Приглушенные крики

      Джин поморщился, глядя в зеркало. Порезы, которые он получил вчера, выглядели ужасно. Тот, что на шее, выглядел не так плохо, как тот, что на левой щеке. Он был длинным и глубоким; скорее всего, ему требовалось наложить швы; однако Джин не получил никакой медицинской помощи. Он пытался как мог оказать себе первую помощь, но он был ограничен тем, что имелось в общежитии.       Опустив голову, он отвернулся от зеркала, не в силах больше смотреть на себя. Когда он вышел из ванной, дверь в спальню открылась, и сердце Джина пропустило удар, когда в комнату вошел Тэхён.       — Тэ! — крикнул Джин, бросаясь к младшему, который отшатнулся от удивления.       Джин остановился, едва коснувшись его. Он не видел Тэхёна две недели. Боги знают, что эти монстры сделали с ним за это время. Когда Джин посмотрел на Тэхёна, он заметил, что его рука была примотана бинтами к какой-то деревяшке. Это его взбесило; Тэхёну нужен был гипс на руке, а не кусок дерева!       — Тэ… — снова начал Джин, когда младший остановил его.       — Нам нужно вытащить Чимина отсюда, пожалуйста, хён, где Намджун? — отчаянно проговорил Тэхён.       Джин понимающе кивнул. Он не знал того, что знал Тэхён и не знал, что случилось с каждым из них, но он был согласен с тем, что Чимина нужно спасти. Они все были согласны с этим.       — Я не видел Намджуна с тех пор… с тех пор, как нас всех разделили, — сказал Джин, слегка уходя в себя.       Тэхён медленно протянул руку, коснувшись щеки Джина около того места, где его порезали. Рана выглядела свежей и глубокой. Он не мог не чувствовать себя ужасно за своего хёна. Его лицо много значило для него; чёрт, они ведь были айдолами, они стали ими не только за свои таланты; внешность была действительно важна. Этот порез, вероятно, оставит какой-то шрам. Какой монстр мог сделать это с Джином?       Присмотревшись, Тэхён заметил ещё один порез на его шее. Это заставило его усомниться, сам ли Джин сделал это с собой или кто-то из их похитителей? Он не знал. Последние две недели были адом. Он не сомневался, что происходящее могло довести Джина до самоубийства. Но зайти так далеко, чтобы повредить своё лицо… Тэхён не был уверен.       — Всё в порядке, Тэ… не беспокойся обо мне, — пробормотал Джин, отворачивая лицо, чтобы скрыть ужасный порез.       Тэхён просто кивнул, но он знал, что Джин был не в порядке.       Несколько мгновений неловкого молчания прошли между ними, когда дверь снова открылась. Двое отошли в сторону, чтобы пропустить того, кто входил.       Тэхён почувствовал, как его сердце почти разорвалось, когда он увидел Чонгука; он был в объятиях Хосока. Тэхён мог видеть только волосы Чонгука. Кончики были синими, но покраска выглядела очень любительской. Волосы Хосока также были окрашены в оранжевый цвет, что снова выглядело не очень профессионально.       — О, мой бог, — воскликнул Тэхён, раскрывая объятия, чтобы обнять своего парня. Однако в тот момент, когда Тэхён подошел слишком близко, Хосок набросился, сильно ударив Тэхёна в плечо. Чонгук сжался в объятиях Хосока ещё сильнее, если это вообще было возможно. И Хосок, казалось, почти поглотил макнэ.       — Х-Хосок, — выдохнул Джин, — с каких это пор их солнечный свет стал таким жестоким? Чтобы ранить Тэхёна?       Хосок посмотрел на них обоих, его взгляд был суровым, словно он бросал вызов кому-либо, кто мог подойти ближе.       Джин сглотнул, взял Тэхёна за здоровую руку и оттащил на несколько шагов, чтобы дать вновь прибывшим немного места. Глаза Хосока были как у дикого зверя, как у львицы, пытающейся защитить своего последнего драгоценного детеныша.       Как только они отошли достаточно далеко, Хосок начал направлять Чонгука к кровати, укладывая его на нижнюю койку Джина и заворачивая Чонгука в одеяло, суетясь вокруг младшего.       Чонгук опустил голову, его длинные волосы закрывали глаза, но Джин видел, как нос Чонгука сморщился, давая понять, что он плачет.       — Все в порядке. Ты в порядке, — прошептал Хосок Чонгуку, прежде чем обернуться через плечо, словно проверяя, не сделали ли Джин или Тэхен шаг вперед, чего они не сделали.       Тэхён почувствовал, как его живот скручивается в тугой узел. Ему стало плохо; Чонгук, или, скорее, Хосок, не подпускал его к Чонгуку. Он мечтал снова оказаться рядом с Чонгуком, увидеть его лицо, услышать его смех, почувствовать запах его волос; это было единственное, что поддерживало его последние две недели, когда все стало невыносимым.       — Х-хён… ч-что нам делать? — прошептал Тэхён, пока они оба просто стояли, уставившись на Чонгука и Хосока.       Честно говоря, Джин не знал.       Он понятия не имел, что случилось с двумя айдолами после расставания. Но, очевидно, этого было достаточно, чтобы загнать Хосока в такое ужасное состояние. Туда, где он не видел друзей, только врагов.       Джин посмотрел на книгу на столе. Цифры, которые он нацарапал, кружились в его голове. Он хотел показать Тэхёну цифры, рассказать ему все о коде; однако, он не хотел пока рисковать. Юнги и Намджун еще не вернулись.

