Во все цвета

Для Тани бойкотирование Глебом практически любых вылазок из квартиры (а то и вовсе из комнаты), кроме самых необходимых, сюрпризом не было - новоиспечённый супруг постепенно становился нервным, если не сказать дёрганым, сутками отсиживался где-то у себя, выползал на часок, обводя кухню и жену тускловатым и не очень осмысленным взглядом, кое-как запихивал в себя что-нибудь, призванное сочетать ужин, завтрак и обед, и уползал обратно. Татьяна, осведомлённая об оборотной стороне медали изначально, предпочитала не спорить и вообще не комментировать, старалась засунуть в мужа еду, стоило тому появиться на горизонте, или засунуть самого мужа спать в зависимости от обстоятельств - тревожила лишь некоторая необъяснимость произошедшей перемены в общем настроении. Таня стоически не жаловалась, списывала всё на самойловскую тонкую душевную организацию и безропотно ходила по магазинам одна - иногда казалось, что одна-единственная, даже самая бледная улыбка, время от времени как-то забредающая на отрешённое лицо, разом окупает все странности в поведении обладателя этого лица: в таких случаях Таня улыбалась в ответ и разом забывала, что сумки бывают тяжеловатыми, и что видеть живущего с тобой в одной квартире человека хотелось бы немного чаще. Неважно - что-то в нём, грустном, иногда колко отшучивающемся и затянутом в свой неясный больше никому мир с головой, заставляло любить его только больше. И она любила. Чуть менее согласна с данной позицией была Лена, в частности, достаточно внезапно повстречав свою дочь, навьюченную очередными мешками, по пути из магазина - какого-то элемента в данной картине явно не хватало. -А где Глеб? Таня спокойно улыбнулась - в целом к нападкам на нерадивого главу семьи она была готова ещё изначально, а потому заранее предпочла поставить сумки на землю: такие разговоры короткими бывают редко. -Он дома, пишет песни с утра до ночи. Мам, я вообще стараюсь поменьше его дёргать - он действительно очень занят. К тому же... Ну, он не очень любит куда-то выходить - зачем мне его тащить против воли. Лена вгляделась в черты дочери попристальнее, словно ища там следы каких-нибудь глебовских проступков - при всём расположении к Самойлову моменты "не любит куда-то выходить" и "пишет песни с утра до ночи" понемногу начинали напрягать и вызывать достаточно логические вопросы о том, делает ли он вообще что-нибудь ещё. Однако, кроме всё того же нерушимого спокойствия и абсолютного равновесия в Танином лице ничего не отыскалось. -Пишет?- наконец предприняла следующую попытку Лена, косясь на увесистого вида сумки и снова возвращаясь к дочери. -Я бы сказала, что ему как мужу было бы не особенно проблематично хотя бы помочь сумки донести, но решать вам двоим, конечно. Если вам так удобно. Просто ты всё-таки поаккуратнее, ты можешь сейчас его разбаловать, а ходу назад тут нет - он, к тому же, с характером, и давать волю в полной мере тут опасно. Это я заранее говорю, чтобы ты потом не задавалась вопросом, что и почему идёт не так. -Всё очень даже так,- по-прежнему не сдавала позиции Татьяна, многозначительно поднимая пакеты обратно и ненавязчиво давая понять этим жестом, что на этом в общем-то всё. -Он всё-таки пишет не для развлечения, это его работа - а пока он работает, мне как нормальной жене заниматься хозяйством не то что бы очень сложно. Спасибо за заботу, мам, но у нас и в самом деле всё в порядке - меня такое положение вещей вообще бы полностью устраивало, если бы он меньше уставал и больше ел и спал. Он творческая личность, и мы его вряд ли когда-нибудь поймём - значит, и судить здесь не нам. ...