Старая сказка на новый лад

Арсений ненавидит суетиться вокруг общего котла, откуда с шипением может вылететь всё, что угодно. От змеиной шкурки до самого обычного таракана. Он не умеет отмерять точное количество ингредиентов, разбивает стеклянные флаконы и постоянно путается в показаниях весов. Ему кажется, что самое страшное, что может случиться — добавить что-то неправильно или передержать субстанцию на огне. Тут опять всё может пойти по непредсказуемому сценарию — от взрыва до появления новой части тела. Арсений обожает учёбу в академии, но варить сыворотки и эликсиры — не его лучшая способность. Его лучше не допускать к вареным рогатым слизням и сушеным паукам. На пятом занятии он позорно падает в обморок и теперь сидит тише воды, ниже травы. Мысленно бормоча: немного потерпишь и сможешь сдать СОВ, там упор на теорию, а не на практику… В тот злополучный раз он приходит в себя на руках бледного Антона, который всего лишь помогал профессору в свободное время, и Попову жутко стыдно. Антон спрашивает его несколько раз всё ли в порядке, сам варит за него какой-то раствор и доводит до комнаты, сунув ему ягоды омелы. Ещё и клянётся, что они уже обработаны и совершенно не вредны, наоборот понизят артериальное давление, и Арсению станет лучше. Арс на это только глазами хлопает и витает в облаках минут пять, пока какая-то младшекурсница не просит портрет Серой дамы открыться. О чем он думает? О том, что под венком омелы обычно целуются. Причём как в мире волшебников, так и магглов. А через неделю Антон подсаживается к нему в столовой. К нему. Подсаживается. С другого факультета. Красивый Шастун с галстуком под цвет зеленых глаз. — Привет, Сеня, — говорит он и ставит рядом свою тарелку. Арсению хочется похлопать себя по щекам, чтобы удостовериться, что он не спит. — Привет. Я… не люблю, когда меня так зовут. Это же получается Семён, а не Арсений. Ты можешь называть меня Арсом? — очень тихо отвечает Арсений, боясь, что сейчас его с такими загонами пошлют куда подальше. Антон кивает и придвигается ещё ближе. — Антон, а… то есть… тебе нормально со мной сидеть? — Да, а что? — хмурится Шастун. — Ну, я же не… — Арс очень мягко пытается не оскорбить себя и не обидеть его, но определенно не справляется с этой задачей. — Ты волнуешься, что ты магглорожденный? Нет ничего плохого в том, что ты не чистокровный волшебник. Таких вообще по пальцам сейчас пересчитать можно, — пожимает плечами Антон, который и является тем самым одним на миллион, и продолжает уплетать за обе щеки содержимое тарелки. — Тебе помогли ягоды? — Ягоды? — растерянно облизывает губы Арсений, и Антон отставляет вилку в сторону. — Да, спасибо большое за них. И вообще, что позаботился. — Не за что, мне не трудно было. А у тебя вообще как с зельеварением? Арсений опускает глаза. Вот только жалеть его не надо. — Давай я тебя поднатаскаю? Пару зельев вместе сделаем? У тебя же с остальными предметами нормально, и необязательно пытаться делать зелье удачи. Так, чуть-чуть подучить… — А тебе это зачем? — прищуривается Арсений, уже чувствуя подлянку. Хотя может, плата за помощь будет не сильно высокой. Угостить парочкой пинт сливочного пива или реферат написать?.. — Профессор в тебе потенциал видит, да и ты сам… классный парень, — Антон мнётся, но кладёт ему на плечо руку, приобнимая. Гладит так аккуратно и уговаривает: — Ну что, встретимся у Астрономической башни? Я постараюсь договориться, чтобы разрешили позаниматься в классе зельеварения. — Хорошо, — медленно соглашается Попов. — Спасибо.

***

Арсений даже мантию отутюживает ради встречи. Ему так хочется, чтобы Антон обратил на него внимание. Может, у них даже получится подружиться? — Он же не увидит штанов твоих модных под ней, — смеётся Матвиенко, пока он наводит марафет. — Чего стараешься? Настолько зацепил?.. — Ты ничего не понимаешь! Они дают мне внутреннюю уверенность! — Ага, твоя надежда тверда, как… — Заткнись!

