. Даже Чонгук. Тэхён смеётся. Чон удивлённо смотрит на него. По истечении времени Чонгук всё больше замечает за Тэхёном неоднозначные, другие черты. Он, хоть и скалится, чаще молчит. Тэхён роняет странные, бесчеловечные фразочки, но никогда их не комментирует чем-то большим. Они с Чонгуком и не общаются-то сильно. А на совместных занятиях Чонгук теперь замечает, как старательно Тэхён следит за порядком и безопасностью ребят. Спрашивает после о некоторых приёмах общения, узнаёт что-то об индивидуальных проблемах учеников. Чем чаще говорит с ним Чонгук, тем меньше он дрожит при общении. Взгляд на острые зубы больше не вызывает желание остерегаться.

После одного дня всё вообще с ног на голову перевернулось.

Сокджин расплачивается за чачжанмёны. Чонгук в это время открывает упаковку своего соуса. Ему не удаётся, так как надреза у неё нет. Рядом Тэхён одним укусом там чуть ли не половину в себя вливает. — Хотел бы я такие зубы, — говорит Джин. Он протягивает Чонгуку ножницы. — Наверное, с ними иногда неудобно и… стоматолога ещё искать… — Чонгук отвлечён, он обслюнявил упаковку. Пальцы соскальзывают, когда он клацает ножницами. — Ай, — выдаёт, почувствовав острую боль. На пальце маленькая, но глубокая царапина. Идёт кровь. Чон вздыхает. — Ох, будь осторожнее, — Джин качает головой. — Чонгук, — Тэхён подаёт голос, резко хватая его за запястье раненой руки, повернув парня к себе лицом. — Кровь идёт, — глаза акулы чернеют. О… боже. Лицо Чонгука, когда Тэхён с тёмными глазами своей акульей сущности раскрывает челюсть, показывая все зубы, засовывает палец внутрь, продемонстрировав прелести, закрывая рот… Выражение этого лица нельзя описать словами. — А! — запоздало кричит Чонгук. — Принесу аптечку, — Джин абсолютно спокоен. Он встаёт, выходя из комнаты персонала. — Хён, — беспомощно вслед пищит Чонгук. Тэхён всё ещё держит палец Чонгука во рту. Чон там уже ничего не чувствует. Первое время из-за удивления так и кажется. Однако потом Чонгук видит, что Тэхён прикрывает глаза, стараясь сосредоточиться на том, чтобы держать рот открытым. С губ медленно стекает струйкой слюна. Чонгук чувствует язык Тэхёна на своём пальце. Тот тщательно облизывает вокруг ранки. И зубы… Тэхён вообще не касается его пальца зубами. Сидит с тёмными как у хищника глазами, поглощает чужую кровь, пускает слюни на него. Такой осторожный и по-своему заботливый. Последнее приобретает насыщенные краски, когда Сокджин приходит с аптечкой, а Тэхён, осматривая ранку Чонгука и бинт, злобно смотрит на ножницы, прямо перед глазами самого Чона засунув металлическую часть в рот, клацнув зубами и… да, разломав её. Но… Но сейчас… Чонгук, увидев эту мощь, ощутив на себе щепетильность колоссальной силы, которую Тэхён пытается обуздать в отношении других, начинает думать, что… вау? Это чувство риска и непередаваемого страха, перемешанного с волнением в сердце, начинает впоследствии вызывать неопределённые чувства, когда Тэхён показывает зубы. «С ним больно целоваться?» — Чонгук уже не спрашивает с дрожанием.

Его это теперь реально интересует.

