Приглушенные крики

      Чхольсу наклонился, чтобы поцеловать Джина в щеку, прежде чем позволить своим охранникам проводить певца обратно к остальным участникам.       — Увидимся завтра.       Джин едва успел поднять глаза, как дверь открылась, и он вышел из столовой.       Чхольсу наблюдал, как Джин шёл по коридору, он немного отстал, чтобы поговорить с одним из своих самых доверенных охранников.       — Сегодня он был слишком послушным. Они что-то планируют. Выясни, что это, и приведи мне тех, кто за этим стоит.       — Да, сэр, —сказал охранник.       — Сделай свою работу хорошо, и Пак Чимин будет полностью твоим на одну ночь, —добавил Чхольсу.       На лице охранника появилась широкая улыбка       — Понял, сэр.

***

      — Всё просто. Когда вернешься, немедленно прекрати отношения с Намджуном. Ты не должен говорить ему правду о том, почему ты расстаешься с ним, иначе вечеринка будет отменена.       Джин глубоко вздохнул, прежде чем охранник открыл дверь и втолкнул его внутрь комнаты, в которой они жили всё это время. Войдя внутрь, он держал голову опущенной, но считал участников, как обычно; все были на месте. Слова Чхольсу звенели в его мозгу снова и снова.       — Хён! — крикнул Чимин, но Джин так и не поднял головы.       Намджун, который подметал, прислонил метлу к холодильнику, прежде чем броситься к своему возлюбленному. Он понял, что что-то не так, когда Джин не посмотрел на Чимина.       — Джинни, ты в порядке? — спросил Намджун, подходя.       Но Джин все еще не поднял глаз, когда шел в ванную, чтобы немного побыть в одиночестве. Его разум все еще не мог осознать, что Чхольсу приказал ему сделать; порвать с Намджуном? Возможно ли это? Они были вместе уже столько лет, и даже при одной мысли о том, чтобы остаться без Намджуна ему было плохо.       Он сел на стульчак унитаза, провел руками по волосам и сделал глубокий вдох. Он знал, что Чхольсу сейчас наблюдает за ними. Их побег зависел от того, порвет ли он со своим парнем. Но был ли это разрыв? Если он сейчас порвет с Намджуном, будет ли это считаться? В тот момент, когда вечеринка закончится, он сможет объяснить Намджуну, почему он сделал то, что сделал, и все будет хорошо.       — Это из-за вечеринки? Он сказал нет? Не расстраивайся, если он сказал нет, мы можем придумать что-нибудь другое, — нежно проворковал Намджун, заставив его почувствовать себя еще хуже. Намджун был так мил с ним.       — Дж-Джуни… Мне жаль. Мне так жаль, — сказал Джин, его голос так дрожал, что он даже не был уверен, сможет ли продолжать.       Намджун протянул руку, вытирая его слезы.       — Не плачь, мы что-нибудь придумаем.       Джин покачал головой, выпуская рыдания наружу, и заплакал сильнее.       — Н-нет… ты не понимаешь… дело не в вечеринке.       Младший в тревоге наклонил голову. Он схватил Джина за руку, пытаясь утешить своего парня, от чего Джину стало еще хуже.       Сделав глубокий вдох, он попытался успокоиться достаточно, чтобы выговорить слова. Он должен был сделать это, ради Юнги, ради побега, ради шанса уйти отсюда как можно дальше.       — Н-нам нужно расстаться, Намджун.       — Что? — в замешательстве сказал Намджун.       — Я не могу… Я не могу… Я хочу расстаться, — снова попытался Джин, но слова оставили неприятный привкус на его языке.       Намджун покачал головой в замешательстве.       — Я не понимаю, откуда это взялось? Это как-то связано с Чхольсу?              Да.       — Нет, — ответил Джин, но один взгляд в глаза Намджуна, и его парень увидел его насквозь. Читая его как книгу и видя насквозь ложь, которую Джин говорил перед камерами.       Младший встал, вздохнул.       — Это действительно то, чего ты хочешь?       Нет       — Д-да, — ответил Джин, и его сердце разбилось, когда он увидел, как Намджун пытается быть сильным за них обоих, в то время как Джин разваливается на части.       — Я понимаю. Тогда я дам тебе немного пространства, — сказал Намджун, прежде чем оставить Джина одного в ванной, его разум кричал, чтобы Намджун вернулся. Он хотел извиниться, умолять и молить о прощении и обещать никогда не отпускать его, рассказать, что Чхольсу шантажирует его. Но он этого не сделал. Он смотрел залитыми слезами глазами, как Намджун вышел из ванной, задернув занавеску, чтобы дать ему немного уединения.       Когда Намджун вышел из ванной, оставив Джина успокаиваться, он направился прямиком к Хосоку, обнимая своего друга.       — Намджун, Джин в порядке? — спросил Хосок, обнимая его в ответ.       Младший покачал головой, уткнувшись лицом в плечо Хосока.       — Джин бросил меня, но я не верю ни единому его слову. За этим стоит Чхольсу, я просто знаю это. А теперь подыграй мне. Обними меня в ответ и скажи, что тебе очень жаль, и притворись грустным.       