Приглушенные крики

      Джин вздохнул, прислонившись головой к двери комнаты, в которой он был заперт. Он не знал, что задумал Чхольсу, и это пугало его.       Через несколько мгновений Джин обернулся, оглядывая комнату, в которую его только что втолкнули. В тот момент, когда он это сделал, он пожалел, что обернулся; это была спальня. В комнате была большая кровать размера «king-size» с четырьмя столбиками, несколько шкафов, диванный гарнитур и, вероятно, худшая вещь в этой комнате: святилище в его честь. На стене висел большой гобелен с изображением лица Джина, окруженный небольшими фотографиями и постерами с ним самим и иногда с другими участниками. Цветы и разный мерч, и даже куклы, похожие на него, также были на стене.       Это напугало его.       Кроме того, прямо напротив святилища стоял большой шестиместный диван.       Он сглотнул, отступая от святилища, желая уйти от него подальше. Это было отвратительно. Глубоко в душе он уже догадывался, кому принадлежала эта комната; Чхольсу.       К счастью, ему не пришлось долго ждать, чтобы убедиться в своей правоте: Чхольсу вошел в дверь менее чем через десять минут после того, как там оказался Джин.       — Извини, что заставил тебя ждать, — сказал Чхольсу, входя в комнату. Он снял с себя куртку, в которой был, и бросил ее на край кровати.       — Что ты сделал с Чимином? — Джин нахмурился, пока Чхольсу ходил по комнате, раздеваясь.       — С Чимином? Ничего. Он обедает с моим другом, тебе не нужно беспокоиться о нем, — просто ответил Чхольсу.       Джин вздохнул с облегчением — если Чимин был в столовой, ничего плохого не должно было случиться. Он предположил, что Чхольсу только что организовал то, что по сути было «свиданием» с одним из охранников. По крайней мере, он не был в спальне, как Джин сейчас.       — Знаешь, я собирался приберечь это для особого случая, но вы, ребята… — сказал Чхольсу, прежде чем испустить долгий вздох, как будто он был измотан, -…с вами, ребята, трудно справиться.       Джин нахмурился. А чего ожидал Чхольсу, когда похитил семь человек? Что они просто смирятся, примут свою жизнь под землей и сделают все, чего захочет Чхольсу? Да ни за что. К черту это! Пусть и не мечтает, что они когда-нибудь так легко сдадутся.       — Чего ты хочешь, Чхольсу? — уточнил Джин, надеясь, что они поскорее перейдут к главному, чтобы Джин мог вернуться в общежитие. Ему нужно было вернуться и разобраться с Намджуном, Чонгуком, Чимином и Юнги прямо сейчас, у него не было времени разбираться с Чхольсу. Тэхён и Хосок остались держать оборону, и Джин чувствовал, что Тэхён был на грани психологического срыва. Поэтому Джин не мог задерживаться здесь надолго.       Чхольсу подошел к комоду, открыл его и внутри оказался небольшой мини-бар. Он налил им обоим по бокалу какого-то алкоголя. Он протянул один бокал Джину, затем обнял его за талию и повел к дивану.       Сказать, что Джину было не по себе, было бы преуменьшением. Мало того, что Чхольсу вёл себя слишком раскованно, так Джина еще и заставили сесть лицом к святилищу самого себя. Он был даже благодарен за напиток и одним глотком выпил то, что на вкус было похоже на виски.       — О боже, — усмехнулся Чхольсу, когда Джин поставил бокал на журнальный столик.       Джин был рад выпивке, после последних двух недель напиться, вероятно, было отличной идеей, но он не очень хотел делать это в компании Чхольсу.       — Если бы я знал, что ты так хочешь пить, я бы принес бутылку, — усмехнулся Чхольсу, делая небольшой глоток.       Джин пожал плечами, откинулся на спинку удивительно удобного дивана и, глядя на гобелен, любовался тем, насколько он красив.       — Знаешь, вы все действительно прекрасны. Каждый из вас уникален, но из всех ты выделялся больше всего, — сказал Чхольсу, прежде чем сделать еще один глоток, допивая свой напиток.              Джин немного хихикнул, Чхольсу был прав, он же всемирный красавец. Чем больше он смотрел на гобелен, тем совершеннее ему казалось собственное лицо, изображенное на нем.       Чхольсу придвинулся ближе к Джину, положив руку ему на бедро.       — Я смотрел на экран, наблюдал за тобой, слушал твой голос, я даже был на более чем пятидесяти твоих концертах, стоял прямо перед сценой, но увидеть тебя здесь, лично, прикоснуться к тебе, почувствовать твой запах — ничто не сравнится с этим.       