Боль в нотах

И я хотел, чтоб ты ушёл,

Так быстро, просто, резко...

Всё, что ты дал мне — это боль,

Ту, что осталась в сердце...

И ты уйдёшь, найдёшь себя,

Но, согласись, что также,

Навечно музыка жива,

Она, прости, не гаснет...

Она осталась в глубине,

Давя, душа и раня.

Осталась, боль приносит мне,

Никак не отпуская...

             Прозвучала последняя нота душераздирающей песни...       Почему душераздирающей? Интересный вопрос, ведь, для других людей, эта песня — словно символ того, что скоро всё вновь будет в порядке. Об этом пел Мафую...       Но для него, Угецу, это была песня о том, что расставание неизбежно. Руки перестанут соприкасаться. Так скрипач видел эту песню, чувствовал её.       Парень вышел из концертного зала, на улицу. Было темно и прохладно. На улице было пусто, как и на душе музыканта.       Вдруг он услышал громкие шаги. Точнее, даже бег. Догадываясь, кто это, Мурата даже не обернулся. — Угецу! Угецу, стой! — Акихико схватил скрипача за руку.       Парень остановился, всё так же не оборачиваясь. Сейчас он готов был смотреть куда угодно, но только не на него. Потому что знал, о чём будет разговор. Знал, и боялся этого. — Пожалуйста, послушай меня! — Зачем? Ведь сейчас ты просто скажешь, что нам нужно расстаться, верно?       Музыкант смотрел вниз на асфальт, зная, что не выдержит взгляда парня. Чувствовал, что глаза начинает жечь, а где-то в районе сердца стало больно. — Прошу, послушай... — ненадолго Кадзи замолчал, кажется, подбирая слова. — Мне... Мне нравится скрипка!       Угецу застыл, ожидая, что скажет парень дальше. Тот молчал, крепко держа его за руку, не желая отпускать. Он выдохнул и продолжил: — Я... Когда я услышал, как ты играешь... Я решил, что скрипка – это не моё. Решил, что барабаны круче, но... Только в скрипку я могу вложить свои чувства!       Мурата выдавил из себя ухмылку. — Что за бред ты несёшь? Но я ведь верно предположил, сейчас начнёшь про расставание?       Молчание. К горлу подкатил ком, в глазах скопилась вся боль и грусть, что парень держит в себе уже столько времени... — ...Да.       В этот момент сердце словно замерло. Всё, что было внутри, перелилось через край. На серый асфальт упали несколько хрустальных слезинок. — Прости за всё. За всю боль, что причинил тебе. Я думаю, нам действительно лучше расстаться... Так будет лучше. Нам обоим.       Акихико отпустил руку Угецу, а тот ощутил, будто этот парень вместе с этим прикосновением вытянул из него всё — боль, воспоминания и счастье... Мимолётное, недолгое счастье, приходящее вместе с болью.       Скрипач услышал отдаляющиеся шаги когда-то самого дорогого ему человека. Обернулся. Хотелось кричать.       Однажды руки перестанут соприкасаться.       Даже потоком слёз, льющимся из глаз, невозможно было выразить все его чувства.       Его горло словно сжали чьи-то невидимые сильные руки, не дающие кислороду входить в лёгкие. Воздух только выходил рваными кусками изо рта музыканта. И такими же обрывками в голове парня проносились воспоминания. — А... Аки-... — хрипло прошептал он, вытянув вперёд руку. Смотря сквозь слёзы, застилающие глаза, на того, к кому был привязан.       Но в голове, среди прочих воспоминаний всплыл образ Мафую, поющего, что...       Всё будет в порядке.       В этот момент он переосмыслил эту песню — песню о рассвете. Он понял, что, хоть и страшно, но ночь закончится. Наступление нового дня не предотвратить. Пора двигаться дальше...       Акихико причинял ему боль. Рядом с ним Угецу не мог выражать себя через музыку. Мог только медленно увязать в рутине печали и бессмысленной игры на скрипке. Теперь, когда он ушёл... Возможно, теперь всё будет по-другому? Возможно, это и должно было сказать скрипачу о том, что пора идти дальше? О том, что только этой ценой в его жизни наступит рассвет? — Прощай, Акихико. — прошептал Мурата.       Через боль, но он будет идти вперёд.       Пора начать сначала.       Может, и Акихико будет счастлив? Этот парень... Харуки. Наверное, он сможет ему помочь.       Но вряд ли они смогут забыть друг друга...

Вот наступила темнота,

И в ней не сыщешь света.

Но это же не навсегда,

Лишь только до рассвета.

И, с наступлением его,

Я буду дальше жить.

Сорвавши маску, через боль,

Страдать, мечтать, любить...

Пусть ты уходишь, оставляя

Меня здесь с этой болью.

Я не хочу больше тебя

Держать во тьме со мною.

Будь счастлив, забывай,

Дыши, мечтай, люби.

Но всё же музыка жива,

      Её не победить.