Субботник

      На улице стояла прекрасная погода, сегодня в «ласточке» была уборка территории. Разумовский с недоверием взял садовые перчатки и надел на голову белую кепку. Сказать, что он ненавидем уборку на улице — не сказать ничего. До того как он попал в детский дом, Серёжа рос в квартире и о подметание листьев и собрании гнилых яблок он даже и не мечтал.       — Серый, нам назначили участок и без нас его никто не уберёт. — Волков улыбнулся и поцеловал парня в щеку.       Как же Серёжа любил такие моменты и как же они редко случались. Разумовскому вообще сказочно повезло в том, что Олега не усыновили, хотя попыток было много. Особенно в периоде от семи до тринадцати лет, но парня всегда возвращали и Серёжа долгое время не мог понять из-за чего. Пока Олег сам не раскрыл карты. Оказывается, что Волков не мог без своего, на тот момент ещё друга и поэтому постоянно изводил своих новых родителей. У Серёжи даже челюсть от такого рассказа отвисла. Олег действительно отказался от хорошей жизни из-за него?       — Серёж! — Волков протянул метелку Разумовскому, тот лишь не уверено взял её и со страдальчиским лицом пошёл на выход.       Сейчас на улице было прохладно и работать было хорошо. Парням выделили маленький участок за детским домам, где в основном никто и не бывает. В задачи ребят входило: подмести листву и убрать камни, которые какими-то магическим образом появлялись на дорожке, плюс мусор и окурки. Поначалу тут любили тусоваться курильщики, но позднее их начали палить и они сменили место на гаражи, возле детского дома, но иногда сюда все-таки захаживали курильщики, которые даже не заметили за собой следы.       — Кто вообще придумал эти листья? — Разумовский даже не подметал, а водил метлой, не захватывая при этом листья, а просто слегка колыша. Олег прекрасно понимал, что придётся все делать самому, но сейчас то Серёжу все равно надо как-то занять. — Олеж. — рыжий улыбнулся и положил метлу на землю, а сам направился к парню, что убирал камни. Он осторожно обвил его шею сзади и укусил за ухо.       — Разумовский, ты совсем страх потерял? — Слишком близко, настолько, что Волков слышит чужое и явно сбившееся дыхание. За семнадцать лет Олега могли вывести из строя две вещи: Разумовский и математичка — причём и первая и вторая вызывали лишь головную боль.       Серёжа тем временем слегко отодвинул ремень и выпустил заправленную футболку. Потом осторожно начал поглаживать по животу, груди, ключница приговаривая.       — Такой хороший и такой мой, даже не верится. — Рыжий улыбнулся и повалил парня на землю, благо листва смягчила падение.       — Серёж, не надо, а если спалят? — Олег попытался встать, но его остановила тощая ладонь, что схватила две его руки и вжал в землю, не давая парню пошевелиться, а тем более встать.       — Будешь сопротивляться, я тебе руки ремнем свяжу. — Серёжа улыбнулся, он знал, что Олегу это нравилось, но делать этого не собирался, слишком опасно, а вот Волкову от такого предложения уже сорвало башню.       Разумовский навис на парнем и начал целовать жадно и беспощадно, как он умеет, кусая чужие губы чуть ли не до крови. Раньше Олег противилчя этому из-за боли, а сейчас сам жить не может без этих укусов. Разумовский отстранился и заметил на губах любимого капли крови, ему всегда становилось неловко в такие моменты, но Олег вроде никогда не жаловался.       Волкова уже крыло не по-детски. Стало трудно дышать, а в голове осталось лишь «хочу», что было невозможно преодолеть. Плевать было на все, на безопасность, на то что их раскроют. Олег слегка приподнял туловище с листвы и сказал:       — Хочу попробовать. — Парень закусил нижнюю губу и почувствовал металлический привкус во рту. Он осторожным движением уложил ничего не понимающего Серёжу на траву. Обычно Разумовский всегда был в пассивной роли, так почему сейчас нет? Волков снял перчатки и откинул их в сторону, а потом осторожно начал стягивать спортивки. На момент он задержал дыхание, это был их не первый раз, но всегда было страшно? Олег не понимал это чувство. Вроде бы он любил Разумовского, но в такие моменты создавалось чувство чего-то