Джин собирался убрать руку Чхольсу со своего бедра и попытаться создать большее расстояние между ними, но внезапно обнаружил, что не может поднять руку. Он нахмурился, пытаясь пошевелить ею, но она осталась безвольно лежать на диване рядом с ним. Чхольсу, должно быть, заметил выражение его лица, поскольку на его лице появилась широкая ухмылка, и он подвинулся ближе, поглаживая рукой бедро и подбираясь слишком близко к члену Джина, отчего тот начал нервничать.       — Я вижу, что препарат начал действовать. Не волнуйся, ты не потеряешь сознание или какие-либо ощущения. Препарат просто расслабляет мышцы и парализует тебя на несколько часов, — сказал Чхольсу, вставая, — А теперь как насчет того, чтобы уложить тебя в постель? Я думаю, нам пора перевести наши отношения на новый уровень.       Джин почувствовал, как его сердце замерло, когда Чхольсу позвал охранников.       — Отнесите его на кровать и разденьте, — приказал охранникам Чхольсу.       Слезы навернулись на глаза Джина, когда двое охранников подняли его тело с дивана, отнесли на кровать и бесцеремонно бросили на нее. Он захныкал, позволяя слезам течь, когда двое охранников начали стаскивать с него одежду, оставляя его голым и полностью открытым для их глаз и глаз Чхольсу.       — Спасибо за помощь, джентльмены. Теперь вы можете идти, — сказал Чхольсу, снимая с себя рубашку.       Охранники ушли, а слезы Джина не прекращались. Он был так напуган. Он все пытался пошевелить своим телом. Хотя бы одной его частью: пальцем, ногой, головой, но ничто не реагировало. Все его тело было парализовано, но его разум бодрствовал и был бдителен.       Чхольсу подошел к нему и сел рядом.       — Ты такой красивый.       Джин мысленно пытался умолять его, умолять Чхольсу оставить его в покое, пощадить его, но он знал, что этого не произойдет. Чимин, Юнги, Чонгук, все они были изнасилованы, и теперь его самого добавил в этот список Чхольсу.       — Не волнуйся, тебе понравится, — сказал Чхольсу, прежде чем встать и начать расстегивать ремень.

***

      Чимин вздохнул, ковыряясь в еде перед собой. Он не был заинтересован в том, чтобы есть эту непривычную жирную пищу. Мужчина, который представился как Бретт, и которого, по-видимому, Чимин должен был развлекать, однако, казалось, наслаждался своей едой.       — Ты ничего не ешь, у тебя нет аппетита?— спросил Бретт, поднимая бокал с вином.       — Не совсем… Просто я только что поел, —сказал Чимин, пытаясь использовать свои знания английского. Кончики его пальцев играли с рубашкой с длинными рукавами, которую он надел. Он был рад, что на нём было достаточно одежды и она хорошо прикрывала всё его тело, так как глаза Бретта постоянно смотрели на него, как будто он раздевал его своими глазами. Это пугало Чимина и не помогало аппетиту.       — Ты действительно прекрасен. Я ждал столько месяцев, чтобы наконец встретиться с тобой, — сказал Бретт, прежде чем сделать глоток вина.       Чимин почувствовал, как по его спине пробежал холодок, когда он увидел похоть в глазах Бретта. Хотя он и понимал, что сказал Бретт, что-то в этом человеке кричало об опасности, и это заставило Чимина захотеть бежать.       Бретт поставил бокал с вином, взял салфетку и вытер рот.       — Знаешь, я построил весь этот комплекс специально для тебя.       Чимин нахмурился, пытаясь сложить воедино то, что сказал этот человек, насколько мог. Он думал, что Чхольсу был тем, кто построил это место?       Действительно ли Чхольсу был просто подчиненным этого человека?       Был ли этот человек настоящим организатором их похищения?       — Я думал, Чхольсу… сделал всё это? —спросил Чимин на английском так хорошо, как только мог.       Мужчина усмехнулся, потянувшись, чтобы ткнуть Чимина в щеку в ответ на его ломаный английский, который Бретт счел милым.       — Чхольсу, разумеется. Не пойми меня неправильно, но он сделал всё это на мои деньги.       Это имело смысл, если Чимин правильно понял. Этот человек был финансовой опорой этого места. Без него ничего этого бы не произошло. Его участие в их похищении и во всём, что происходило позже, вероятно, было масштабнее, чем у Чхольсу.       — Ладно, если ты не голоден, давай уже переместимся в спальню? —предложил Бретт, вставая.       Чимина в шоке посмотрел на мужчину.       Он не ожидал этого.       Он думал, что его просто заставят поесть с этим мужчиной, ведь Джин много раз так обедал с Чхольсу.       