Приглушенные крики

      Джин фыркнул, стоя перед разрушенным святилищем. Оно наконец-то исчезло. Каждая фотография была разорвана, всё было сломано и уничтожено. Его не волновало, что он мог двигать только половиной тела или что он чувствовал, будто дышит и ходит под водой. Все, что имело значение, — это разрушение святилища.       Он больше не хотел на это смотреть. Тот человек на плакатах больше не существовал. Чхольсу уничтожил его.       — Ч-что ты наделал? — ахнул Чхольсу, входя в комнату.       Джин оглянулся через плечо, уставившись на своего похитителя. Ему было все равно на наказания. Они больше не имели значения.       — Вот ублюдок, — прорычал Чхольсу, набросившись на Джина. Он толкнул его в сторону, заставив Джина приземлиться на диван, пока Чхольсу смотрел на своё святилище, пытаясь отыскать хоть что-то, что могло уцелеть, но ничего не было. Джин позаботился об этом. Каждый плакат, каждая вещь, все было уничтожено, и Джин не чувствовал ни намека на вину за это. К черту Чхольсу.       — Зачем ты это сделал? — спросил Чхольсу, обернувшись, чтобы посмотреть на Джина.       — Потому что я это ненавижу, — фыркнул Джин.       — Ты ненавидишь это? — недоверчиво усмехнулся Чхольсу, — Это же ты.       Джин посмотрел на него так пристально, как только мог, учитывая, что наркотик все еще был в его организме.       — Это не я; ты уничтожил этого человека.       Чхольсу плотно сжал губы, повернувшись к тому, что когда-то было его святилищем. Джин закрыл глаза, часть его теперь чувствовала себя намного лучше. Святилище исчезло. Из-за этого Джин был счастлив. Рад, что ему больше не нужно смотреть на этого человека на стене. Рад, что он расстроил Чхольсу и счастлив, что именно он был тем, кто всё это разрушил.       Чхольсу глубоко вздохнул, прежде чем повернуться к Джину, схватил его за рубашку и поднял полупарализованного идола на ноги.       Джин не сопротивлялся. Не то чтобы он мог, даже если бы хотел. Чхольсу всегда получал то, что хотел.       — Тебе не следовало этого делать, — прошипел Чхольсу, прежде чем начать вытаскивать Джина из комнаты.       Сердце Джина колотилось в груди, он боялся того, что с ним случится. Он молился, чтобы это не было болезненным. Удивительно, но, когда они завернули за угол, Джин заметил металлическую дверь общежития.       Чхольсу отпустил Джина, оттолкнув его в сторону, пока сам набирал код на двери. Джин удивился, что Чхольсу был настолько взбешен, что даже не закрыл собой панель для ввода, хотя прежде ни разу не забывал закрыть ему обзор. И тогда он увидел это.       Пять, пять, два, семь, ноль, ноль.       Свет загорелся зеленым, и дверь открылась. От волнения Джин с трудом сглотнул, шагая в комнату так уверенно, как только мог. Там не было людей, как в городе-призраке. Джин почти мог видеть призраков их прошлых «я», гуляющих по комнате. Юнги на кровати, Чонгук на нижней койке Юнги, Чимин и Тэхён играют в настольные игры, Хосок и Намджун сгорбились над столом, пытаясь придумать, как отсюда выбраться. От этого защемило в сердце.       — Остальные вернутся завтра. Проведешь ночь в одиночестве, — сказал Чхольсу, прежде чем закрыть дверь.       Джин вздрогнул, услышав, как замки защелкнулись. Он быстро подошел к брошенному блокноту Намджуна, записал код и обвел его дважды. Он обернулся, глядя на панель для ввода на их стороне двери.       Джин знал; он только что нашел выход.       Они смогут спастись.