не правильного. Волков попытался отогнать все ненужные мысли и начал целовать белоснежный бока. Сережа издал первый стон и закрыл рот рукой. Для него это было привычное, ведь парень был очень громкий. Олег же убрал руку парня и начал целовать тёплые губы, одновременно с этим отпустил резинку трусов. Одно касание такой родной руки и Серёжа чуть ли не заорал от удовольствия, но звук поглотил поцелуй. Олег отстранился и приблизился к бёдрам, несколько секунд он колеблился, но ведь Разумовский же делал ему приятно, так почему Волков не может? Олег слегка прошёлся языков вдоль головки и услышал лёгкий и тихий стон. Сережа уже закрыл рот рукой. Ещё касание и парень уже не может. Слишком хорошо, но Олег не останавливается. Собравшись с силами и с духом он берет кладёт член Разумовского в рот и начинает тихонько водить туда сюда. Парень вообще не представлял как это делать, но Серёжа вроде бы был доволен. Рыжий не удержался и толкнул бёдрами, загоняя член на всю длину. Волков не ожидал такого поворота и начал кашлять. Он оторвался от своего занятия и сел на землю, опустив голову вниз и пытаясь откашляться. Увидел испуганные глаза, Олег словно сказал взглядом: «Всё хорошо» — и он не соврал. Спустя пару секунд он вернулся к начатому. Сережа взял парня за волосы и начал контролировать темп. Парни уже были на пределе, им было хорошо, как никогда, но жизнь, видимо, решила, что не стоит им быть слишком счастливыми. За спиной Серёжи раздался мат и он обернулся. Это был тот самый Коровин, что вечно задирал его и устраивал тёмные.       — Волков, теперь понятно почему ты всегда защищаешь его. — Парень усмехнулся. — Вечером от задир спасешь, а ночью члены сосешь. — парень побежал в сторону детского дома.       Олег же первые несколько минут не мог понять произошедшего. Он будто бы выпал из реальности. Сережа пытался привести его в чувство, трепал за плечи, кричал, обнимал со слезами на глазах, но Олег не реагировал. Всё потерянно. Теперь от Разумовского не отстанут, а Волков не может находится все время рядом. Спустя несколько секунд Олег все-таки нашёл в себе силы и хрипло произнёс:       — Всё хорошо, давай продолжим уборку? — Парень улыбнулся и молча взял веник. Всё не было хорошо, все было ужасно. Крах всему и вся, но Серёжа не должен это понимать. Все это время они убирались молча. Не знали что сказать или боялись заговорить. Дометая последние листья, Олег улыбнулся. — Пошли в комнату?       Серёжа лишь молча кивнул и взял парня за руку. Все равно уже весь детский дом дом знает об их секрете, так зачем тогда притворяться. Олег сжал ладонь парня и они вместе отправились в свою комнату. Зайдя в детский дом, они начали ловить на себе злые взгляды. Сейчас парни чувствовали себя словно животными в вольер, на которых пришли посмотреть люди. Они почти дошли до комнаты, как вдруг Волков услышал:       — Олег, не хочешь мой пососать или тебе принципиально чей? — потом усмешка почти всего детского дома, даже тех, кого он считал друзьями. Волков лишь молча прошёл с Серёжей в комнату. Он стерпит и если надо станет новым козлом отпущения, главное чтобы Серёжу не трогали.       — Солнце. — Разумовский аккуратно коснулся плеча парня, а потом обнял. — Мы справимся, нам осталось тут два годика и все. — Рыжий уткнулся носом плечо и взял Олега за руку. — Мы сильные, мы справимся. — если бы Серёжа знал насколько он ошибается.       С того самого дня у всего детского дома, а позже и у школы появился новый козёл отпущения. Каждую секунду Олег слышал тупые шуточки и непристойные предложения. Пару раз его даже зажимали в раздевалке со словами: «ну ты же ему делаешь приятное, так чем я хуже?» - но благо парень мог постоять за себя, и эти уроды выходили со сломанами носами. Сережа естественно не знал об этом, он бы не выдержал, для него и так каждая усмешка над Олегом воспринималась, как кинжал по сердцу, ведь виноват он. Ему в голову пришла такая тупая идея. А Волков был рад, ведь они вообще забыли о Разумовском и почти к нему не лезли.       