Ушел

Ушел.

      Без лишних вопросов, скандалов и драк. Взяв какие-то вещи и пистолет. И, нет, он ушел не на задание. Ушел, и унес за собой бесконечный запах пороха и свежеприготовленного ужина. Черные, как смоль, волосы теперь словно далекая точка на карте, а как теперь найти путь до него - неизвестно никому.       Просто ушел... как ни в чем не бывало. Будто его и не было в жизни Сережи.       Сережа смеется. Безумно, что в глубине души вверх берет страх. Горло будто кто-то насильно сжимает до невыносимой боли. Горло жжёт, рвет связки на тонкие нити мяса, которые пахнут как гниль, а так хочется кричать до синкопального состояния, звать, разодрать собственные глаза до крови, лишь бы не видеть свой мир таким пустым без него.

Черт возьми, ушел...

      Теперь он даже в шутку не оставит открытку с изображением Сирии и милой подписью с обратной стороны, не поцелует в лоб на прощание. Стены этого дома теперь кажутся чуждыми, давят с каждой секундой все больше и больше. В его руке та чертова бумажка. Хотя, теперь это просто комок. Он не вернет Олега, как бы Разумовский не надеялся.

Почему, Олег?...

      И ведь теперь он не вернется, никогда на свете, и Сергей знает об этом лучше всех на этом свете. Знает, какой Волков упрямый; как следует своим принципам, никому не позволяя сломать этот стержень убеждений и клятв внутри себя. Ломал... ломал только ради Разумовского. Этого невыносимого, несносного чудака, единственного близкого человека. Сережа этого не простит себе. Он виноват.

Извини.

      Чувствует даже сейчас его прикосновения. Рука проводит по щеке, вытирая очередную дорожку слёз, другая проводит по голове и слегка взъерошивает рыжие волосы. Черные волосы, острые черты лица, темно-карие глаза, смотрящие на него с всей заботой и нежностью. Серый помнит, что если провести по чужой пояснице, то глаза напротив стрельнут смущённым и тихим — особенным, лишь бы не прервать этот момент — взглядом.       Рука ведет по воздуху. Нет, не так. Перед ним сидит на корточках Волков, которого он рукой гладит по щеке. Цепляется за остатки мнимого призрака чужого присутствия. Но все монстры исчезают с рассветом, и первые лучи солнца прячут в своих бликах мелкие редкие слезинки, что величественно и одиноко катятся по щеке, дав себе возможность проявить слабость ещё один раз. Совсем немного. Только кошмары Разумовского не уйдут. Они останутся и будут до последнего терзать его душу на самые мелкие кусочки. Он плачет тихо, так, чтобы никто не услышал. Потому что это — момент слабости, последний перед тем, как он покажет, что он тот самый Сергей Разумовский, аватар бога, борец за справедливость.       А что после? Пока сложно ответить. Возможно, снова тюрьма, если его поймают. Или удастся вырваться с этого гнилого, павшего в его глазах города? Начать жизнь с чисто листа, забыть пережитое им за эти годы. Но... сколько бы времени ни прошло, Сергей Разумовский до последнего будет жалеть и винить себя в его уходе.

Олег Волков, мы обязательно увидимся!

      Подумав об этом, ему хочется уйти под наркоз, чтобы было не так больно. Больно, как пронзающая насквозь грудную клетку рука. А может обойма пуль, которую он так нещадно всадил ему тогда, в Венеции? Грудную клетку ещё больше сдавило, костяшки пальцев побелели ещё сильнее.       - Олег, - прошептал мужчина.       Зовет, но тот не откликается. Зовет громче - снова нет ответа. А они даже не попрощались. Сергей не сказал так многого, не сделал того, что хотел бы. Что у них было все время и весь мир, вся свобода моря и даже чуточку больше.       - Ты же обещал! - крик эхом разлетелся по комнате.       Не смог сдержаться. Плачет и пытается понять, что ему делать дальше. Он остался один, снова. Он лежит на холодном полу и, прижав ноги к груди, задыхается от обжигающих щёк слёз. И слёзы всё никак не останавливаются. Воспоминание вихрем закружили в голове: их первая встреча; первый поцелуй, перед уходом Олега в армию; как Олег вытащил его из тюрьмы; их клятва быть вместе до конца, чтобы не случилось... И правда, оглядываясь назад можно точно сказать, что все очень даже хорошо. У них двоих все сложилось все просто замечательно. Дополняли друг друга полностью, если не больше.       - Я все уничтожил своими руками. Прости.

Олег Волков ушел. И больше он никогда не вернется.