***

      Бретт улыбнулся, убирая прядь волос Чимина с его спящего лица. Он выглядел таким умиротворенным. Таким идеальным. Его идеальный маленький Чиминни. Он наклонился, запечатлев поцелуй на пухлых губах Чимина, не обращая внимания на порез, который оставил этот ублюдок.       Сегодня он прощался с этим местом. Он собирался увести Чимина далеко-далеко, туда, где никто, кроме него, не мог бы его увидеть. Никто, кроме него, не мог бы его коснуться.       Глаза Чимина медленно открылись, рука поднялась, чтобы стереть сон с его глаз, и Бретт заметил несколько синяков на запястьях Чимина. Каждое утро их становилось все больше, но он знал, что это означает, что его любовь исцеляется. Через несколько недель все эти следы исчезнут. Ему просто нужно было быть терпеливым, хотя он был не очень терпеливым человеком.       — Доброе утро, родной, — улыбнулся Бретт, еще раз поцеловав возлюбленного, — Отдыхай, у нас сегодня важный день.       Чимин кивнул, все еще очень сонный.       — Я приготовлю завтрак, — сказал Бретт, вставая с постели, — Приведи себя в порядок.       Чимин застонал от этих слов; это было то же самое, что он слышал каждое утро: «сделай себя красивым», то есть: оденься, причешись, накрасься, надень драгоценности.       Бретт исчез, и Чимин знал, что к тому времени, как Бретт вернется, он ожидал, что Чимин «приведет себя в порядок», иначе его отругают. Чимин всегда чувствовал себя хуже всего, когда Бретт его ругал. Его это по-настоящему расстраивало.       Он медленно выпрыгнул из кровати, направился в ванную и принял теплый душ. Он избегал смотреть на себя в зеркало. Ему это было не нужно. Он чувствовал себя ходячим синяком. После душа он выбрал себе одежду на день. Его куртка Gucci Ghost всегда была рядом, но он пока не надевал ее, потому что ему нужно было сделать макияж, и он беспокоился, что, если куртка станет слишком грязной, Бретт отнесет ее в чистку или выбросит, и он больше ее не увидит. И так Каратель немного порвал ее, когда стаскивал с него.       Чимин сел перед зеркалом, съежившись от синяков на лице. Он чувствовал себя таким уродливым. Он был уверен, что Бретт так и думал. Он нанес макияж, возможно, даже больше, чем было нужно, но он действительно хотел скрыть все следы, оставленные другим мужчиной. Даже на шее и руках он постарался скрыть все следы, пока не стал выглядеть нормально. Ну, настолько нормально, насколько это было возможно.       Закончив макияж, он надел драгоценности, которые ему подарил Бретт, серьги, ожерелье, браслеты. Кольцо он носил все время. В тот единственный раз, когда он его снял, Бретт пригрозил приклеить его, если он снова его снимет, поэтому он его оставил. Оно было большим, и он имел обыкновение цепляться им за все подряд, но он постепенно привыкал к нему.       — Я вернулся, — улыбнулся Бретт, входя в комнату.       Чимин встал, морщась от боли, пронзившей его спину. Казалось, было хуже, чем вчера. Он просто хотел забраться в постель и исчезнуть в стране снов, в которых он был в Корее, в целости и сохранности со своими хёнами в блаженном мире невинности, но он знал, что Бретту не нравится, что он проводит весь день в постели.       Он подошел к стеклянному столу в центре комнаты и сел на свое обычное место, а Бретт поставил перед ним немного хлопьев.       — Малыш, пожалуйста, поешь сегодня, — сказал Бретт, целуя Чимина в щеку, — Мне нужно пойти и разобраться со всем, чтобы сегодняшний вечер прошел гладко. Так что будь хорошим мальчиком для своей чагии сегодня, ладно?       Чимин кивнул, взяв ложку, положенную в миску.       Сегодня был тот самый день.       Сегодня они выберутся из этой адской дыры.       — Я люблю тебя, Чиминни, — улыбнулся Бретт, гладя Чимина по серебристым волосам.       Чимин посмотрел на своего хёна и почувствовал, как его щеки слегка покраснели.       — Я тоже люблю тебя, Чагия.