ПРОТИВОСТОЯНИЕ

      POV Влад

      Веллана выглядит очень уставшей и бледной, она сидит на мягком кресле с бархатной обивкой, сосредоточенно наблюдая за дверью спальни.       За тёмным плащом виднеется изящное платье ярко-красного цвета, которое напоминает произведение искусства с уникальным вышитым узором, создающим эффект паутины.       В её глазах отражается изнурение и тревога. Она пытается привести свои мысли в порядок, но они вселились в её голову, как змеи, наводя хаос и смущая гармонию разума. Плетение мыслей и волнений постепенно превращается в жестяную сеть, которую невозможно разорвать.       — Лиран нас точно убьёт, когда придёт в себя, — вынес я вердикт, тоже малость нервно посматривая на дверь.       — Может стоило предупредить этого… — Рид споткнулся в словах. Веллана закатила глаза.       — Гордон. Мальчика нашего сына зовут Гордон.       — Да один фиг, мы малеха проебались, — отмахнулся я от них. — Ты так не думаешь, сестра?       — Соглашусь, что некоторые особенности Лирана могут малость подвергнуть Гордона в шок.       — Отдал кровушку свою, — истерично усмехнулся, постукивая по набалдашнику трости пальцем.       — За Джонни волнуюсь, — сказала Веллана, не ощущая в пределах этого дома другого вампира.       — Да что с ним станется, — я откидываюсь назад, вытягивая окаменевшие от усталости ноги. — Собирает поди свои лечебные травы.       В тишине комнаты раздался еле слышный стук в дверь. Хоть звук и был тихим, его пронзительность ощущалась в каждой молекуле воздуха. Всё затихло, словно незримая нить остановила время. Взгляд напряжённо устремился в сторону двери, ожидая продолжения этого маленького, но необыкновенно значимого звука.       В вечернем сумеречном свете Веллана встала перед порогом, прислушиваясь к размеренному пульсу за дверью. Острые клыки легко просматривались на фоне пугающей бледности её кожи, а искусные руки, украшенные драгоценностями, открыли дверь настежь.       Вампирша, сузив глаза, скосила их к прижатому серебряному кресту у своего носа. Священнослужитель, наступая, теснил её внутрь. При каждом его шаге звучали страшные слова молитв, разрывающие тишину ночи. Каждый шаг был наполнен силой веры и решимости.       Её глаза сияли от удовольствия, которое она получала от медленно появляющегося осознания на лице священника.       Вырвав из дрожащих рук крест, она, повертев его так и сяк, выкинула в окно — разбив.       — Святую воду притаскивай в следу… — Веланна застыла с открытом ртом. Чувствуя, как по её лицу стекает холодная вода, что мужчина выплеснул на неё из фляги. Под мой гогот вампирша вытерла лицо рукой и метнула разъярённый взгляд на человека. Обещая все муки ада.       — Сестра, тихо, не нужно резни, — посмеиваясь, произнёс я, решая вмешаться. Оттесняя знакомого человека себе за спину. — Я честно удивлён, что он тебя не пырнул. А так это просто вода.       — Вода?! Я теперь похожа на мокрую крысу!       — Разве ты не всегда так выглядишь?       — Р-ры!       Рид метнулся к супруге и перехватил её в полёте, оттаскивая от меня. Я лишь сдул локон со лба, не переживая за сохранность своего лица, в которое секунду назад могли вцепиться ногтями.       — Отпусти меня, Рид!       — Мышка моя, дыши, — как мантру повторял Рид в десятый раз, целуя в мокрую щёку свою супругу. — Ты же читала, что негативные эмоции прибавляют старения к твоей безупречной коже! — выкрикнул обращённый, идя ва-банк.       Вампирша в миг успокоилась, дуя губы.       — Ты прав, — согласилась Веллана. — Спокойствие и дзен, — бормотала она, вытирая с лица воду отданным ей платком от Рида. — Ох, кажется, морщинка на лбу появилась! Всё из-за тебя, смертный! — плаксиво воскликнула вампирша, тыча указательным пальцем в бледного священника.       