А каково это? Быть в его немой власти над ситуацией, держаться на одной доверительной цепи, за которую Тэхён держит себя сам. Как это — ощущать на языке его зубы? Обводить кончиком каждый клык, пересчитывать их во время поцелуя; мычать со стоном, когда при отталкивании он укусит за кончик языка несильно, возвращая обратно. А… а какой с ним секс? Когда он за спиной, хватает в воде за шею, проводит острыми зубами по коже, обдавая горячим дыханием. Чонгук внезапно ловит себя на мысли, что ему нравится чувствовать себя в ловушке белой акулы Тэхёна. — Ты не идёшь? Чонгук ждёт его сегодня, потому что хочет невзначай пригласить на свидание. Однако Тэхён всё ещё в воде. Он качает головой, мол, нет. Его глаза становятся ещё чернее. — Мне надо остудиться, — говорит акула. — Остудиться? — Чонгук хмурится. — Да, — Тэхён подплывает к бортику, поднимая подбородок, когда Чонгук опускается рядом, чтобы тоже нырнуть. — Я схожу с ума. Мне не помешает, — шёпотом. Как будто это секрет. — О, какое совпадение, — Чонгук щурится с улыбкой. — Похоже, я тоже схожу с ума. Тэхён пронзительно смотрит на него. Он наклоняет голову набок. Чонгук оказывается на одном уровне, когда медленно погружается. На нём нет привычного верха униформы. Чон отталкивается от бортика, подплывая к середине бассейна. Тэхён плывёт в сторону, чтобы начать нарезать круги вокруг него. Ох. Это привычка акульей сущности Тэхёна. Он и не думает о том, что это вообще о чём-то скажет сейчас. Но вот, Чонгук: абсолютно красный, смотрит на него с немым восхищением во взгляде, предвкушением момента, облизывающий губы с шёпотом: — Представим, что я просто рыба? Тэхён хлопает глазами. — Мне съесть тебя? — спрашивает он, поддразнивая. Как и всегда. Сейчас Чонгук опять скажет, что Тэхён страшный и… — Да, пожалуйста. Съешь меня. Что? Очередь Тэхёна зависать минутами. Отличие от первых стадий их знакомства в том, что сейчас разрешение на действия имеет примерное представление продолжения. Сразу у обоих. Тэхён и не надеялся на то, что сама его сущность вызовет какие-то чувства в Чонгуке. Сам же Чон подумал, что такой оригинальной личности вряд ли противопоставит собой что-то равноценное. Но в манере хищника и добычи всё более односложно. И просто. Тэхён целует его осторожно, стараясь не цеплять зубами что-то. — Нет, давай ещё, — Чонгук сам лезет без спроса, напирает, нажимает, исследует, стонет. Он крепко держится за плечи акулы. По сжимающимся пальцам Тэхён чувствует, что именно радует Чона. Осторожные и резкие укусы. Не настоящие. Чонгук в восторге, когда это на грани между лишением его языка и просто прикосновения. Чонгук стонет громче, когда любой участок кожи Тэхён с поцелуями покрывает контрольными укусами. Совсем лёгкими, мягкими. Это даже не укусы, просто лёгкое сжимание челюсти для ощутимости. Но Чонгук стонет, Чонгуку нравится. Наверное, Тэхён до какого-то момента во всей этой ситуации не совсем понимал, что происходит вообще. Стало очевиднее, когда Тэхён прижал Чонгука к бортику, пропихнул его наверх, усадив перед собой, а затем нырнул носом в пах. Чонгук кончил сразу, как Тэхён взял его член в рот, как только почувствовал тяжесть на языке и слегка расслабился, опустив на нижние зубы. Тэхён так удивился. Он настолько удивился; не знал, что стоило говорить тогда. Акула просто понял, смотря на покрасневшего Чонгука, шепчущего невнятные извинения за то, что сам тут всем наслаждается… Чонгук ему идеально подходит. По всем параметрам.

Работа после приобретает иные краски.

— Не улыбайся, — шепчет Чонгук, закрывая глаза. Краснеет, отворачиваясь. — Мы на работе. Ещё один взгляд на твой оскал и я не выдержу. — Продержишься до конца дня, — говорит Тэхён на ухо, наклоняясь ниже, чтобы взять мочку в рот и прикусить. Чонгук шумно выдыхает, утыкаясь лбом ему в висок.

Скажи кто-нибудь ему месяцами ранее, что он будет добровольно лезть в пасть белой акуле, он бы нервно рассмеялся.