Жетон

Кто знает, куда деваются эмоции Крис Штрэфонд, когда ей плохо? Кто знает, как ей удаётся быть всегда спокойной и, пожалуй, безэмоциональной? На эти вопросы знает ответ только один человек, да и невозможно сказать точно, знает ли… Просто в день своего тринадцатилетия она нашла под подушкой жетон. Простой, стальной, армейский. С гравировкой льва и подписью: «от твоего львенка». Никто, наверное, и не знает, что позже, через семь лет, на её груди появился такой-же лев. Никто, наверное, и не знает, что через год под подушкой её брата оказался такой же жетон с надписью: «от твоего льва». Вот так и получилось, что при каждой вспышке эмоций рука сжимала холодную сталь, успокаивая нервы. Когда мать кричит, срывая голос, о том, что Кристина не нужна — Крис сжимает жетон, доверяя только ему свою боль. Когда девушка уходит от неё, Крис сжимает под футболкой жетон и улыбается, несмотря на то, что сердце обливается кровью. Но эта история не о том. Она о человеке, который втоптал её сердце в грязь, и даже не сказал «прости». Когда она представилась, Крис почему-то сразу поняла, что они станут друзьями. Маша Лебедева притягивала к себе лучами радости, и общаться с ней было легко. Но вот и первое испытание. Верёвки. Крис сжимает жетон. Никогда больше. Никаких веревок. Маша выходит из круга и улыбается. Крис хорошо. Жетон высказывает из её руки. «Эмоциональная тупость и безразличие». Так и есть. Крис снова сжимает жетон. Абсолютно все равно. Безразлично. «Если ты наденешь, то и я надену». Конечно, Крис наденет. У неё никогда не было друзей. Как же хорошо было лежать рядом на кровати, ощущая тепло чужого тела. И знать, а вернее, надеяться, что так будет всегда. «О, ты в ванной… Я посмотрю?». Крис хочется сжать жетон, но вместо этого она сжимает Машину руку, удивляюсь тому, что из её глаз текут слезы. Впервые за десять лет. Вот с проекта уходит Тихая — очень близкий человек. Крис сжимает жетон. И только это помогает не сорваться и не побежать вслед за ней. Счастье от выигранных очков для команды только растёт, когда Крис чувствует, как холодный жетон прижимается к разогретой коже под воздействием Машиных объятий. «Так хорошо.» — решает про себя Крис. Ей и правда так хорошо. Но… Не может все и всегда быть хорошо. Когда Маша говорит о том, как важна для неё Таня, Крис вдруг вспоминает, что она уже давно не проводит вечера вместе с подругой. Рука тянется к жетону, которого она не касалась уже неделю. «С Крис не буду больше общаться…». Крис сжимает жетон, хотя так хотелось бы сжать совсем не его, а сильную Машину руку. «Ну мы же друзья». Так хочется не видеть отрицательный жест головой… Крис ещё крепче сжимает жетон, и отвечает с улыбкой: «Спасибо». Спасибо, что дала этот урок. У Крис Штрэфонд не может быть друзей. Так уж получается, что она всегда одна. Крис сжимает жетон, чувствуя, как тонкая нить врезается в шею. Так и должно быть. Когда в числе номинантов на исключение Крис слышит свое имя, она сначала теряется, а потом крепко сжимает жетон, сохраняя равнодушное лицо. Вот так. Молча. Она не услышала, как затрешала ткань шнурка. И вот в руке остался жетон, а тонкая верёвка упала. Вместе с ней упала и столь бережно строимая Крис стена, скрывающая эмоции. Из глаз вдруг потекли слезы. Не просто слезы, Крис будто бы задыхалась во всех тех эмоциях, которые она столько лет прятала в маленький стальной жетон. И если кто-то подумал, что она боится уйти из школы — он ошибался. Просто Крис не нужна матери. Просто её бросил самый родной человек. Просто она боится быть связанной. А ещё… Тихая ушла. Маша тоже ушла. Она ушла так далеко. А главное, она была такой близкой. И если кто-то подумал, что истерика Крис от страха уйти, ей все равно. Она свяжет шнурок и снова повесит себе на шею барьер от всех эмоций. Только её сердце, увы, не связать также просто. И то, что порвалось однажды, когда-нибудь порвётся вновь.