Они отступили друг от друга на шаг, Намджун изобразил на лице страдания и грусть, а Хосок — печаль и жалость.       — Мне так жаль, Намджун. Я знаю, что ты очень любил Джина.       — Я не знаю, что мне делать. Я всё ещё люблю его, — сказал Намджун, вытирая с глаза слезу, которой не было.       — Мы справимся с этим, я знаю, — проворковал Хосок, прежде чем снова обнять Намджуна.       Намджун собирался что-то сказать, когда дверь в их подземный мир открылась, и вошли семеро охранников с направленными на них пистолетами.       Намджун сразу понял, что что-то не так; Джин расстался с ним, а теперь еще и это?       Что-то происходило, и ему это не нравилось.       Один из высокопоставленных охранников двинулся к группе. Намджун прозвал его Каратель. Он был смелым и имел глаза, синие, как океан, но мертвые внутри. Он был тем, кто наказывал Намджуна и Хосока за разговоры о побеге. Но не это принесло ему прозвище Каратель; дело было в том, что ему нравилось избивать их. Упиваясь каждым вскриком Хосока, он намеренно пытался ударить его палкой так сильно, как только мог, не потому, что ему так приказали, а потому, что он сам этого хотел. Пока что, по мнению и наблюдениям Намджуна, Каратель был самым высокопоставленным охранником.       — Выборочная проверка комнаты! —громко крикнул Каратель, на его лице появилась широкая ухмылка, когда он оглядел комнату.       Взгляд Карателя остановился на Чимине, сидящем на диване, и задержался там на секунду дольше, чем нужно, отчего Намджун почувствовал себя некомфортно. Намджун переместился к Чимину, заталкивая рыжего за спину. После инцидента с Чонгуком, пока он был в одиночной камере, он не стал рисковать. Так же, как с Тэхёном и Большим Красным.       Как только Чимин скрылся за спиной Намджуна, Каратель раздраженно закатил глаза, прежде чем двинуться дальше.       Хосок тоже заметил взгляд Карателя, и встал перед Чимином как раз в тот момент, когда Джин вышел из ванной, услышав крик охранника. Его лицо все еще было опухшим от слез, и он пытался вытереть слезы скомканной туалетной бумагой.       — Всем сесть, —предостерегающим тоном приказал Каратель.       Намджун быстро перевел приказ, и шестеро молча подчинились. Намджун и Хосок сели на диван, Чимин расположился между ними, а Джин сел на один из мешков, а Чонгук и Тэхён, как обычно, вместе сели на другой мешок. Намджун старался не смотреть на Джина, который обычно сидел рядом с ним, но в этот раз этого решил сесть подальше от него. Ему это совсем не понравилось. Он хотел придвинуться поближе к Джину, но не хотел оставлять Чимина открытым и уязвимым для этого ублюдка. Может, он был параноиком, но его интуиция подсказывала ему, что это не так.       — Что происходит? — спросил Чонгук у Намджуна.       — Ваша комната проверяется на предмет скрытых доказательств того, что планируется побег, и, конечно же, на предмет наличия оружия или повреждений комнаты, —сказал Каратель, — Вы шестеро будете сидеть здесь тихо. Никто не должен двигаться ни по какой причине, если ему не дадут указаний!       Намджун снова перевел для своих мемберов. Как бы он ни ненавидел присутствие здесь Чхольсу, похоже, он был единственным, кто владел корейским языком, что было кстати в этой ситуации. Прямо сейчас Намджун не хотел разговаривать с этим ублюдком после того, что он сделал с Джином во время их «встречи» сегодня.       — О, и расположение кровати Ким Сокджина теперь поменяно с Мин Юнги, это приказ Чхольсу, — ухмыльнулся Каратель и махнул рукой охранникам, и охранники, стоявшие до этого у двери, рассредоточились по комнате в поисках любых признаков того, что они замышляют побег или спрятали оружие. Один из охранников поменял таблички с именами на кроватях Джина и Юнги.       Намджун сглотнул, глядя на свой блокнот на столе.       Вот они — доказательства.       Он написал в этом блокноте всё. От прозвищ охранников до расположения камер и планов вечеринки. Если они заглянут туда, у них у всех будут неприятности. Большие неприятности.       Он наблюдал, как охранники обыскивают комнату. Прошло немного времени, прежде чем один из них поднял блокнот и быстро просмотрел его содержимое. Намджун затаил дыхание, сжимая руку Чимина, и чувствуя, как сердце выпрыгивало из груди, когда охранник листал страницы. Намджун размышлял, попадутся ли они. Если попадутся, все будет кончено, и кто знает, каким будет их наказание.       — Эй, чей это блокнот? — спросил охранник, помахав упомянутым блокнотов в сторону шести мемберов, и Намджун почувствовал, как его сердце остановилось, а кровь превратилась в лед.