Два внука - две проблемы

      И все же многое близнецы проходили порознь. Пока Итэр исследовал закутки Тейвата, попадая не в самые приятные ситуации и взрослея день ото дня, Люмин познавала тяжесть скверны и училась очищать ее.       Среди зеленой ковыли и полевых цветов, ковром усеявших пологие места выращенных когда-то Мораксом в древние времена гор, девушка следила за обстановкой. Ветер колыхал отстриженные волосы, а впереди ощущалась энергия скверны, распространяющаяся по миру противным и склизким ядом.       — Сяо,       Рука тянется вперед, выпуская из-под земли шипы, защищая яксу от незамеченных когтей оживших демонов. Сяо хмурится, хочет отправить в безопасное место это непоседливое дитя, которое таки последовало за ним. Мастерство ощущения потоков энергии даже пугает. От них захочешь спрятаться — не удастся. Просьба Моракса в голове звучит напоминанием.       Они не дети уже. Куда крепче людей и, возможно, нас. Дай им шанс.       И Сяо кивает, сдается под напором уверенности в окрепшей фигуре. Люмин перемещается по продолжающей чернеть поляне. Внутри все сжималось от ощущения потери и пыли, заполняющей воздух. Всполохи анемо стихии росчерками копья уничтожали одного за другим демона, каменные колья поднимались из-под земли, впиваясь в лапы измененных созданий. Спина к спине. В душе рождается круговорот адреналина и желания победить, уничтожить остатки энергии поверженных когда-то демонов и богов.       И среди всего хаоса, рожденного за пару минут борьбы, встретить человеческое дитя было подобно удару под дых, рывком наверх от матери-кошки. Люмин непонимающе смотрит на стоящую чуть поодаль от них девочку и едва не пропускает настоящий удар.       — Осторожнее, — Сяо отбрасывает потоком ветра проскользнувшего демона и высвобождает накопленную мощь.       — Стой! — голос теряется в поднявшемся урагане, теряется в шуме и грохоте рычания существ. — Сяо, тут человек.       Люмин переводит взгляд в сторону застывшего дитя и в ужасе делает шаг назад. Она болеет — стучится мысль в сознании. Девочка маленькая, незнакомая, в сером платье потрепанном шла прямо на них. Взгляд пустой, пурпурный, наполненный льдом и чем-то тяжелым. Кожа тонкая, почти серая. Люмин делает вдох и перехватывает ребенка, уходя от очередного прыжка яксы. Сейчас он может выполнять свою работу, но если его отвлечь…       — Здесь опасно, маленькая, — дыхание сбитое, тяжелое, но прямо сейчас ребенок в безопасности: от вихря защищает выстроенная стена.       Люмин отворачивается от всполохов анемо и чувства обостряются: кожа ребенка холодная, будто бы кукольная. И реакции никакой на нее, только губы раскрываются в попытке что-то сказать или выдохнуть. Мурашки проходят по коже, когда уже ее спины касается рука Сяо.       — Ци Ци? — якса вздыхает и шепчет молитвы Селестии. — Тебе нельзя находиться рядом со скверной.       Ребенок кивает и хватается маленькой ладошкой за палец Сяо.       — Смерть встречает нас внезапно, Люмин. И убегающие от родителей дети становились слишком часто жертвами демонов.       — Она тоже?       «Смерть»? Все же она болеет, да? Как и все эти создания?       Ци Ци упирается головой в подбородок Сяо, тянет того за отросшие пряди и почти беззвучно смеется. Ребенок, пропитанный скверной и энергией адептов. Ребенок, закованный в болезненную вечность.       — Милосерднее было бы убить ее, — якса не пытается казаться правильным и благородным. — Но я не смог. Моракс поддержал мое решение.       Люмин хмурится, наблюдая посеревшее от полученных ран лицо Сяо. Залегшие тени под глазами, впалые щеки. Он сейчас сам был похож на неправильно созданную куклу больше, чем малышка, двигающаяся уже резвее. Слишком жесток этот мир.       — Я хочу помочь,       Девушка, в чьих силах слишком многое для этого мира, в чьей крови суть путешественников по мирам, была уверена, что у нее выйдет, получится убрать нависшую тень болезни над ними.       — Не пытайся, Люмин.       Сяо хочет поймать руку метнувшейся за потоками артерий девушки, но не успевает, сжимая от боли зубы. Внутри все сходило с ума, пока дитя звезд цеплялась за нити мира. Нельзя. Так нельзя. Он почти кричит это ей, но не может пошевелить и пальцем. Ощущения медленно меркнут, оставляя лишь крохотную ладошку, держащую его палец.       — Люмин!       Моракс появляется внезапно, обрывает всполошившиеся артерии и со страхом смотрит в непонимающие ситуации глаза.       — Жизнь этого ребенка уже закончена в человеческом мире, — мужчина старается сдерживать гнев, укутывает щитом яксу и поднимает на руки давно застывшую во времени девочку. — Смерть не отпускает из своих рук никого.       Люмин отпускает покореженные артерии, осторожно сращивает каналы и с опасением следит за дедушкой. В сдерживаемом гневе он страшен.       — Лю-мин, — голос ребенка тих, но столь отчетлив, что Моракс вздрагивает, пока девушка улыбается.       — Получилось, — она опускается на землю, довольно усмехается синему небу и ждет похвалы от дедушки. Она ведь справилась, правда? Смогла вылечить эту смерть.       — Люмин, — Моракс вздыхает, понимая, что девушка попыталась сделать, — смерть не отпускает никого.       — Но как же!       Люмин вздрагивает, поднимаясь с земли и сомнением следит за ребенком на руках дедушки. Ци Ци смотрела на нее чуть более осмысленным взглядом, но все таким же пустым, пурпурным, и кожа едва ли набрала цвета.       — Как же так…       — Век человека короток. И ее уже давно прошел.       Люмин прошибает током неверия и ощущения слабости в своих силах. Что такое смерть? Разве не всего лишь болезнь, которую можно излечить? И она понимает. Это стеклянный взгляд людей из города, лежащих в коробках. Это холод тела и пустота обещаний. Это исчезающие в одно мгновение встречи с друзьями.       — Ты тоже когда-то нас покинешь? — золотые глаза наполняются слезами, пока ее волосы гладит маленькая ладошка девочки, пока ее плечи обнимает дедушка.       — Это будет нескоро, звездочка.