Несостоявшаяся дуэль

… Башня Кикандона была отличным местом, с которого можно было увидеть любого неприятеля. На предстоящей войне она была так же незаменима, как и, хоть и старая и нестреляющая, но все же пушка из городского музея. Взбежав по ступеням с легкостью горной кошки, Ван-Трикасс чуть не упал из-за налетевшего на него советника, не желающего отставать. — Что вы себе позволяете, грубиян?! — вскричал раскрасневшийся бургомистр, отталкивая от себя советника, из-за чего тот упал бы назад, если бы Ван-Трикасс во внезапном порыве не ухватил его за рукав. — И не смейте падать, чтобы избежать объяснений, я вам еще не все сказал, Никлосс, — немного убавив обороты добавил он. Сердце, бившееся сейчас чаще обычного, на секунду дрогнуло, вновь ощутив расположение к старому другу. Это событие взволновало и смутило Ван-Трикасса, он, покраснев, разжал пальцы, схватившие рукав и, резко отвернувшись, продолжил восхождение. Он больше не ругался, его мысли были заняты уже не тем, чем раньше. И чем выше он поднимался, тем яснее становилась его голова, а от возбуждения и злости вновь не осталось и следа. Прохладный воздух и чистое небо окончательно проветрили его мысли. Он вдохнул полной грудью разреженный, морозный воздух и повернулся к поднявшемуся следом Никлоссу. — Дорогой мой друг, — сказал он, тихо и ласково улыбаясь, — не прекрасен ли вид. Вы только посмотрите! Он указал на зеленые луга внизу, над которыми медленно плыли милые облачка тумана. — Вы правы, Ван-Трикасс, — восхищенно ахнул Никлосс, облокотившись о перила рядом с ним. — А зачем мы поднимались? — спросил лениво Ван-Трикасс. — Не знаю, — ответил Никлосс, кладя руку ему на плечо, — но неужели это имеет значение? — Вы правы, друг мой, — спустя четверть часа ответил бургомистр, — но не пора ли нам спускаться? — Хорошо, — сказал Никлосс, нехотя отходя от перил и от друга. Умиротворение, правившее их сердцами было ленивым и привычным. Лица вновь сделались бледными, кровь замедлилась, но только до тех пор, пока они вновь не прошли несколько пролетов, постепенно ускоряя шаг. В конце концов они оба почти перешли на бег. — Куда ты прешь? Скотина! Свинья! — крикнул бургомистр, отталкивая Никлосса, с которым несколько минут назад был столь любезен, на площадке между переходами. — Это я-то скотина? — надувшись от возмущения, советник выпучил на него глаза, обернувшись. В этот раз он не остался в долгу и толкнул Ван-Трикасса в ответ, отчего тот покачнулся и оперся на стену позади себя. — Самая настоящая, — пробормотал бургомистр, щеки которого пылали, то ли от быстро бегущей по жилам крови, то ли от вновь неясного расположения, которое он испытывал к советнику в последние дни все чаще, несмотря на их ссоры. Никлосс быстро подошел к нему, оказавшись почти рядом. Глаза его сверкали яростью, делая его лицо практически неузнаваемым. — А вы, — прошептал он, сжимая кулаки, — вы…! Продолжение фразы потонуло в шуме стучащего в ушах сердца. Ван-Трикасс опомнился лишь тогда, когда напряженные плечи Никлосса под его ладонями расслабились, а руки советника в ответ обхватили его за спину. Он дернулся назад, ощущая странный жар в груди. Губы Никлосса все еще были в удивлении разомкнуты после того, как Ван-Трикасс поцеловал их. — Простите! — крикнул он, не узнавая собственного голоса, и, метнувшись в сторону ступеней, вновь побежал по ним в сторону выхода из башни. Когда Никлосс догнал его, Ван-Трикасс уже был в одном пролете от двери. Советник почти сбил его с ног, но бургомистр устоял, схватившись за перила. — Это какая-то шутка? — почти прохрипел Никлосс, хватая его за одежду, — если так, то я вам ее не прощу! Старый вы дурак! — Какие тут шутки? — огрызнулся, задетый за живое Ван-Трикасс. Мысли вновь спутались от перевозбуждения, он очень бы сам хотел отдавать себе отчет в происходящем, но злость, вызванная в нем словами Никлосса, не позволяля ему этого. Схватившись за разъяренного друга, Ван-Трикасс дернул его на себя, потеряв равновесие. Награждая друг друга тумаками, они покатились вниз по последним ступенькам прямо под ноги сторожа, открывшего дверь на шум. — Я вам еще покажу! — крикнул, чуть не плача Никлосс, на бегу поправляя растрепанный парик. Ван-Трикасс усилием воли подавил язвительный ответ. Дуэль была неизбежна, жаль только, в мирном Кикандоне отродясь не было оружия. Оттолкнув сторожа, бургомистр быстрым шагом направился домой, надеясь обдумать свои дальнейшие планы. Но не успел он сделать и несколько шагов, войдя в свой кабинет, как в двери влетел