***

Антон зажигает огонь под котлом, добавляет три капли жабьей желчи и показывает Арсению, как нужно растолочь тысячелистник. Сам занимаемся майораном, и бережёт его психику: отворачивается, когда нарезает крысиные хвосты. Арсений не спорит и мелко нарезает лакричный пион. Потом они полчаса сидят как ни в чем не бывало, пока Антон помешивает варево и отпускает всякие шутки. Когда на поверхности собирается перламутровая пленка, он отходит, чтобы найти лопатку и снять её. Арсений вдыхает аромат и расслабляется. Пахнет идеально, как будто чем-то знакомым и родным, поэтому он по старой привычке «пахнет хорошо, значит и на вкус ничего так» разливает в две ближайшие плошки зелье. — Антон, попробуй, очень вкусно! — он подносит чашку к его губам и радостно улыбается. Антон облизывает губы больше по привычке и отшатывается. Лопатка падает на пол. — Арс, какой же ты придурок! Это же амортенция! Ты меня вообще не слушал?!

***

— Я не знаю, что произошло, но у тебя огромные проблемы, — скороговоркой шепчет Дима, подбегая к нему. — Антон говорил про тебя всё утро, и… на твоём месте я бы поберег свой графский зад. — Ч-что? Антон заходит в зал в гордом одиночестве и выглядит так себе. Взгляд растерянный, нижняя губа искусана, рукой постоянно поправляет волосы. И идёт прямо к ним. При всём своём желании Арсений ничего не успевает выяснить, но инстинкт подсказывает: надо бежать. Разум добавляет: прочь. Потому что вчера Антон кинул его вместе с котлом и ничего не объяснил. Сердце возражает: нет, навстречу. Резко вскочив со стула, он опрокидывает стакан с чаем, рванув вдоль ряда, когда слышит позади себя крик: — Арс, стоять! Ты куда?! Все моментально затихают, и Попов останавливается. Действительно, зачем он?.. Но уже поздно, потому что Антон тормозит прямо в него. Арсений замирает в ожидании ещё одного позора в своей жизни и закрывает глаза. Ничего страшного не происходит. Он приоткрывает глаза. Антон стоит перед ним, потом подныривает под его руки и обнимает за талию. Наклоняется подозрительно близко и чего-то ждёт. Арс дышит в его губы, но в гробовой тишине раздаётся чьё-то покашливание, и он отстраняется. — Антон, а что ты делаешь? — Прости, — Шастун опускает одну руку и переплетает пальцы. — Тебе некомфортно прям здесь? Я просто хотел, чтобы все знали… Но если ты смущаешься, то, конечно, уйдём. Уйдем ведь? Антон на виду у всех легко прикасается к его щеке и ведёт его к задней арочной двери, пока в голове Арсения прокручиваются все сплетни, которые придумают завтра. Шаст опирается на стену и тянет его за собой. Целует в шею, носом потирается об неё и шепчет какие-то глупости: — Ты такой… Арс, как же сильно ты мне нравишься… Меня прям кроет… Антон знает из курса по любовной магии, что объект под амортенцией не способен на агрессию по отношению к своей новой любви. Злость, которую он может испытывать — только ревностная. Но он злится на то, что Арс вчера учудил, и ни в коем случае не собирается пользоваться Арсением, принуждать его к чему-то большему, только если тот не попросит. И то, только тогда, когда действие ослабнет. Да черт побери, Антон сам попал под это действие! Хотя на того, кто и так любит, двойная доза амортенции не распространяется, просто хочется… хочется. И удерживать себя в первый день нет вообще никаких сил. Арсений млеет, не понимая, что происходит. Пальцы в пшеничные волосы вплетает, стонет тихонько, но — к его ужасу — его поджидает ещё один сюрприз, про который он совершенно забыл. Ира Кузнецова. Она стоит, сложив руки на груди, и мечет молнии. Длинные волосы, этот красивый ровный нос, которому Арсений очень завидует… и в который его прямо сейчас целует Антон. — И как это понимать, милый? Шастун оборачивается и прикрывает собой Арсения. — В смысле? — Как вот это всё, — она обводит взглядом представшую картину, — мне понимать? Помолвку отменяем, расходимся по разным углам? — Да не было никакой помолвки! То, что там родители наговорили, я не обязан тебе объяснять. Считай, что ничего не было. Хотя в принципе и правда ничего не было, милая, - передразнивает Антон. - В следующий раз на третьем свидании не пытайся парня споить, окей? Арсений по стеночке отступает вправо. Его передвижения остаются незамеченными, поэтому он вполне успешно добирается до угла, пока сзади не раздаётся знакомый оклик только уже не от Матвиенко: — Арс, стоять! Куда ты?

