Приглушенные крики

      Джин наблюдал, как Тэхён ходил взад-вперед возле обеденного стола в кухонной зоне. Еда, которую Джин приготовил для всех, так и осталась холодной и нетронутой после того, как вернулся Чонгук. Не то чтобы у них вообще был аппетит.       В данный момент Чонгук находился в ванной с Чимином; судя по всему, это был единственный человек, которому Чонгук сейчас позволил бы приблизиться к себе.       Джин сразу понял, что с ним сделали, и это разбило ему сердце. В прошлый раз, когда это случилось, Джина заперли в одиночной камере на ночь за то, что он плеснул водой в лицо Чхольсу. Тогда Джин ничего не мог сделать, чтобы спасти его. Он не знал, что такое вообще могло произойти.       На этот раз Джин был здесь. Он наблюдал, как Чонгук напал на Карателя с ножом, который дал ему Джин. Джина потрясло до глубины души то, что Чонгук ударил кого-то ножом, но он это сделал, и он сделал это с намерением убить.       — Мне нужно пойти проверить их, — пробормотал Джин, не обращаясь ни к кому конкретно, но Хосок все равно его услышал, поскольку они оба сидели на диване.       Хосок кивнул своему хёну, не отвечая толком, его разум все еще прокручивал в памяти образ их золотого макнэ, такого маленького, такого сломленного, рыдающего в объятиях Чимина, отталкивающего Тэхёна, когда Тэхён пытался дотронуться до него. Это мокрое пятно на спине Чонгука. Оно жгло разум Хосока, как яд. Он знал, что это за пятно.       Пока Джин вставал, дверь в их подземную тюрьму открылась, и все три человека в комнате повернули головы в её сторону.       Никогда в жизни Хосок не чувствовал столько эмоций одновременно, когда увидел, как в комнату входит любовь всей его жизни.       — Ю-Юнги? — ошарашенно спросил Джин, его словно током ударило — настолько это было неожиданно. Юнги не должен был вернуться в течение нескольких недель. С другой стороны, может быть, уже прошло шесть недель? Он даже немного засомневался в этом, хотя и знал, что это невозможно, ведь они считали дни, проведенные здесь.       Намджун последовал за Юнги. Облегчение затопило сердце Джина, когда он увидел, что Намджун тоже вошел в комнату. К счастью, ни один охранник не решился войти в комнату, и металлическая дверь была закрыта за двумя рэперами.       Хосок немедленно побежал к Юнги, протягивая руки в попытке обнять своего возлюбленного и никогда больше не отпускать, но Юнги практически отпрыгнул назад, как будто он мог загореться от его прикосновений. Юнги врезался в Намджуна, который был позади него, едва не рухнув вместе с ним на пол.       Хосок не был уверен, что было больнее всего, наблюдая, как Юнги сворачивается, пытаясь стать как можно меньше на груди Намджуна. Кусочки его уже разбитого сердца начали разлетаться на еще более мелкие осколки.       — Хён, я думаю, что Юнги-хён пока не готов к физическому контакту, — хрипло сказал Намджун.       Хосок опустил голову, его сжатые в кулаки руки тряслись по бокам, пока он сдерживал слезы.       — Я понимаю.       Намджун сочувственно посмотрел на Хосока, прежде чем обратить внимание на съежившегося Юнги.       — Хён, давай уложим тебя в постель, ты выглядишь уставшим.       Юнги только кивнул, позволяя Намджуну вести его к двухъярусным кроватям, которые были всего в нескольких шагах. Он потянулся к своей старой кровати, но Намджун остановил его.       — Извини, хён, расположение кроватей изменилось. Теперь ты здесь, со мной; это приказ Чхольсу, — сказал Намджун, указывая на старую кровать Джина наверху.       И снова Юнги только кивнул. Он позволил Намджуну помочь ему подняться по лестнице и лечь в кровать. Намджун схватил одну из подушек с кровати Хосока, которая раньше принадлежала Юнги, и отдал ее рэперу.       — Удобно? — спросил Намджун, помогая Юнги улечься. Юнги ничего не сказал, но Намджун и не ожидал от него ответа, — Постарайся немного отдохнуть.       Юнги снова не ответил, поэтому Намджун просто нежно улыбнулся ему, прежде чем оставить своего хёна отдыхать.       Намджуну было больно видеть, насколько сильно изменилась внешность Юнги. Хотя его волосы все еще были окрашены в светлый цвет, это было единственное сходство Юнги с его прежним «я». Он определенно похудел; его пухлые щеки сдулись и впали, и Намджун чувствовал его ребра под рубашкой, когда Юнги врезался в него у двери. Его кожа выглядела немного бледнее обычного, и он был покрыт синяками и несколькими порезами. У него были большие темные мешки под глазами, как будто он долгое время не спал. Вдобавок ко всему, глаза Юнги выглядели почти безжизненными. Прежде в его глазах всегда был огонь. Огонь, который делал его тем, кем он был, но этот огонь казался потухшим, как будто его больше не было. Вот что действительно делало Юнги похожим на оболочку его прежнего «я». Намджуна пугали мысли о том, что Юнги никогда не сможет вернуть этот огонь.       