Эй, девушка!

      Как так вышло, Тенген решительно не знает. Поэтому глушит алкоголь втихаря на отремонтированной крыше дома Бабочки и думает о вечном.       Она шиноби, ниндзя, куноичи и просто профессиональный убийца, которая кривыми дорогами пришла в организацию Истребителей Демонов, по пути подобрав трех неудачливых шиноби, которые, побывав с ней на трех разных заданиях, представились ее мужьями по очереди и каким-то невероятным способом, вероятно благодаря сплетням и слухам, закрепились в этом статусе.       Все трое.       Нет, в силу профессии Тенген Узуй знает, как преподать себя в выгодном свете, знает, как обольстить мужчин любых сословий и предпочтений, но, при всех своих многочисленных блестящих талантах и достоинствах, хозяйкой гарема она не была.       Да, она просто блестяще невероятна, красива, знает себе цену и четко понимает, чего хочет. И была бы мужчиной, а ее подчиненные — женщинами, то оценила бы преданные взгляды, вот только…       Она женщина. А они мужики. Которые, конечно, могли брать количеством, но вот качеством… Да она каждого из них хоть втроем, хоть поодиночке скрутит и даже не вспотеет.       Да и не то это совсем. Фанатизм хорош в меру. Ей бы чего-то другого, чего-то нового. Настолько обычного, чего в ее жизни при всем ее безумии еще не было.       Кажется, она стареет, раз ищет тихую гавань.       — Увы-увы, как бы это ни было печально… Пора бы уже, — деревянная чурка-протез — замена руки — вызывала тоску.       — Вы грустите, Тенген-сан? В столь хорошую ночь? — звонкий голос, наполненный оптимизмом, заставил оторваться от кувшина и лениво запрокинуть голову, смотря на внезапного визитера снизу вверх.       Кёджуро Ренгоку. Яркий, пылающий, взрывной. Весь такой из себя благородный. Вот только несет от него постоянно гарью, кровью и паленой демонической плотью.       Хотя сейчас, после очень долгого и тяжелого восстановления из-за стычки с Третьей Молодой Луной и утраченного глаза, от него уже не так сильно несет пожарищем.       Но, как ни крути, он добряк. И на его благородном фоне Тенген, увы, выглядит совсем не блестяще. За ней тянется целая дорога из кровавых следов и трупов. И как бы ни было печально, перевешивают на чаше весов пока что все еще люди. Среди которых были и виновные, и невиновные, и хорошие, и плохие. Старики, женщины, мужчины. Даже дети.       Смотря на этого Огонька, его улыбку, негасимый оптимизм и радость даже после того, что с ним случилось, Тенген иногда чувствовала себя грязной. Мерзкое ощущение.       После потери глаза и руки — так вообще.       — Да, ночка сегодня блестящая.       — Позволишь? — как всегда, безукоризненно вежливо спрашивает этот недосамурай, прежде чем присесть рядом.       Тенген машет своей новой рукой и лениво бросает.       — Валяй.       Алкоголь оседает на губах. На крышу опускается молчание.       — Так о чем же твоя грусть, Узуй-сан?       Тенген откидывается спиной на крышу, вытягивается, сквозь ткань одежды чувствуя лопатками черепицу, и смотрит на верх. Прямо на звездное небо. Оно сегодня яркое, да.       — Да так. Дела семейные.       — Мужья докучают? — янтарный глаз собеседника смотрит с любопытством, без намека на что-то язвительное, саркастичное или оскорбительное.       Тенген думает о том, что Кёджуро Ренгоку то ли реально слишком наивен и чист, то ли действительно слишком хорошо прикидывается перед всеми идиотом. Так спокойно, без всякого подтекста задает смущающие вопросы. То ли стыда нет, то ли совести.       Но ничто рядом с ним не екает, не улавливая ложь. И ниндзя подпирает голову целой рукой, лениво щурится и пытается поудобнее устроиться, оперевшись локтем в черепицу крыши.       — Я не замужем, если что.       Удивление в глазах бывшего Пламенного Столпа, отразившееся на лице, заставляет ее растянуть губы в ехидной ухмылке.       — А твои мужья?       — Всего лишь подчиненные, которые были вынуждены сыграть со мной роль моих мужей. Блестящая работа под прикрытием.       — Вот как. Воистину блестящая, раз все считают, что ты замужем, — Ренгоку понятливо щурится и легко улыбается.       Тенген невольно ловит себя на том, что в свете луны он весьма и весьма красив. Даже шрам его не портит. И тут же лениво, беззлобно себя мысленно одергивает. Плохим девочкам не место рядом с хорошими мальчиками. Да и мальчики явно любят хороших девочек.       Она лениво потягивается, подставляя луне оголенную кожу рук, шеи и лица, щурится и зевает. Нет, у Тенген образование великолепное, и при желании она может в считанные секунды превратиться из раздолбайки-Тенген в императрицу. Сразить своей красотой и манерами, искусством игры на музыкальных инструментах и блестящей чайной церемонии, но перед боевым товарищем, застукавшим ее пьяной на крыше дома ночью, уже было бессмысленно строить из себя недотрогу.       Пить уже больше не хочется, а в кувшине еще есть алкоголь.       — Будешь?       Наследник дома Ренгоку хлопает ресницами, обрамляющими единственный чарующий янтарный глаз, и как-то совсем уж неуверенно берет протянутое угощение. Или ей это только кажется. Отпивает он, впрочем, решительно, но Тенген достаточно внимательна, чтобы мигом определить по мимике собеседника, что он, наверное, впервые в жизни попробовал алкоголь. От вопроса, насмешки и острой шпильки в сторону Столпа Пламени она сдерживается.       — Благодарю, — кивает товарищ, и Тенген широко улыбается.       Вино было крепким. А еще весьма и весьма хмельным, коварным. Зная характер Кёджуро, он, как всегда, был на ужине строго по расписанию, не смея таскать с кухни еду, тем самым принося другим неудобства.       Судя по порозовевшим щекам, в своих предположениях она права.       Спать не хотелось совершенно. Увы, ночь не только время демонов, но и время Истребителей. И ниндзя. Так что в натренированном организме не было ни одного признака сонливости.       И все же сидеть всю ночь на крыше не хотелось. Можно было потратить время с пользой, например на тренировку — побить для профилактики своих «мужей» или засесть где-нибудь с книгой.       — Ладно, время позднее…       — Тенген, — голос у Кёджуро Ренгоку внезапно стал тихим, спокойным, низким. Без ноток веселья. Серьезным. Заставив тут же насторожиться.       Янтарный глаз как-то опасно блеснул в ночи, а дальше поднявшийся на ноги вслед за Тенген, видимо захмелевший, Ренгоку шагнул вперед, встав к ней очень близко.       Подозрительно.       — Ты красивая.       Тенген моргнула и растерянно протянула с вопросом, наблюдая за тем, что будет дальше.       — Ага?..       — Ты мне нравишься.       — Не оригинально, но льстит.       — Ты станешь моей женой?       Че?       — Разве только спьяну, — выдает Тенген быстрее, чем успевает полностью осознать происходящее.       Кёджуро улыбается ярко, солнечно, хватает ее за руку, и в хмельном, пылающем взгляде Тенген чуется что-то крайне опасное.       — Идем!       — Куда?! — Тенген дергается, но за руку ее держат крепко.       — Пить.       — Эй, стоп! Тебе уже достаточно, Ренгоку!       — А тебе — нет.       Что?