***

На утро в зеркале на Арсения смотрит нахохлившаяся горгулья. Такая же отвратительная, как и каменные изваяния у входа. Живописные синяки под глазами не добавляют шарма. Это второй день за все его семь лет обучения в школе магии, когда ему так сильно не хочется идти на занятия. Первый случай относился к тому дню, когда он впервые попал на урок зельеварения. Арс мечтает запереться где-нибудь в подвале на ближайший месяц. С учетом того, что кабинет Снейпа и класс зельеварения тоже находятся в подземельях — идея очень плохая. Хочется ему того или нет, но ему придётся войти в столовую, окинуть всех взглядом победителя и запихнуть в себя хоть немного еды, чтобы существовать дальше. Желательно, чтобы при этом все поняли, что он не имеет никакого отношения к произошедшему вчера. Нелепая случайность. Антон его с кем-то перепутал. Это вообще был не он, а его двойник… Главное, не запутаться в этих показаниях и держать ситуацию под контролем. Его появление в столовой поистине триумфально. Антон срывается со своего места, приподнимает его над землёй и мягко ставит обратно, всё это время улыбаясь, как будто выиграл в лотерею. У Арсения в голове ни одной приличной мысли по этому поводу. Преобладает — «кажется, я влюбился, и это не лечится», второстепенно мелькает — «не надо было мне пробовать то зелье, меня немного мутит». Антон клюёт его в щёку, и девушки на соседней скамье завистливо вздыхают. — Я люблю тебя, — говорит Шастун тихо. Так, чтобы эту фразу услышал лишь тот, кому она предназначалась. — Почему ты убежал? Я не успел тебе всего объяснить. Я с тобой просто хотел время провести, а то зелье… его нельзя было пить. Я просто хотел, чтобы ты его понюхал и сказал, чем оно для тебя пахнет. Но… ты не волнуйся, действие скоро пройдёт… Пожалуйста, извини, что я говорю все эти вещи. Это из-за зелья, то есть не совсем из-за него… На самом деле ты мне очень нравишься, и теперь… Сопротивление даётся Арсению нелегко. Он выбирается из его объятий и, задевая кого-то по пути, несётся к выходу из столовой. Значит, вот в чём причина. Они неправильно намешали зелье, и теперь Арсению приходится отдуваться за это. Ничего удивительного, Арсений всегда знал, что жизнь к нему несправедлива.