Хосок выглядел почти как побитый щенок, наблюдая за взаимодействием Намджуна и Юнги. Он так сильно хотел подойти к Юнги, но знал, что не должен. Он понятия не имел, как Юнги страдал всё это время и насколько он изменился. Тот факт, что Юнги боялся его, ужаснул его, подкидывая миллион вариантов того, что с ним сделали. Что могло случиться, чтобы Юнги начал бояться человека, которому всегда доверял, которого любил, о котором заботился и которому отдал свое сердце?       Намджун оставил Юнги и направился туда, где слонялись Джин и Хосок, наблюдая за тем, что происходит между двумя рэперами.       — С ним все в порядке? — осторожно спросил Джин.       Намджун опустил глаза; он не был уверен, сможет ли посмотреть своим мемберам в глаза после того, что он только что сделал, и тем более после того, что он увидел.       — Я-я даже думать об этом не хочу, — пробормотал Намджун, ненавидя то, как сейчас звучал его голос. Он ненавидел взгляды, которые то и дело бросал на него Джин, как будто он оценивал каждую его часть, пытаясь понять, что произошло. Намджун не хотел рассказывать никому из них, что он только что сделал. Тот факт, что он отсосал у Чхольсу, тот факт, что Юнги наблюдал, как он берет в рот толстый член их похитителя и глотает его сперму… Его тошнило от всего этого.       Джин уловил хрипотцу в голосе Намджуна и быстро пошёл, чтобы взять случайную чашку со стола, где всё ещё стоял их завтрак. Он протянул Намджуну стакан воды, и тот принял воду с коротким «спасибо».       Вместо того, чтобы выпить воду, Намджун пошел к раковине и прополоскал рот. Это заставило Джина усомниться в внезапной перемене в голосе Намджуна и в его позе. Плечи Намджуна, казалось, сгорбились. Это была не его обычная уверенная поза.       — Ты тоже это заметил? — спросил Хосок.       Джин кивнул, как он мог не кивнул? Невозможно было не заметить, что что-то было не так.       — Они раздирают нас на части, кусочек за кусочком, — сказал Хосок.       — Скоро придёт и наша очередь, верно? — сказал Джин, продолжая смотреть, как Намджун поласкает горло водой и выплевывает ее в раковину. Тэхен встал рядом с лидером, похлопав его по спине.       — Это всего лишь вопрос времени; ты же знаешь, что Чхольсу хочет тебя… А еще есть этот охранник, который всегда смотрит только на Тэхена. А что, если этот ублюдок просто войдет и заберет Тэхена, как это было с Чонгуком? Плюс, кто знает, когда придет моя очередь… — сказал Хосок, и правда болезненно сжала его хрупкое сердце.       — Никто больше не тронет Тэхёна, меня, тебя или кого-либо из нас, — сказал Джин.       Хосок хотел верить словам Джина. Он действительно верил. Но теперь Юнги вернулся раньше времени; план вечеринки был разрушен.

***

      Чимин осторожно поливал водой волосы Чонгука, смывая мыльную пену от шампуня.       Чонгук наконец перестал плакать, однако по какой-то причине это заставило Чимина только сильнее забеспокоиться, так как Чонгук просто сидел, прижав колени к груди и глядя в камеру перед собой.       Чимин взял бутылочку с кондиционером, выдавил немного средства себе в руку и начал втирать его в волосы младшего.       Несмотря на то, что между ними повисла тишина, неловкости не было. Это был не первый раз, когда Чимин видел Чонгука голым, но это был первый раз, когда он видел Чонгука таким сломленным. Его кровь закипела от красных отметин, которые усеивали шею и грудь Чонгука, синяков от пальцев на его бедрах, внутренней и внешней стороне бедер. А еще были синяки от вчерашнего наказания, которое получили Чонгук, Тэхен, Сокджин и Намджун. Поверх этих синяков были три больших синяка с небольшими порезами в центре от того, что в Чонгука стреляли дротиками.       У Чимина едва не случилась паническая атака, когда он увидел Чонгука без сознания, подвергающегося физическому и словесному насилию со стороны мужчины, который его — Чимина — изнасиловал. Сначала он был так напуган, увидев Карателя, но когда Тэхён прыгнул на Чонгука, защищая его от ударов, страх перед Карателем сменился потребностью защитить своих друзей. Он все еще чувствовал это, даже больше теперь, когда Чонгук искал утешения в его объятиях.       