В тот вечер Олег слышал ещё больше тупых шуток, особенно за ужином. Последней каплей стала вылитая тарелка супа парню на голову от Коровина, а воспитательницы даже не как не отреагировали просто продолжили обсуждать сплетни. В тот вечер Серёжа не пошёл в столовую, он то ли отравился, то ли ещё что-то, но живот у него болел адски. Волков отряхнулся от супа и пошёл на выход, внутри кипела дикая злость и обида. Настолько большая, что хотелось плакать. Парень достал из кармана одну сигарету и пошёл за гаражи, ему срочно нужно было успокоиться, нельзя было в таком виде появляться перед Серёжей. Сделав затяжку, парень посмотрел в бок, он услышал чужие шаги. Стало страшно, но вида он не подавал. К Волкову подошёл Коровин и несколько его бывших друзей.       — Суп невкусный? — рассмеялся он, а другие подхватили.       — Пошёл нахуй. — Олег отвернулся и выкинул сигарету на землю. Парень уже собрался уходить, но почувствовал, что его схватили за руки.       — Извини, Олежа, — Коровин взялся пальцами за подбородок и улыбнулся. — Это ты любитель туда ходить, а не я.       Первый удар в живот и до безумия сильный. Второй в солнечное сплетение, парню стало трудно дышать. Волков скрутидся пополам от боли и его швырнули на землю. Ещё один удар и ещё. Потом Коровин кинул в парня камень, оставляя при этом красный след на коже. Олег попытался встать, уйти, но не смог. Камень, что кинул кто-то из мальчишек, попал прямо в висок. Олег упал на землю, а из виска пошла кровь.

Утро следующего дня

      — Вик, ты не видела Олега? — рыжий парень обеспокоенным взглядом подбежал к девчонке, что читала на подоконнике.       — Последний раз в столовой видела, ему Витя на голову суп вылил и он куда-то убежал. — девочка скучающи повернула листок. — Спроси у Коровина, он вроде за ним пошёл.       Серёжу затрясло то ли от злости, то ли от страха. Парень побежал в двести седьмую комнату и, не постучавшись, выбежал во внутрь. Витя сидел на кроватке и что-то читал.       — Сука, где он?! — Своим криком Серёжа спугнул соседа Коровина.       -Кто он? — Витя лишь закрыл учебник и положил на тумбочку. — Можно немного конкретики?       — Конкретики тебе! — Серёжа подался вперёд и нанёс удар по щеке оставляя лёгкую ссадину. Коровин даже рот разинул, такого Разумовского он ещё не видел. — Сука, если ты мне не скажешь, что вы с ним сделали, я самолично вас со света сживу! — Серёжа схватил руку парня и начал выворачивает её, пока Коровин не заорал.       — За гаражами! — Витя жалобно заскулил. — Бешенный, отпусти меня!       Разумовский в ту же секунду выбежал на улицу. Он даже куртку не надел, на смотря на утренний мороз. Парень, побежал к гаражам. В голове прокручивалось много сценариев и на один из них не был положительным. Сережа стал окликивать парня, но тот не отвечал. Разумовский начал растерянно бегать между между гаражами и спустя минут десять наткнулся на тело. Первые несколько секунд Серёжа не мог поверить своим глазам. Это был Олег, он лежал в собственной крови.       — Ол-леж. — Серёжа аккуратно дотронулся до парня, он был холодный. Парень вспомнил все уроки по мед. подготовке, что он не захотел прогуливать и начал проверять пульс. Не с первого раза, но он пучувствовал биение артерии. — Живой! — Серёжа заплакал то ли от радости то ли от боли, что причинили любимому, но собравшись с силами, он побежал в лагерь за воспитателями.       Врачи сказали, что Олегу до безумия повезло, ведь обычно такие удары оказываются смертельными. Сережа все время сидел возле кровати и ждал пробуждение парня, при этом не отпуская его руки. Спустя несколько часов, он увидел, как Олег осторожно открывает один глаз:       — Где я? — Прохрипел парень и сжал крепче руку любимого.       — Сейчас все хорошо. — Серёжа улыбнулся и поцеловал парня в щеку. — Ты в безопасности, нас переводят в другой детский дом. — Олег лишь слегка погладил белоснежную ладонь большим пальцем, не отпуская руки и улыбнулся.       — Но больше на субботниках не целуемся. — Волков посмотрел на парня и слегка потянул его к себе. Оставляя маленькие поцелуй в уголке губ.       — Хорошо. — Рыжий рассмеялся и устроился рядом поудобнее, обнимая при этом парня. — Люблю тебя.       — Я тоже. — прошептал Олег смотря в голубые глаза.