Запомни всего четыре слова...

Лили Эванс сидела на подоконнике и смотрела на Запретный лес. Черные деревья сильно выделялись на фоне серебристого снега. Исполинские ели, одетые в белоснежные одеяния, безмолвно стояли, будто в карауле. Даже игривый ветерок стих, благоговея перед этими величественными деревьями. Из трубы в хижине Хагрида поднимался дымок. Чуть дальше третьекурсники бегали и играли в снежки, весело смеясь. А Лили ждала. Ждала, сжав в руке записку. Девушка развернула ее и прочитала, наверное, в сотый раз: «Сегодня, в 15:00 в западном крыле. Встречаемся у статуи одноглазой ведьмы. Д.П.» Д.П. Лили прекрасно знала, кто это. Джеймс. Джеймс Поттер. Человек, которого Лили полюбила с пятого курса. Человек, который с третьего курса каждый день приглашал ее в Хогсмид, на свидания. А она отказывалась. Сначала просто из-за того, что считала его самовлюблённым идиотом. Потом уже гордость мешала. Но в этом году все будет по-другому. Так думала Лили. Пока этот год не наступил. С самого начала лета девушка придумывала, как лучше сказать, чтобы показать, что она все же согласна пойти с ним в Хогсмид, но чтобы он особо не обольщался. И вот он, счастливая, в шестой раз садиться в Хогвартс-экспресс, и наблюдает, как Джеймс проходит мимо. Ну как мимо. Обернулся, пробормотал «привет» и убежал. И все. За полгода он ни разу не пригласил ее в Хогсмид. Не спросил как дела. Не закричал на весь зал «Доброе утро, Эванс!» глупо, но мило улыбаясь. Сначала девушка убеждала себя, что он просто хочет, чтобы она ревновала. Потом решила, что раз он ее избегает, то он ее не достоин, и она его больше любить не будет. Но разве сердцу прикажешь? Нет. И староста гриффиндора это знает. И снова грустно вздохнув, продолжает ждать. Она пришла заранее. За час. И вот уже время встречи подошло, а главный мародер школы все никак не появлялся. Лили уже хотела просто встать и уйти, но услышала топот. Через секунду перед ней стоял предмет ее обожания, а именно — Поттер. Девушка медленно повернулась к нему и намеренно равнодушно протянула: — А…Явился всё-таки. Я думала, мне придется тут до ночи сидеть. — хотя сердце колотилось как бешеное, но она хотела показать, что ей плевать на него, — зачем ты меня звал? Джеймс полностью проигнорировал ее и уставился в окно. После минуты молчания он тихо спросил: — Красиво, правда?.. Лили возмущённо уставилась на него. — Ты позвал меня, чтобы поговорить о красоте?! Он посмотрел на нее, пожал плечами и, а потом быстро заговорил: — Ладно. Я устал. Слышишь ты меня, Эванс? Я устал. Устал все время добиваться того, чего никогда не добьюсь. Устал страдать от невзаимности. Устал каждый раз видеть тебя во сне. Устал чувствовать эту боль снова и снова. Устал, Эванс, устал. Лили сидела и слушала его. Глаза мгновенно наполнились слезами. Не дав Джеймсу договорить, она вскочила и убежала. Девушка бежала не разбирая дороги, она даже не поняла, как оказалась на улице. Все это происходило, как во сне. Очнулась она поздно вечером. В каком-то лесу. И кажется, даже не Запретном. В чужом лесу. Лили испуганно огляделась. А затем просто легла на землю, наплевав на все. Она даже не стала звать помощь. Она понимала, что это бессмысленно. Ее никто не услышит. Никто. Проснувшись через пару часов, гриффиндорка стала искать причину ее столь раннего пробуждения. В ее руку легонько тыкался олень. Девушка посмотрела в его слишком умные для оленя глаза, и погладила его, грустно вздохнув. Благородное животное стало тыкать ей в руку, а потом поворачиваться назад. — Ты хочешь, чтобы я села на тебя? Удивительно, но животное кивнуло. Лили решила, что хуже точно уже не будет, и забралась на оленя. На удивление, ей стало как-то радостно, и настроение немного поднялось. А олень грациозно поскакал куда-то. Вскоре стали виднеться башенки Хогвартса. Олень остановился: мол, мне дальше нельзя, дальше сама. Девушка слезла с него и благодарно погладила. — Спасибо тебе большое… Чтобы я без тебя делала. Вообще, ты бы всем понравился. Особенно Лисе и Марлин. Ну если быть честной… то ещё Джеймсу. Он вообще хороший, когда не выделывается. — Девушка так была увлечена изливанием души оленю, что даже не заметила, как он напрягся. — но последние полгода он меня избегает… А сегодня вообще сказал, что устал меня добиваться. Что устал чувствовать эту боль. Что он вообще знает о боли?! А я ведь любила его с пятого курса… А он все время встречается с другими, меняет их, как перчатки… а ведь потом клянется мне в вечной любви… Как этому верить?.. Ладно, извини, я наверное тебе уже наскучила. Спасибо тебе ещё раз… И девушка побежала в сторону замка. А олень скрылся в лесу.

***

Девушка бежала по коридорам, молясь никого не встретить. Ее и так наверняка хватились, а если ее встретят, всю в грязи, замёрзшую, то не известно, к чему это приведет. Завернув за угол, девушка резко затормозила, что, впрочем, не спасло ее от столкновения. С ним. — Эванс? — Иди ты к гиппогрифу, Поттер! — в сердцах воскликнула Лили, пытаясь обойти Джеймса. Но у последнего были другие планы. Он притянул Лили к себе и поцеловал. Сначал осторожно, нерешительно. Но потом он дал волю чувствам, так долго рвавшимся наружу. А Лили было плевать на все. Что минуту назад она его ненавидела. Что он наглый, самовлюблённый идиот. И она ответила ему. А Джеймс причитал: — Лили… Девочка моя, моя Лили… Только моя… Запомни всего четыре слова: Я люблю только тебя. И Лили запомнила. Запомнила на всю жизнь.