***

Скрываться удаётся недолго. После занятия по маггловедению Антон вылавливает его из толпы. Арсений на этот предмет ходит как живой экспериментальный образец, а Антон… у него никогда не было причин бывать на занятиях. Может, он выбрал этот предмет, потому что факультатив очень лёгкий и преподаватель никогда не придирается? — Антон, очнись! Это же всё действие приворотного зелья! — для большей убедительности Арсений хлопает его по носу, но парень не шевелится. Только удерживает одну руку и начинает тереться об неё щекой. — Алло, Земля вызывает Антона! На меня зелье не подействовало, потому что ты… вроде как мне нравишься, — после этих слов Антон распахивает глаза. — Но мы с тобой не можем состоять ни в каких отношениях! Как только морок спадёт, ты сам это поймёшь. Я не твой парень, слышишь? Ты же сам потом пожалеешь! Последние фразы Арсений кричит так громко, как только может. Пусть с его факультета снимут баллы, ему всё равно. Потому что он хочет, чтобы все следящие за ними зеваки и сплетники перестали хихикать за его спиной. Чего он совсем не ожидает, так это того, что Антон догонит его и по-собственнически обнимет за плечи. Попову нечего сказать — он просто задыхается от возмущения и наглости Шастуна. И он не знает, чего внутри скапливается больше: ощущения неловкости или удовольствия от близкого контакта. Арсений, а вы мазохист! О том, что ему приходится поправлять мантию и сдвигать ноги всё время, пока он находится с Антоном, потому что на него так действует зелье, Арсений думать не хочет. Он просто хочет. На этом вся адекватность машет ручкой на прощание. — З-зачем ты это делаешь? — Ну, ты же меня не хочешь слушать, — сбивчиво шепчет Антон. — Ты мне не веришь, — ещё более обиженно заявляет он. — Ты мне на самом деле нравишься. Глупо вышло, я понимаю. Я же не знал, что у тебя такое хобби — тащить всё в рот. Обычно уже на втором курсе все методом проб и ошибок понимают, что пробовать получившееся в котле можно только когда на сто процентов уверен. — Так его же ты готовил, я и был уверен… — вырывается у Арсения. — Ты настолько мне доверяешь? — умилённо протягивает Антон. — Был бы премного благодарен, если бы ты меня отпустил. Вместо того, чтобы отойти совсем, Шастун берёт его за руку. Час от часу не легче! — Ты м-можешь вообще меня не трогать? — Арс начинает заикаться. Он уже весь красный. Хорошо, что этот коридор достаточно тёмный, потому что иначе он не смог бы скрыть своего состояния. — Арс, — вздыхает Антон, и Попов думает про себя, почему он раньше не замечал, что когда тот к нему обращается, его голос становится на самую малость ниже, — если бы я мог тебя отпустить, то отпустил бы. Но у меня нарисовалась проблема, и я думаю не у одного меня, — Антон недвусмысленно потирается о его бедро, и у Арса перехватывает дыхание. Неужели Антон также возбужден, как и он сейчас? — А-арс, любовь нельзя вызвать амортенцией, её максимум — сильное увлечение. Она пахнет для каждого по-своему, я хотел узнать, какой запах тебе нравится, и попытаться сфабриковать что-то подобное на себе. Я бы никогда не заставил тебя его пить. Но ты сам признался, что я тебе тоже нравлюсь, поэтому это никак… ммм… не связано с зельем. Антон чувствует изменение настроения и ослабляет хватку, и Арсений бесстыдно пользуется этим во второй раз. Ему нужно всё очень серьёзно обдумать и взвесить, поэтому, когда вслед раздаётся разочарованное «Арсений, блять», он даже головы не поворачивает. Честно говоря, не только поэтому. Даже если всё, что он сейчас услышал, это правда, он боится. Он мог бы воспользоваться подарком судьбы и заняться этим с Антоном, его тело вообще открыто поприветствовало бы данное решение, но… у него ни с кем ни разу не было. Для кого-то это не проблема, но Арсений загоняется. Вдруг он всё испортит? Кончит раньше или вообще не сможет кончить? А вдруг Антон с ним тоже… не сможет и плюнет на всё это дело? Они же два парня, на такие отношения в мире волшебников все закрывают глаза, но обманывать себя Арс не хочет. На сердце и руку (и член, черт побери) найдётся много других желающих, причем более достойных. Когда Шастун его бросит, потому что поймёт, что Арсений не только ничего особенного из себя не представляет, так ещё и в постели бревно, у него не выдержит сердце. И даже родителям поплакаться не получится — себе дороже рассказать им что-нибудь о том, что он расстался с каким-то парнем. Это же будет означать, что он встречался с человеком своего пола! С каким-то извращенцем, который был близок к тому, чтобы засунуть ему палочку в одно место. Да, представления родителей Попова о магических обычаях оставляют желать лучшего. Как и представления о том, что их сын никогда не захочет, чтобы ему что-нибудь куда-нибудь засунули.