Чимин не был полностью в курсе того, что у Намджуна было в плане побега, но он знал без сомнений, что Намджун думал об их побеге почти каждую минуту, каждый день.       Он решил, что к концу дня он должен выяснить все подробности плана.       Он взял чашку, которой зачерпнул воды и ополоснул волосы Чонгука.       — Вроде бы всё чисто, — сказал Чимин, хотя тут же пожалел о своих словах. Он знал лучше, чем кто-либо, что Чонгук не почувствует себя чистым в ближайшее время.       Он сам все еще чувствовал себя грязным после вчерашнего. Черт, он просто пытался игнорировать боль в своей заднице прямо сейчас. Но он чувствовал, что не имеет право жаловаться на это после всей боли, которую Чонгук должен был чувствовать в этот момент.       Он снова вылил воду на голову Чонгука, стараясь не попасть ему в глаза, как раз в тот момент, когда Намджун вошел в ванную.       — О-о, извините, — сказал Намджун, заметив двух участников в комнате. Он не ожидал, что кто-то будет принимать ванну в это время, однако, когда его взгляд упал на Чонгука, он всё понял, — Я-я просто беру свою зубную щетку.       — Ты вернулся, с тобой все в порядке? — нерешительно спросил Чимин, не уверенный, стоит ли ему спрашивать.       Намджун сглотнул, посмотрел на Чонгука меньше чем на секунду, а затем перевел взгляд куда-то еще.       — Я в порядке. Я только что разговаривал с Чхольсу.       Чимин нахмурился, заметив странное поведение Намджуна, черт возьми, что-то было не так. Выражение лица лидера подсказывало ему, что что-то не так, но он не мог понять, что именно.       Честно говоря, Чимин был удивлен возвращением Намджуна. Чонгук ударил кого-то ножом и был изнасилован в качестве наказания. Намджун, как их лидер, должен был получить двойное наказание, но Чхольсу просто поговорил с ним?       Намджун лгал.       Намджун неловко переминался с ноги на ногу и нервно почесывал руку.       — Эм… Юнги-хён здесь… он отдыхает.       Услышав эти слова, Чонгук резко вскинул голову.       — Юнги-хён? Он правда вернулся? Он в порядке? — спросил Чимин.       Намджун снова неловко пошевелился, и у Чимина от этого скрутило живот.       — Он… отдыхает.       Что-то определенно было не так, и Чимину это не понравилось.       — Просто… Лучше дать ему немного пространства в данный момент, — сказал Намджун, быстро схватив зубную щетку и пасту, и направился к выходу из ванной, бросив последний взгляд на своего макнэ. Он заметил, как слезы текли по лицу Чонгука, а его тело дрожало в ванне.       Как только Намджун ушел, Чимин снова обратил внимание на Чонгука. Он сразу заметил перемену в поведении макнэ: от безучастного до снова плачущего.       — Эй, эй, Куки, поговори со мной, — сказал Чимин, положив руку на колено Чонгука.       — Не называй меня так, — прошипел Чонгук, отворачиваясь от Чимина и заставляя его убрать руку.       Черт, Чимин забыл об этом.       Тот, кто изнасиловал его макнэ, должно быть, использовал это прозвище. Это его бесило. Куки было прозвищем для мемберов, плюс АРМИ. Эти монстры не могли его использовать.       — Прости, — сказал Чимин, прежде чем смахнуть слезу, — Я больше не буду так тебя называть. Но ты все еще можешь поговорить со мной.       Чонгук пожевал нижнюю губу, его глаза уставились на одну из камер, дразнящую его своим маленьким красным огоньком.       — Хён… я шлюха?       Сердце Чимина сжалось от слов Чонгука.       — Шлюха? Конечно, нет.       — Н-но я спал со столькими мужчинами… — пробормотал Чонгук. — Я даже не знал их имен.       — Не по своей воле. Эти люди заставили тебя, — сказал Чимин, ненавидя тот факт, что Чонгук думал о себе так. Он не был шлюхой, ни в коем случае. Неважно, сколько людей его заставили; изнасилование было изнасилованием. Это не делало его шлюхой.       — Э-это неправда… Не совсем так, — сказал Чонгук, слегка шмыгнув носом, — П-последний… я сделал это, чтобы вернуть Юнги. Он не заставлял меня. Я мог бы сказать нет… но… Юнги-хён, он важнее, а я уже и так грязный…       — Ты не грязный Чонгук, и ты определенно не шлюха. Заключение сделки, чтобы вернуть Юнги… это тоже не делает тебя шлюхой. Тот человек, он, вероятно, манипулировал тобой. Я думаю, он все равно причинил бы тебе боль, если бы ты сказал «нет», — сказал Чимин.       Чонгук снова опустил голову на колени, пока Чимин продолжал мыть его. Он хотел бы верить словам Чимина.