***
Она смирилась с фактом, что
умрёт, когда рассказала тебе всю правду. Год или чуть больше, и это, возможно, её конец без хэппи энда — ты видишь это в глазах, которые пустые по отношению к миру и влюбленные, как и всегда, по отношению к тебе.
Лечиться и бороться она не собиралась, и ты рядом — единственное, что она хочет.
Ты же не верила.
Как это вообще поверить, что любимый человек умрёт? В любом случае, при любых обстоятельствах. Что он болен и, собственно, всё.
Ты хотела бороться за
неё.
Потому что не может твоё солнце, так быстро и несправедливо погаснуть.
Она заболевает простудами, с осложнениями, часто и надолго. Лечится без врачей и дома — на что ты лишь качаешь головой.
Сидишь рядом с ней по ночам, когда она тревожно спит, перебирая длинные пряди волос, и тяжело дышишь. Едва сдерживаешь слёзы. Обводишь кончиками пальцев нежное молодое лицо, боясь разбудить, но не отказывая себе в удовольствии ощущать её.
Сердце бьётся быстрее, когда она чуть прикасается своими горячими губами к твоей ладони.
— Спи, я не пропаду никуда, а тебе на работу.
Она шепчет тихо, хрипло, но с невероятной заботой, и ты улыбаешься. Не отвечаешь ничего, опускаясь, ложишься рядом. Обнимаешь хрупкое тельце, которое похудело ещё больше за эти две недели. Если раньше ты не видела её рёбер, то сейчас можешь их сосчитать. Тебе это не нравится, но сделать ты ничего не можешь. Остаётся лишь жмуриться и сглатывать очередной ком в горле из-за удушающих мыслей.
Прикасаешься ко лбу в поцелуе, проверяя температуру.
Есть. Теперь она всегда где-то рядом, может нахлынуть в любой момент. И ты не знаешь, что ад ещё впереди.
Она рыдает от боли на всю спальню, а ты не можешь сделать ничего. Таблеток в твоём доме нет, и когда ты это понимаешь, на тебя накатывает осознание — ты бессильна. Вытираешь каждую слезинку на девичьем лице, едва сдерживая свои. Сейчас ты должна быть сильнее — за неё, за себя.
Ты прощаешь ей заранее всё, хочешь забрать всю боль себе, лишь бы этот маленький родной человек перестал плакать от невыносимой боли.
Хочется закрыть уши и не слышать, как ей плохо. Обнимаешь её в попытке хоть как-то поддержать. Не умеешь плести косички, но старательно перебираешь пряди, убирая их в какое-то подобие косы, чтобы не мешали во сне.
Она засыпает на плече, тихо сопя в шею, и ты ощущаешь тысячи мурашек по коже. Совсем близко, рядом, с тобой, ты её обнимаешь — и если бы не обстоятельства, при которых тебе страшно закрыть глаза, ты бы сказала, что счастлива.
Она просыпается и засыпает, опять шепча, чтобы ты её не бросала, не уходила, и твоё сердце каждый раз сжимается. Не понимаешь, хуже ли ей, а лоб всё так же горяч.
— Я не брошу тебя, слышишь, никуда не уйду, — шепчешь ей каждый раз, зная, что ответ не получишь. Надеешься, что она не бредит из-за температуры, а просто подсознание играет с ней злые шутки.
На твой сон остаётся час, и ты стараешься найти удобную позу, чтобы не потревожить умиротворенное лицо на плече.
Сосредоточиться и заснуть не получается, ты каждую минуту касаешься горячего лба, то ли самовнушая себе, то ли он действительно становится прохладнее.
На следующий день ей становится лучше.
Спустя месяц — она полностью здорова от очередной простуды.
Она улыбается, когда видит тебя, как всегда. Помогает на работе всё так же. Любит тебя всё так же сильно, как и ты её. Вы наконец-то счастливы, несмотря на осуждающие взгляды общества. Обнимаешь её, не разрешая думать ни о чем, кроме того, что всё правильно. Как и должно быть. Вы — не ошибка.
Смотришь в её глаза, видя в них звезды и блеск вселенной обращённый к тебе — понимаешь, что не всё не зря.
А потом ей резко становится хуже.
К этому времени в вашем доме появилось несколько аптечек, ты выучила все необходимые лекарства и инструкции и научилась колоть уколы.
Ты снова слушаешь, как она рыдает то ли от боли, то ли от какой-то вселенской несправедливости. Смахиваешь слёзы со своих щёк, чтобы она не увидела, потому что не время плакать. Ты должна быть сильной за неё.
Обнимаешь её крепко, чтобы она чувствовала, что ты рядом. Пытаешься помочь, хоть и бессильна. Целуешь мокрый лоб, укачиваешь, как ребёнка, в своих руках. Спасительные минуты сна забирают её быстро, и ты наконец-то выдыхаешь, но всё так же не позволяешь себе плакать.
Впервые кричишь и рыдаешь в пустом доме, когда её забирают в больницу, потому что дома вы уже не справляетесь. Тебе больно настолько, что разрывает грудную клетку. Всё ещё не веришь во всё происходящее, не разрешая себе думать, что она… не говоришь это ни мысленно, ни вслух. Потому что она жива и живёт.
Слёзы россыпью блестят на щеках, и ты уже совсем не можешь дышать. Внутри что-то хрустит от каждого вдоха, будто сердце разрывается от боли.
Ты не любишь лето и маки, которые ярко цветут.
Смотришь на звёзды по ночам, хотя никогда не была романтиком, и они продолжают освещать кому-то путь, только вот твоё солнце погасло и тебе темно даже на рассвете. А ещё больно и холодно.
Ты будешь любить своё личное солнце, до его восхода в другой вселенной, где вы будете вместе дольше.
Всегда.
Аккуратно кладёшь цветы, которые она больше не увидит, на сырую землю.
И это конец. Ваш хэппи энд не случился, как бы ты за него не боролась, ведь сдалась она, продолжая лишь до последнего клясться в любви.
Она умерла со словами, что вы обязательно будете счастливы в другой жизни.
Тебе осталось лишь дожить
за двоих эту.
Надгробный камень блестит так же ярко, как когда-то её глазах смотрящие на тебя. И ты веришь в знаки, поэтому слабо улыбаешься. Не плачешь. Лишь нежно касаешься её губ на фотографии кончиками пальцев, не ощущая ничего, кроме холода стекла. Закрываешь глаза, видя её живой образ под веками.
— Я тоже тебя люблю, — в пустоту.
И уходишь
жить, не оборачиваясь.
— пожалуйста,
снись мне чаще,
я хочу просыпаться с улыбкой.
Пока нет отзывов.