***

Арсений часто бывает в библиотеке, поэтому он уверен, что где-то видел раздел о любовных заклинаниях. Сейчас, конечно, его интересует их отмена, а не применение, хотя был один темный период в его жизни, когда ручки так и тянулись погадать на суженную и попробовать приворожить кого-нибудь. В голову продолжают лезть всякие глупости вроде того, что Антон ни разу не поцеловал его в губы. Один раз мазнул по уголку, но не осмелился, только посмотрел, как побитая собака, как будто ждал, что Арсений сделает это первым. Арс-то может и хотел это сделать, но совесть не позволила. А теперь он представляет, как будто Шастун сейчас рядом. Вот Антон гладит его по щеке, растрёпывает его волосы, целует его в шею и медленно тыльной стороной ладони проводит воображаемую линию от талии до бедра, чтобы… Так, с левым полушарием, отвечающим за фантазию, Арсений больше не дружит. Во всех общих магических справочниках сказано то, что ему успел вдолбить в голову Антон — действие зелья само прекратится без постороннего воздействия, надо только подождать. Некоторые чары длятся несколько часов, отдельные заклинания держат жертву в тисках месяц и больше, но это не их случай. Надо просто не пить больше амортенцию, и всё само прекратится. Антон игнорирует его целый день, но на следующий появляется в библиотеке, чтобы собственноручно притащить учебник из недоступной тому секции, в котором говорится то же самое. «Искусно приготовленное зелье может вызвать у человека сильное увлечение, но никому еще не удавалось искусственно создать настоящую, вечную, безоговорочную привязанность, единственно достойную именоваться Любовью». — Знаешь, — еле слышно говорит Арсений, когда библиотекарь начинает отчитывать первый курс за неаккуратное пользование книгами и создаваемый ими шум, — мне обидно, что это всё неправда. Тебя просто тянет, и не надо мне говорить, что ты уверен, что… любишь. — Если ты так хочешь убедить себя в этом, то я с тобой соглашусь, — неожиданно серьёзно отвечает Антон. — Когда по-твоему кончится действие? Тогда я приду к тебе и скажу то же самое, — он поправляет сползшую мантию на его плече и уходит, оставляя Арсения открывающим и закрывающим рот от неожиданности. — Дурак ты, — подсаживается к нему через минуту Дима. — Он целый год за тобой таскается. На прошлой неделе какого-то пацана избил у оранжереи, потому что тот решил поразглагольствовать о том, хорошие оценки не сделают из… грязнокровок, — он произносит это слово очень тихо, -… настоящих волшебников. Если твой мозг воспринимает информацию выборочно, то повторю: это было до истории с зельем. — Может, он просто хороший человек, который выступает против дискриминации, — бормочет Попов. — Ага, поборник чужих прав, — закатывает глаза Позов. — А последний гол на квиддиче, посвященный какому-то рейвенкловцу — это так, случайность.

***

Приближается святочный бал, и ум Матвиенко заполняет только то, как пригласить какую-нибудь куколку на танцы. В то время как Арсений был приглашен в первые пятнадцать минут, как только сделали объявление о начале подготовки к празднику. Арс даже удивился, почему не в первую же минуту. Антон держался молодцом — у них были самые целомудренные отношения из всех за последние две недели, которые когда-либо возникали под воздействием приворотного зелья. Это ж как афродизиак: одна ошибка, и ты ошибся. Они только обнимались при встрече и прощании, смотрели фильмы вместе и присылали друг другу глупые записки на уроках. Арсений держал себя изо всех сил и позволял прикосновения только к рукам и… чуть выше щиколотки. Это долгая история, и повторять подобное он не планирует. — Тебе такой шанс выпал, а ты ломаешься, — фыркает Сергей. — Ну и что в этом плохого? — удивляется Арсений. — Да, мы выяснили, что вроде как симпатизируем друг другу, но я предпочитаю не торопиться. Всё-таки существует вероятность остаточного действия, магия — штука серьёзная. — Нахуй эту вероятность! С чего ты вообще решил, что он после всего будет злиться на тебя, что ты его совратил? — ехидно улыбается Матвиенко. — У него чуть ли не собственный фан-клуб есть, и это не из-за его заслуг в квиддиче. Не обеднеет от одной ночи, — в Сергея летит подушка, но он кидает её обратно: — Ладно, понял. Тогда продолжай говорить, как он тебе нравится, чтобы меня вырвало. Всегда интересно слушать бред глупых влюблённых… — Единственный мой глупый поступок за последнее время — то, что я решил приготовить зелье на пару с Антоном. — И эта глупость вывела тебя в дамки всей школы. Так что амулет от сглаза не забудь.

