Горячие

Они оба тяжело дышат, яростно проталкивая языки в глотки друг друга. Каждый хочет доминировать, но Пижону явно нравится уступать. Сидит у него на бëдрах, покачиваясь мягко и нежно, положив руку на его пах и ласково надрачивая. Силач рычит, сильнее сжимает сексуальную, обтянутую фиолетовыми брюками задницу. Пижон всегда любил вести себя как сучка. Эти брюки, в которых наклонишься и они треснут, эта рубашка, растëгнутая так, что едва ли прикрывает соски. Вечно такой намалëваный, ухоженный, отсюда и имя. Силач же меньше по этому париться, он знает как Пижон текëт, когда видит тренирующегося, в одних боксерах Силача. Силач знает, стоит Пижону усесться на его член, как вся уверенность испарится, тот будет просто по шлюшьи орать от наслаждения. Так и происходит. Пижон растягивает себя не церемонясь двумя пальцами, а затем сдирает с Силача всю одежду и усаживается на его член, тихо матерясь и сглатывая. Силач рычит, подхватывает под бëдра и заставляет насадиться до яиц. Громкие крики, шлепки и хлюпанье. Старший затыкает этого модника поцелуем, чтоб не разбудить остальных. Кончают они одновремено. Целуются и ласково обнимаются, укрываясь одеялом. Пижон мурчит, а Силач хмыкает, устраивая младшего на своей груди. Вот так и должно быть.