Лабиринт

У Бильбо под короткими и сбитыми ногтями грязь и кровь, и он почти не чувствует пальцы, после того как без поддержки больше часа карабкался по отвесному склону. Его не держат ноги, но всё, что его волнует, — неподвижное тело Торина в двух шагах от него. Ему заплели косы, соответствующие его нынешнему титулу, и умыли лицо, но это всё, что они смогли сделать. Торин всё равно мёртв. Бильбо стискивает зубы, чтобы не разреветься перед Гэндальфом, который задумчиво разглядывает с трудом раздобытые цветы и травы. — Мне понадобится полчаса, чтобы приготовить отвар. Ты точно уверен, Бильбо? Уверен ли он, что Торин должен занять своё законное место Короля под Горой? Уверен ли он, что гномы будут процветать под правлением Торина, не отягощенного больше драконьей болезнью? Уверен ли он, что готов отдать за это свою жизнь? Да. Да. Да, конечно. Что такое скучная жизнь никчёмного полурослика против жизни Короля? Нет, не Короля. Торина. Вот почему тут именно он, Бильбо, единственный, чья любовь к Торину сильнее верности Королю и Эребору. Он выпьет отвар из собственноручно собранных трав и отдаст свою душу за душу Торина — только настоящая любовь сможет привести Бильбо к нему. — Я обязан напомнить, что если твоя любовь окажется недостаточно сильной, то твоя душа просто заблудится навеки. И твоя жертва окажется напрасной. За всю свою жизнь я лишь раз видел, чтобы это сработало. — Я уверен. Я никогда и ни в чём ещё не был так уверен. Я… Отдай это письмо Торину, когда он очнётся. Гэндальф сверлит его нечитаемым взглядом, но со вздохом забирает исписанный с двух сторон пергамент, где под конец чернила немного расплылись от несдержанных слёз, и прячет в один из карманов. — Пора. Бильбо кивает и позволяет себе последнюю вольность: единственный и прощальный поцелуй, всего лишь прикосновение к губам — никакая другая награда за спасённую жизнь не имела бы значения. — Ты справишься, Торин. Не подведи меня. Бильбо с трудом отводит взгляд от его лица и забирает у Гэндальфа плошку с какой-то мутной болотной жидкостью. — Если всё пойдёт, как должно, ты услышишь, как Торин зовёт тебя. Иди на голос и отведи его душу к воротам. Удачи, Бильбо. — Прощай, Гэндальф. Жидкость на вкус точно такая же мерзкая, как и на вид, но это последнее, что сейчас волнует Бильбо. Он чувствует головокружение и в самый последний момент замечает, что его ловят сильные руки и осторожно укладывают на землю. Приходит в себя он уже в Шире и поначалу так теряется, что даже забывает, зачем здесь. На мгновение ему кажется, что он просто потерял сознание в особо знойный день, вот ему и померещилось всякое — надо же, гномы, орки, дракон, как же. Гномий Король, ха. Гномий Король. Король под Горой. Торин. Бильбо подскакивает и бросается прочь, не обращая внимания на уютные хоббичьи норки. За речушкой начинаются заросли, которых никогда не было в настоящем Шире, но Бильбо страшно, что из-за его глупой заминки всё потеряно. Он бежит между высокими кустарниками, на первой развилке сворачивает направо, потом ещё раз направо, а после налево — когда, наконец, понимает, что это лабиринт. Тогда Бильбо зажмуривается и сосредотачивается на воспоминаниях о Торине — с самой первой встречи. Воскрешает в памяти всё: его редкие улыбки, ощущение крепких натруженных ладоней на своих плечах, мягкое и почти что нежное «полурослик», пронзительный и обращённый только к нему взгляд. Вспоминает, как впервые испытал к самому упрямому гному на свете симпатию, а не раздражение, как крепко тот обнял его после нападения орков, как тепло было сидеть с ним в темноте бок о бок и вполголоса переговариваться о Шире и Эреборе, как зашлось сердце, когда Бильбо