***

Из всех танцев Арсения на зимних вечерах этот — самым спокойный и приятный. Они не качаются в центре зала, но Арсу вполне достаточно того, что Антон спрашивает, хочет ли он шампанское и могут ли они потанцевать. Причём до этого Шастун уточняет, как тому будет удобно: руки на плечи или талию, потому что Антону всё равно, и он ни в коем случае не пытается перенять главенство в их паре. И если Арс не хочет, то они не будут танцевать. Попов не даёт ему закончить эти оправдания и кладёт ему руки на плечи. Антон быстро опускает свои на его талию, как будто боится, что он передумает. Арс искренне наслаждается. Никто не наступает ему на ноги, не стискивает его и не пытается наоборот подняться на уровень его роста, не обдаёт запахом пунша и не пытается поговорить об абстрактных вещах. Они находятся на расстоянии естественном для обычного танца, но кажется, что очень близко. Арсению иногда кажется, что он не дышит. Успокаивает только то, что его партнёру не легче. Когда какая-то страстная парочка забирается в их угол, Антон тихо матерится о неаккуратности некоторых личностей. При этом он совершает не очень удачное движение и задевает бедро Арсения, которого простреливает флешбеками от макушки до пят. Антон не извиняется, но целует его в щеку — как тогда, в самый первый раз, в столовой, и присаживается на стул, увлекая за собой Арса. — Ты… ничего не подумай. Я тебя не тороплю, как и обещал. Просто скажи, когда будешь готов, окей? — Готов к чему? — у Арсения пересыхает в горле. — Воспринять меня всерьёз. Чтобы мы начали встречаться. — Всё-всё. Я понял, дальше мне не нужны объяснения, — отводит взгляд Попов. — Подожди, а ты подумал… — Антон делает неопределенное движение руками. — Нет, ну, это тоже было бы неплохо, — он подмигивает, но его уши краснеют. Арсений тихо смеётся. — Я же вижу, что ты загрузился непонятно чем. — Я пытаюсь понять, где заканчивается действие зелья, а где начинается моя собственная глупость, — Арсений вспоминает слова Сергея. — И мне кажется, что я постепенно начинаю верить, что это правда. Забываю про зелье и думаю, что всё так, как должно быть. Правильно. Антон слушает его очень внимательно. — Ты хотя бы перестал загоняться насчет того, что будет, когда действие закончится. Потому что ничего не изменится. Уже практически месяц прошёл, уже должно было отпустить, но не отпускает ведь, — он поглаживает ногу Арсения, и тот пытается слезть с его колен, но поздно: Антон крепко вцепляется и улыбается, прослеживая его взгляд. — Мне так легче. Когда страшно, то можно за чужую коленочку подержаться. Я и так очень терпеливый, тут ты не можешь меня обвинять. В самом начале очень сильно крыло, казалось, что если я от тебя на метр отойду, то всё. Мне и сейчас так иногда кажется. — Антон?.. — Да? — Ты же разбираешься в зельеварении, может всё-таки есть антидот? — Блять, — закрывает глаза Шастун. — Не существует его. Ты хочешь, чтобы я потратил всю свою жизнь на его изобретение? И да, я в курсе от Матвиенко, что ты дни в календаре зачеркиваешь. Может, перестанешь вести отсчёт, как будто ждешь конца света? — он кладёт свой подбородок на плечо Попову. — Хорошо, Тош.

***

— Арс, ты полный придурок, — качает головой Сергей. — Ты намекаешь на то, что мне надо худеть? -… да. Ты серьёзно отсчитал месяц и думаешь, что вот сейчас у вас всё серьёзно будет? Ты целый час отмокал в ванной, чтобы прийти к нему и получить по морде? Кого ты пытаешься обмануть? Если он тебе что-то и даст, то это точно будет не пощёчина. Глаза б мои вас, пидорасов, не видели… Нельзя что ли просто очищающее сверху накинуть и всё? — Арс на этих словах начинает безумно хихикать. — Нет, блять, я буду краснеть аки красна девица, но всё по старинке сделаю… — передразнивает его Матвиенко. — Я надеюсь, это реально окупится, потому что мне тебя жалко! — Окупится, — Арсений застёгивает рубашку и последний раз оглядывает себя в зеркале. — Ни пуха ни пера, и пусть патруль не снимет с тебя баллы за отсутствие формы, — благословляет его Сергей.