Бретт ухмыльнулся, глядя на выражение лица Чимина, наслаждаясь чувством страха в его глазах. Он приблизился к младшему, схватил его за подбородок, прежде чем поцеловать пухлые губы Чимина.       Чимин закрыл глаза, крепко зажмурив их, когда почувствовал, как его губы целуют. Слезы текли из уголков его глаз. Он все еще чувствовал боль от действий Карателя. Его изнасиловали только вчера, но теперь и этот мужчина собирался взять его силой, и он боялся. Он не знал, сможет ли снова пройти через это.       Мужчина оторвался от губ Чимина, большим пальцем нежно вытирая несколько слезинок, вытекших из его глаз.       — Не бойся, я буду нежен.       Бретт повернулся, вышел из комнаты и быстро вернулся с тремя вооруженными охранниками.       — Отведите его в мою комнату.       Чимин почувствовал, как его сердце забилось быстро-быстро, когда мужчины схватили его за руки и потащили куда-то.       — Нет! Нет, я не хочу!— кричал Чимин, пытаясь вырваться, — Пожалуйста! Не делайте этого!Хёны! Хёны, помогите мне! — в панике звал Чимин по-корейски, прося и умоляя, чтобы его друзья спасли его, — Тэхён! Намджун! Хосок! Пожалуйста, помогите! Помогите мне!       Бретту, похоже, нравилось наблюдать за борьбой Чимина, которого заставляли идти в неизвестном направлении.       — Я думаю, будет лучше привязать его к кровати, —предложил Бретт. — Мне не хочется с ним дратьс».       — Нет! Отпустите! Отпустите! Пожалуйста!— плакал Чимин, умоляя отпустить его, но его не отпускали, и внутри Чимин знал, что и не отпустят. Слезы текли по его лицу, когда его тащили по коридору в комнату, в которой он раньше не был. Первое, что увидел Чимин, была большая кровать посередине комнаты, и его тащили прямо к ней.       Мужчины заставили его лечь на кровать, положив на спину, хотя он брыкался и кричал, единственное, что заставило его остановиться на мгновение, это когда Бретт бросил наручники рядом с Чимином, чтобы охранники могли его сдержать. В этот момент он почувствовал, что вся надежда покинула его сердце.       Никто не придет.       Никто не спасет.       И Намджун не сможет вытащить их отсюда.       Его руки подняли над головой, и Чимин перестал сопротивляться, позволив запереть свои запястья в наручниках, продетых через изголовье кровати, хотя он и дернул их разок, надеясь, что они сломаются.       — Спасибо, дальше я сам, —кивнул Бретт, подходя ближе к кровати.       Чимин лежал на кровати, чувствуя, как его душа разрывается. Его разум вспоминал время, когда он мыл Чонгука, каким сломанным и безжизненным был его макнэ. Он не хотел стать таким.       — Такой красивый, —сказал Бретт, садясь рядом с Чимином на кровать и вытирая слезы, — Мне будет приятно быть первым, кто прикоснется к тебе.       — П-первым?— нахмурился Чимин.       — Конечно, я знаю, что ты девственник, —усмехнулся Бретт, прежде чем провести одной рукой по дрожащей груди Чимина, остановившись в самом центре его живота. Его большой палец пробежал по одной из впадин на прессе Чимина.       — Н-не первым, —сказал Чимин.       Бретт рассмеялся, покачав головой.       — Нет смысла лгать, Чиминни; я знаю, что ты девственник. Ты чист и совершенен…       — Я не вру. Вчера… — сказал Чимин, не уверенный, дошло ли его сообщение до адресата, но, похоже, оно дошло, поскольку лицо Бретта потеряло улыбку и стало более серьезным.       — Вчера? — переспросил Бретт.       Чимин кивнул, не зная, что сделает Бретт теперь, когда он знает, что он не девственник. Если ему повезет, возможно, Бретт не захочет его, и он будет избавлен от боли и унижения, которые ему предстояло пережить.       К сожалению, Чимину не повезло.       Бретт встал и тут же начал стягивать одежду Чимина, пока тот кричал и боролся, пытаясь не дать себя раздеть. К сожалению, Чимин проиграл битву, и через несколько минут вся его нижняя часть тела оказалась открытой для мужчины, которого он знал меньше часа.       Внутренние части бедер Чимина были усеяны отметинами. Синяки от пальцев и следы от засосов были явно видны, и Чимин ненавидел это. Он пытался держать бедра вместе, пытаясь сохранить хоть немного своего достоинства.       — Вот ублюдок, — прошипел Бретт, прежде чем встать, снять пиджак и накинуть его на обнаженного Чимина, — Я вернусь.       Чимин лежал на кровати, слегка озадаченный тем, что только что произошло, но в то же время испытывая облегчение, когда Бретт выбежал из комнаты, оставив Чимина прикованным наручниками к кровати, полуголым, но, по крайней мере, прикрытым.