***

      — Я делаю это только ради него, понимаешь? — сказал Бретт, его голос почти рычал.       Младший кивнул, крепко держась за свою больную руку. Он боялся этого человека.       — Хорошо. Только без глупостей или я сломаю тебе вторую гребаную руку, — предупредил Бретт, прежде чем открыть дверь и втолкнуть Тэхёна в спальню.       Тэхён попытался удержать равновесие, но всё же упал, когда дверь за ним захлопнулась. Он ненавидел этого придурка, но он также боялся его. Если бы не этот придурок, ничего из последних двух недель не произошло бы. Он бы не украл телефон. Его мемберы не были бы разделены. Он бы не узнал, насколько жестоки эти люди на самом деле.       Он поднял голову, осматривая ту же комнату, которую он видел раньше. Она почти не изменилась, за исключением того, что на кровати были свежие простыни.       — Чагия? — раздался тихий голос.       Тэхён огляделся, пытаясь найти Чимина. Прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что его хён прячется под простынями на большой кровати. Он практически побежал к кровати. Его сердце колотилось, когда он услышал всхлипы, доносящиеся из-под простыней.       — Чимин, ты в порядке? — крикнул он, откидывая простыни. В тот момент, когда он это сделал, он пожалел, что сказал такую ​​глупость. Чимин был каким угодно, но только не в порядке; его лицо было покрыто синяками и ссадинами.       Гнев закипел в его крови, когда он подумал об этом ублюдке, который сделал это с его Чимином.       В тот момент, когда Чимин увидел его, он сел, прыгнул к нему на руки и заплакал.       — О, Чимин. Мне жаль. Мне так жаль, — проворковал Тэхён. Его руки обвились вокруг талии Чимина. В голове зазвенели сигналы тревоги, когда он почувствовал, насколько исхудал Чимин. Несмотря на то, что Чимин был одет в куртку Gucci Ghost, он мог чувствовать каждое ребро под его одеждой.       — Я скучал по тебе, — всхлипнул Чимин, — Я скучаю по всем вам.       — Я знаю. Я тоже, — сказал Тэхён. Он не знал, знал ли Чимин о разделении всех участников, но он не собирался рассказывать об этом своему хёну. Чимин будет волноваться больше, а сейчас у Чимина и так достаточно поводов для беспокойства. Чимину нужно было заботиться о себе.       Тэхён сел на кровать, но Чимин всё ещё прижимался к нему, слёзы всё ещё лились из его глаз.       — Как он мог так с тобой поступить? — прорычал Тэхён, проводя руками по серебристым волосам Чимина, — Мне так жаль.       Чимин покачал головой, вытирая глаза.       — Это не Чагия.       Тэхён нахмурился, не понимая, что имел в виду Чимин.       — Чагия никогда не причиняет мне вреда, — сказал Чимин.       Тэхён поморщился от слова «чагия». Дело было не только в том, что это слово означало что-то особенное, но и в том, как легко оно слетало с языка Чимина.       — Мне нужно тебе кое-что рассказать… мне так жаль, — шмыгнул носом Чимин, свернувшись калачиком рядом с Тэхёном.       — Тебе не за что извиняться, хён, — проворковал Тэхён.       Чимин покачал головой, прежде чем поднять руку и показать хёну кольцо на пальце.       — О, Чимин… н-нет, — выдохнул Тэхён, взглянув на обручальное кольцо на руке Чимина. Оно было слишком большим для маленькой руки Чимина. Оно выглядело слишком громоздко на его пальце.       Чимин сел, продолжая вытирать глаза, хотя слезы продолжали течь.       — Чимин, ты не можешь выйти за него замуж. Я не позволю, — сказал Тэхён, качая головой.       — Я должен. Э-это единственный выход, — фыркнул Чимин, его макияж уже давно испортился после вчерашнего нападения.       — Нет, это не так. Намджун скоро что-нибудь придумает. Я знаю, что он придумает, — сказал Тэхён.       Чимин посмотрел на кольцо на своем пальце, чувствуя, как его сердце сжимается от боли и страха. Свадьба с Бреттом? Он мог бы сделать и худшее. У Бретта были деньги, очень много денег. Он относился к нему по-доброму, осыпал его подарками и лаской. Всегда говорил ему, какой он красивый. Бретт даже привел Тэхёна к нему после того, как тот умолял Бретта сделать это, хотя он знал, что Бретт ревновал его к Тэхёну. Плюс, Бретт собирался увезти его отсюда. Увезти его в место, где его больше никогда не будут насиловать или причинять боль. Он собирался защитить его от того, чтобы ему больше никогда не причиняли боль. Свадьба с Бреттом — единственный выход, для него и для остальных.       — Чимин, пожалуйста, не говори мне, что ты действительно думаешь о том, чтобы выйти за него? — сказал Тэхён после того, как Чимин не ответил.       — Я должен, — снова вздохнул Чимин.       — Нет. Это какое-то безумие. Ты никому ничего не должен! Тебе не нужно ни за кого выходить замуж, — сказал Тэхён, качая головой. Он не понимал. Почему Чимин готов пойти на это? — Я не понимаю, Чимин. Почему ты собираешься выйти за него? Скажи ему нет.       — Я должен, я просто должен, — сказал Чимин. Он не мог рассказать о сделке. Он просто не мог. Это заставило бы их всех чувствовать себя виноватыми. Как бы Чимин ни ненавидел идею брака с Бреттом вчера, но после того, как Бретт вымыл его, обработал его раны, занялся с ним любовью и поклялся, что никто больше никогда не причинит ему вреда, это было не так уж и плохо.       — Тебе нужно отказать ему, Чимин. Он опасен, посмотри, что он сделал с твоим лицом, — уговаривал Тэхён. Плюс, не говоря уже о его собственном запястье, которое в настоящее время было перевязано благодаря Чхольсу.       — Это был не он. Каратель, — Чимин снова начал плакать от воспоминаний о вчерашнем дне. Это было так больно, так страшно, — Чхольсу позволил ему…       Тэхён сжал кулаки по бокам. Снова Чхольсу. Он так ненавидел этого человека. Но затем осознание того, что сказал Чимин, оглушило его; Каратель вернулся.       Страх закрался в его сердце, когда он подумал о Чонгуке. Он не видел своего возлюбленного с тех пор, как они расстались со всеми.       — Всё равно он опасен, — возразил Тэхен.       — Ты ошибаешься. Он не опасен. Не для меня. Он хочет защитить меня, — сказал Чимин.       — И ты ему веришь? Он не защищает тебя, он насилует тебя, Чимин, — сказал Тэхён.       Чимин покачал головой.       — Это не так. Это другое. Ты не понимаешь.       Тэхён действительно не понимал, но одно он знал точно: он не позволит Чимину создать семью с этим уродом. Когда они завтра соберутся все вместе, он расскажет Намджуну и остальным, что происходит с Чимином, наверняка к этому моменту у Намджуна уже должен быть план, как вытащить их отсюда.