***

— В смысле «нет»? Почему ты не разрешаешь себя поцеловать? — ощетинивается Арсений. — Только не говори, что не хочешь. — А вот и не хочу, — отвечает Антон, хотя думает абсолютно по-другому. Они встретились как обычно. Только Антон сразу стал усиленно делать вид, что у него завтра важная контрольная по нумерологии, которую никак нельзя завалить. И он не прикоснулся к Арсу. Ни одного раза. Хотя всегда старался быть ближе. Несколько минут Попов молчит, а потом пускает в ход тяжелую артиллерию. Когда это не срабатывает, у него в мозгах щёлкает: всё, счастье закончилось. Антон просто не знает, как ему сказать, что всё это было ошибкой. Шастун обеспокоенно наклоняется к лицу Арса и натыкается на округлившиеся от страха глаза, которые стремительно блёкнут. — Арс, ты чего? Я же пошутил. Попроси, и я поцелую, где болит, — он шкодливо улыбается. — Я просто не хочу, чтобы всё как обычно: я тебя целую, ты радуешься, потом расстраиваешься, что это всё зелье, и сваливаешь с горизонта. Я же обещал, что у нас всё хорошо будет. Арсений считает, что принимать обещания выпивших любовное зелье близко к сердцу нельзя. Иначе потом будет очень больно. Это всё равно, что думать, что единороги существуют. — Не пизди мне тут. Единороги существуют. Русалки, оборотни и вампиры, кстати говоря, тоже. Так что, не поцелую, пока не попросишь. — А вот и не попрошу, — обиженка Арсений переключается на мод «упрямство». — Ладно, посмотрим, — пожимает плечами Антон и снова открывает учебник. — Анто-он, — тянет Арс, сексуально протягивая гласные, но его парень не обращает внимания. Он проводит рукой по его выпирающим ключицам, и Шастун начинает дышать чуть чаще. Арсений забирается под рубашку, действуя грязными методами, но он делает вид, что всё в порядке. Может, у Арса и нет опыта в таких делах, но ведь не зря он смотрел столько фильмов! — Арс, что ты?.. — у Антона даже нет сил закончить вопрос, когда Арс прижимается к нему сзади и забирается под резинку штанов. — А ну прекрати! Арсений вздрагивает от внезапного крика и так и замирает: с рукой в его штанах и глазами по галлеону. Антон тут же жалеет о своём поступке, он же не хотел его спугнуть. Он поворачивается и начинает расстёгивать его рубашку. — Только попробуй меня сейчас обломать! Я тебе реально не прощу. Придумаешь какие-то оправдания, как ты это делаешь обычно. Мы же договорились, чтобы это было после того дня в календаре, — последние слова он обозначает кавычками. Арсений обхватывает его ногами и не сразу соображает, о чем идет речь. О клочках разорванного календарика в тумбочке! — А если мне потом уже не надо будет? — развратно интересуется он. — Значит ничего не будет. Хотя нет, будет. Прямо сейчас. А потом… потом. Сколько там оставалось-то дней? — Антон выцеловывает дорожку от его шеи к правому соску. — Давай, ладно, я буду виноватым, что что-то произошло только потому, что мы обязаны подчиняться какому-то тухлому зелью… Арсений убеждается в мысли, что зелье как предлог для занятий любовью с потрясающим парнем как-то не катит. — Давай. Антон определенно такого не ожидал. — Давай? — переспрашивает он. — Ага. Тебе точно нужно учить нумерологию. Сегодня уже точно действие зелья закончилось, а ты меня попытался игнорировать… — Я? Да когда такое было? — с возмущением ужасается Антон, обнимая и заваливаясь на кровать вместе с ним. А после они долго-долго пьют чай.