пришёл в себя и бросился к смертельно раненому Торину через всё поле битвы. — Бильбо. Бильбо никогда не испытывал такого отчаяния: ни в лесу с пауками, ни в эльфийских подземельях, ни перед драконом, ни даже перед ослеплённым гневом и золотом Торином. — Бильбо. Бильбо вскидывает голову и быстро стирает выступившие слёзы, осознав, что голос — не плод его воображения. Он бежит так быстро, как только может, но извилистый лабиринт раз за разом заводит его в тупики, а голос Торина звучит всё слабее. После очередного тупика Бильбо кричит и зло пинает кустарник, понимая, что не сможет перелезть — слишком высоко и не обо что опереться. А потом костерит себя на все лады, что не додумался сразу, и выхватывает из ножен Жало. Эльфийскому клинку не страшны никакие кустарники, а уж обращаться с ним Торин его научил. — Торин, дождись меня. — Бильбо… Когда Бильбо наконец выбирается на поляну, посреди которой растерянно озирается Торин, всё вокруг них покрывается густым туманом, оставляя лишь небольшую арку. — Торин, — обессиленно выдыхает Бильбо, но сил едва хватает чтобы преодолеть эти несколько метров и вцепиться в его плечи. — Бильбо, — взгляд Торина фокусируется на нём и проясняется, а потом Торин обнимает его так крепко, как никогда прежде. — Как ты тут оказался? — Мы победили. Ты победил, Торин. Я пришёл за тобой. Ты всем очень сильно нужен, Торин. Пожалуйста, пойдём. — Только если ты пойдёшь со мной. — Торин… — Ты говоришь, что я всем нужен. Но это ничего не стоит, если я не нужен тебе. — Конечно, ты мне нужен, Торин! Но ты нужен своему народу, ты нужен своим племянникам. — Я звал тебя, и ты пришёл, — неожиданно переводит тему Торин и тыльной стороной ладони вытирает Бильбо щеки. — Я знал, что если кто и придёт, то только ты. Ты всегда приходил, чтобы спасти меня. Почему? — Я люблю тебя, — и это так просто сказать сейчас: то, что разрывало его последние несколько недель и убивало последние сутки. Но сейчас признание само срывается с губ, и Бильбо рад, что всё же сказал это, даже если Торин и не вспомнит об этом, когда придёт в себя. — Я так сильно тебя люблю, Торин. Торин прижимается к его лбу своим и замирает на бесконечно долгое мгновение, пока туманная арка не начинает уменьшаться. — Пойдём домой, мой полурослик, — хрипло бормочет Торин и ведёт его за собой, крепко держа за руку. Бильбо не сопротивляется, даже зная, что его арка не пропустит, но наслаждается прощальным прикосновением. Туман обволакивает и проникает в самое сердце, и вот Бильбо не чувствует уже ничего, кроме мозолистых пальцев в своей ладони. — Мастер Бэггинс? Бильбо! Дышать очень больно и странно, а голова по-прежнему кружится, но Бильбо заставляет себя открыть глаза. Над ним толпятся Оин и Балин, а чуть поодаль стоит довольно усмехающийся в бороду Гэндальф. — Как я? — в горло будто песка насыпали, но Бильбо упрямо пытается снова. — Я должен был умереть. — Ты должен был быть готов умереть, — мягко поправляет его Гэндальф и протягивает фляжку с водой. — Бескорыстное и абсолютное самопожертвование. Очень немногие на это способны. И если бы в тебе была хоть тень сомнения, ты бы и правда не вернулся. Чёртовы волшебники с их чёртовыми интригами. — Торин? — Он в порядке, — тут же успокаивает его Балин. — Теперь он просто спит и восстанавливается. Хотя я уверен, что несколько раз слышал твоё имя. От нахлынувшего облегчения у Бильбо трясутся руки, так что Оину приходится отобрать фляжку, чтобы напоить Бильбо самому. — Давай, сейчас мы уложим тебя рядом с Торином, и ты тоже поспишь. Тебе через многое пришлось пройти. Бильбо кивает. Но прежде чем отключиться позволяет себе очередную вольность и берёт Торина за руку.