Дома, впрочем, как и всегда в последнее время встречала тишина, словно в храме - оглядевшись, не обнаружив поблизости признаков мужа и для начала разобравшись с продуктами, Таня устремилась на поиски. Работа работой, но когда Глеб затихал, это иногда являлось далеко не лучшим предвестником. -Глеб? Я вернулась, ты дома? Ни ответа, ни привета - волей-неволей ощущая тревожный укол, Татьяна наконец решилась заглянуть в обитель новых песен, нажимая на ручку вечно запертой двери. "Творческая личность" не то сидела, не то лежала лицом в стол и щекой в тетрадку - оглядевшись и не обнаружив ни бутылки с водкой, ни аромата таковой, Таня немного отвлеклась от тревожных мыслей: судя по всему, он только спит. И судя по серьёзно-сосредоточенному, но сейчас не беспокойному выражению виднеющейся из-за каштановых кудряшек части лица, даже спит достаточно спокойно - Татьяна тронула мужа за плечо. -Глеб, тут же неудобно. Ляг лучше - ты ночью опять тут бродил? Глеб наконец соизволил поднять голову, окрыть глаза и ответить Тане сонно-непонимающим взглядом - та решила для начала сменить вопрос на более простой. -Ты сегодня ел чего-нибудь? -Я... нет, не знаю... нет, наверное,- наконец всё же определился с показаниями Глеб, и в самом деле уже достаточно давно за такими процессами не следящий и только протирающий глаза - Таня снова провела рукой по его плечу, затрагивая мягкие волосы. Иногда начинало казаться, что он сжигает себя без остатка, и рано или поздно сожжёт до конца. -Поешь может? Хоть немного. Глеб, судя по прояснившемуся взгляду, окончательно проснулся - в голубых глазах утвердилась решимость, по которой Татьяна уже научилась догадываться, что сейчас он снова куда-нибудь умчится, и будет очень хорошо, если это "куда-нибудь" обойдётся без "приземляющих напитков": подтверждая её догадки, он вдруг поднялся. -Нет, не сейчас. Мне в студию надо - вернусь к вечеру. "Вернусь и снова засяду тут на всю ночь" - это Таня тоже прекрасно знала, даже несмотря на оставленный напоследок прощальный поцелуй в щёку. И снова что-то внутри отказывалось на него обижаться. ...Когда Глеб перешёл в наступление даже против смиренного Саши, всем агатовцам окончательно стало ясно, что в голове "творческой личности" снова что-то происходит - обычным "встал не с той ноги" или ещё чем-нибудь в таком духе такие непримиримые вспышки уже не объяснялись. -Глеб, тут же есть шикарное совершенно оборудование, новое абсолютно,- мягко пытался донести свою истину Саша, глядя на мелькающие в глазах друга непривычно злые огоньки и не вполне понимая, что он такого успел сказать или сделать. -Запишем на нём - ну зачем нам с этим старьём возиться? Сам-то посуди... -Да!- налетел на него с новой силой Глеб, пока Вадим щурился и молча определял стадию конфликта. -К чёрррту всю шикарность - ты со своей этой новизной... Звук не тот вообще будет - понимаешь ты это, нет? Лишь бы чего-нибудь напихать во всё, что я делаю - надо, не надо, всё равно впихнём! Зачем - а чёрт его знает, а чтоб "модно" было, а что от этого звучит фиг пойми как, это уже кому надо! -Звук-то всё равно в итоге за мной,- холодновато напомнил о своих полномочиях звукаря Вадим, отчасти пытаясь притормозить раскручивающийся на глазах процесс - Глеб тяжело посмотрел на него исподлобья. Тяжело настолько, что что-то внутри на секунду ёкнуло. -Это я написал - ясно?