Никлосс. — Что вы здесь делаете? — поразился Ван-Трикасс, не раслаблявшийся ни на секунду. — Не ваше дело! — грубо ответил ему Никлосс. — Как это не мое? — А вот так! — Значит дуэли… — Быть! — Но как же… — Это не важно! — Может быть вы скажете, из-за чего мы деремся? — А это имеет значение? — Еще как! — Не дождетесь! Стоит ли говорить, что весь этот не обремененный смыслом диалог велся на таких же повышенных тонах, что и в башне. Ван-Трикасс, так и не получив ответа на свой вопрос, все же начал потихоньку догадываться, из-за чего на него так злился советник Никлосс, несмотря на то, что они оба были на взводе уже с тех пор, как в город приехал доктор Окс. — Да подождите же вы, Никлосс! — крикнул он, суетливо метавшемуся из стороны в сторону советнику. Он даже попытался схватить его за руку, но тот как-то странно посмотрел на него, вывернувшись. — Не трогайте меня! — Вы злитесь из-за поцелуя? — словно не заметив его фразы, спросил Ван-Трикасс, вглядываясь в то, как меняется выражение лица бывшего друга. — Вовсе нет! — крикнул Никлосс, отступив на шаг. — А из-за чего тогда? — не выдержал бургомистр. — Не ваше дело! — Ну вот опять! — Ищите лучше, чем будете драться, Ван-Трикасс! — Да я не хочу с вами драться! Да стойте же, Никлосс! Ван-Трикасс вновь схватил его за рукав, в тот момент, когда Никлосс готов был уже выбежать за дверь. Ван-Трикасс встряхнул его, разворачивая к себе. — Вам не кажется это слишком странным, то, что происходит с нами и вообще всем городом? — крикнул он, не в силах сдерживать себя. Никлосс, судя по виду, взял себя в руки и проглотил ответ. Его плотно сжатые губы побелели, а глаза наоборот были широко раскрыты и покраснели от лопнувших сосудов. — Все это очень странно, — продолжил свою мысль Ван-Трикасс, на миг отвлекшись и ослабляя хватку, из-за чего Никлосс вывернулся, и сам схватил его, заставив отступить к стене. Кажется, у него с самообладанием было все не так хорошо, потому что он по-прежнему выглядел дико, и лишь знакомый блеск в глазах заставил Ван-Трикасса поверить, что это все еще его друг. В прошлый раз при таких обстоятельствах произошло то, из-за чего они оба упали с лестницы, так что бургомистр, несмотря на вновь зашедшееся сердце, попытался уйти, но Никлосс крепко прижал его к себе, не позволяя вырваться, и глядя в глаза прошептал: — Я не знаю, дорогой Ван-Трикасс, мне почему-то совсем плевать сейчас на город. Хотите знать, почему я злюсь? Чтож, я сам не знаю точно, но я знаю только одно, что ваше бегство в башне было ужасно грубым. Я не знаю, шутка ли была это или нет, но я обязан выяснить, на сколько необходимо убивать вас сегодня на дуэли. Сердце бургомистра билось часто и сильно, вновь громко отдаваясь в ушах. Никлосс точно так же поцеловал его, как он его в башне. Ван-Трикасс наконец начал понимать, как глупо поступил, бросив советника на площадке. — Простите, — снова повторил он, как и тогда. — Ну чтож, я все же убью вас, — сказал Никлосс, отступая на шаг. — Если так хотите, Никлосс. Но вы меня не поняли! — Да неужели? — Простите, что сбежал, я все понял. — Я вам не верю! — Да почему же? — Такой дурак, да что-то понял. — Никлосс, почему вы так хотите дуэли? — всплеснул руками бургомистр. — А почему вы меня поцеловали? Ван-Трикасс замер, сердце, и так бьющееся непривычно часто, забилось еще сильнее. — Я не знаю, — выдавил он из себя. — Вот вам и ответ, до свидания, — дрогнувшим голосом произнес Никлосс и махнул рукой, прощаясь. — Думаю, потому что захотел. Думаю, по какой-то причине вы мне нравитесь сейчас больше, чем когда мы были друзьями. — Вы снова шутите со мной? Не вынуждайте меня убивать вас прямо сейчас. — Да прекратите же вы это твердить наконец или нет?! — не выдержал Ван-Трикасс. — Разве похоже, чтобы я шутил? Разве можно так шутить, Никлосс? Вы мне нравитесь, правда! И если я вам хоть немного дорог, вы поймете, почему я не хочу дуэли. Я буду не против умереть от вашей руки, но я не могу допустить, чтобы вы умерли от моей. На этот раз, для того, чтобы советник остановился, потребовалось лишь несколько фраз. — Вы мне дороги Ван-Трикасс, — сказал он, не оборачиваясь, — я люблю вас. — А я вас, — словно скидывая скалу с плеч, признался бургомистр. Вот так Кикандон избежал этой дуэли. Конечно, это не остановило то безумие, которое творилось на улицах, и народ все так же продолжал требовать войны, но теперь, вместо того, чтобы убивать друг друга, бургомистр и советник, скрепившись руками, шли бок о бок, неся знамя их славного городка, прямиком до самых ворот.