Я покачал головой, но, видя, что сестра перестала смотреть в нашу сторону, полностью отдавшись нежному воркованию своего мужа, обернулся на человека. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно готово выскочить из груди.       — Чем могу помочь, лапочка? — святой отец возмущённо сверкнул голубыми глазами. Как же в сладость было смущать этого святошу — вспоминался день моего отдыха в пыточной. Метнув взгляд на открытую шею инквизитора, я прикрыл рот рукой, пряча некстати вылезшие клыки.       — Куда вы дели охотника?!       — Которого, прошу прощения? — уточнил я, а то мало ли про какого охотника идёт речь!       — У вас их несколько?! — с ужасов закричал священнослужитель, чуть ли не подпрыгивая.       — Не нужно так нервничать, — я попытался успокоить человека, улыбнувшись. Но почему-то мужчина только ещё сильнее занервничал и забегал глазами. Странные они какое-то все здесь! — Охотников ваших на улице как говна. Какой именно охотник вам нужен?       — Гордон! Он был у вас, мои люди проследили за ним.       — А, тот мальчишка, — понятливо кивнул и указал рукой на спальню. — Ну тогда пройдёмте. Он малость занят, но думаю, что вам будет спокойнее, если вы убедитесь в его безопасности.       — Значит, вы, вампиры, чеснока не боитесь? — невзначай спросил церковник.       — А ты что, целоваться со мной собрался? — то краснея, то бледнея, человек прищурил глаза и двинулся к двери, но постоянно оборачивался на меня, словно ожидая, что я что-то с ним сделаю. Обведя соблазнительные изгибы тела человека взором, мне захотелось вновь его потискать.       Хмыкнув над потешным человеком, я наблюдал, как дверь в спальню резко открылась, и в комнату забежал священнослужитель. Не прошло и секунды, как он оттуда выбежал с шальными глазами. С красным лицом и попытками сказать что-то внятное. Пока выходило крайне плохо.       Но я терпеливо ждал, прислонившись к стене.       — Что такое, лапочка? — сощурившись, спросил я, сдерживая смех.       — Я Зиз, пиявка! — проорал так называемый Зиз, вскидывая руки к небу. — Они, они! — указывал тот на закрытую дверь, хватаясь за волосы. На бедного человека было тяжело смотреть.       — Да-да, содомиты те ещё, — закивал для участливости. Пастырь подхватил, видимо, увидев в моём лице единомышленника.       — Как можно! — наворачивая вокруг меня круги, от чего у меня малость закружилась голова, Зиз бубнил себе под нос религиозную муть.       Устав наблюдать за этой картиной, я незаметно подошёл со спины и положил ладонь смертному на лопатки, ведя к длинной шее, на которой так приятно будет оставлять свои следы. Священник испытал дрожь от касания, содрогаясь и ощущая, как по его спине пробежали мурашки.       Наклонившись я выдохнул на круглое ушко, прикасаясь к нему губами.       — Я тебе покажу, — Зиз в страхе раскрыл глаза и вскрикнул, стоило мне оторвать его тело от пола. Момент замирал, словно вакуум, прежде чем в его станицах разразится взрыв. Мы приблизили свои губы настолько близко, что казалось, что время остановилось, готовясь отправиться в неизвестные пространства. Я поцеловал его нежные и приоткрытые губы, ощущая их тепло и мягкость, словно стремясь слиться с его сутью. Когда я языком обвёл сомкнутую линию губ человека, он инстинктивно приоткрыл их, позволив мне ворваться внутрь. Сжав его задницу, заставив ткань трещать от выпустивших когтей, я втолкнул нас в свободную комнату. Не прекращая сцеловывать тихие стоны.       Раскиданное на простынях тело тяжело дышало, но бьющееся сердце заглушало любой звук.