- нехорошим голосом ответила "творческая личность", переходя на опасно-вкрадчивые нотки. -Если в совместных песнях я ещё могу что-нибудь дать поменять, то "Два корабля" моя полностью, и звучать она тоже будет так, как я её мыслю. Или в ином случае вы просто нахуй сейчас оба идёте и всё, а я как-нибудь и для себя самого что-нибудь напишу. Такая же тяжёлая пауза - из тех, какие можно почувствовать физически каждой клеточкой. Глядя на оппонентов, Глеб почувствовал себя в окружении - в тишину неожиданно вторглось жужжание вадимовского пейджера на столе. -Чего он там полдня уже бжикает, убери куда-нибудь от греха подальше,- колюче бросил Глеб, на этот раз поворачиваясь к брату - Вадим ответил многозначительно-усмиряющим взглядом. -Чё ты тут разошёлся-то, прямо как генерал какой-то! Не бесись. -А вы меня не бесите, я и не буду беситься,- прохладно заметил младший Самойлов - Вадим, впрочем, бросив неясно-нервный взгляд в сторону пейджера, только отмахнулся. Когда находит коса на камень, проще взять паузу. -Короче я пойду покурю, а вы тут сами разбирайтесь - на новое записывать, на старое... С вами так свихнёшься, что один, что другой. Козлов усилием воли удержался от саркастических комментариев по поводу того, что "что один, что другой" тут приемлемо кое к кому ещё - Глеб лишь сухо бросил вдогонку: -Бжикалку свою забери отсюда, главное! А то мы сами ещё раньше свихнёмся... Вадим демонстративно взял пейджер со стола, вкладывая в заключительный взгляд всю возможную выразительность - негромкий стук захлопнувшейся за ним двери утонул в очередной тишине. Глеб посмотрел в зеленоватые глаза Саши - чем больше в них виднелось этого спокойствия и какой-то внутренней кротости, тем ярче вспоминались все те моменты, когда Александр Константинович Фактов, пусть временами до ужаса занудный, но зато такой преданный и бескорыстный, мчал к ним обоим на выручку независимо от времени суток и прочих обстоятельств. Вспоминалось, сколько слёз было пролито на этого бесконечно заботливого человека, и сколько ночных глупостей он успел выслушать - и тем больше становилось стыдно, будто спала какая-то непонятно гневливая пелена. -Саш,- наконец как-то надтреснуто выжал из себя Глеб - к нему устремились всё те же миротворческие глаза. Ни тени обиды или упрёка. -Слушай, я сейчас чего-то загнул конечно - я не знаю... ты извини, правда. Мне пришлось поменять таблетки - с новых так крышу рвёт по поводу и без, что мама не горюй, сам видишь. А мне их пить месяца четыре минимум, чтобы стало ясно... в общем извини, серьёзно. Я тебя обидеть не хотел ни сейчас, ни когда бы то ни было. -Да что ты так уж, ладно тебе,- примирительно зашелестел Саша - сердиться на "творческий дух ансамбля", сейчас больше напоминающий провинившегося школьника, уже не оставалось никакого желания. -Ерунда это всё, честное слово... Ты с таблетками только поаккуратнее, а то это, знаешь, мало ли какие там ещё побочные эффекты полезут - а это всё ничего, разберёмся. Даже прекрасно зная, что Саша зла действительно не таит, Глеб знал ещё лучше, что это всё совсем не "ничего" - сейчас, обзаведясь семьёй, шагнув куда-то вперёд, ему меньше всего хотелось ощущать это выбивающее из-под контроля стремление кидаться на всех подряд на ровном месте. Он хотел сказать что-то ещё, даже много чего ещё, но вместо этого почему-то только молчал - молчал и к возвращению Вадима, успевшего немного проветрить голову и тоже слегка поостыть. -Ну и чего вы тут нарешали?- осведомился старший Самойлов, упрямо кладя "бжикалку" обратно на стол и снова поднимая глаза остальным - когда Саша начинал тащить в одну сторону, Глеб в другую, а где-то в голове, вообще-то говоря, намечалась ещё и третья, процесс работы над звуком слегка так затягивался. Саша вдруг улыбнулся - просто, но как всегда удивительно душевно. -Да решили, что Бог с ним уже - на старом так на старом. Глядишь, звук и в самом деле интереснее выйдет. Вадим перевёл подозрительный взгляд на брата - Глеб только сморгнул и отвернулся к окну.