***

      Тенген ниндзя, а значит, выпутаться бесшумно из объятий бывшего Пламенного Столпа, на цыпочках собирая раскиданные шмотки, стараясь не материться, после чего сбежать сверкая пятками, труда не составляет. Вроде бы.       Одна беда — на выходе ее поджидает отец Ренгоку, смотрит на нее, ехидно щурясь, после чего кивает ей куда-то за спину.       — На плечо посмотри.       Тенген смотрит и видит там рисунок пламени рода Ренгоку, с трудом сохраняет спокойное выражение лица, молча кланяется и пытается уйти гордо.       Куда там!       В голове всплывают обрывки воспоминаний, как они с… С мужем женились в храме, коротким ритуалом специально для Истребителей, как Кёджуро рисовал ей на плече кистью знак своего клана и…       А дальше вспоминать приятно, конечно, но сейчас неловко.       В свой дом она заходит с парадного входа, где ее на пороге встречают верные подчиненные, собирающиеся устроить балаган. Вон, у одного глаза на мокром месте, другие едва не сцепились не на жизнь, а на смерть и…       Тенген ловит себя на том, что в доме Ренгоку было тише, уютнее и спокойнее, чем здесь.       Видимо, действительно стареет. Впрочем, неважно.       Шум набирает громкость, когда Тенген Узуй широко улыбается и оглашает:       — Я блестяще вышла замуж!       — К-когда?!       — За кого?!       — А мы?!       Тенген смеется. Впервые после битвы против Мудзана ее отпускает и на душе становится спокойнее.

***

      — Ты мне нравишься, — шепчет непривычно серьезный голос.       — Я — ниндзя, мы не умеем любить, — шепотом отвечает она, стягивая с мужчины пояс. — Но умеем ценить.       — А я ценен?       Тенген замирает, вглядываясь своим целым глазом в чужой, и улыбается искренне, прежде чем скользнуть губами по щеке, спуститься ниже, дразня и сбивая дыхание и концентрацию Кёджуро, шепчет:       — Блестяще бесценен.       Да, плохие девочки не должны быть с хорошими мальчиками, но… Иногда только плохие девочки и способны оценить их драгоценность.       Кёджуро тихо смеется.       — Ты тоже блестяще бесценна.