Два внука - две проблемы

      Если в самые первые дни Моракс просто сидел с детьми и размышлял, чем вообще могли они заниматься, кем быть и откуда взяться, то к концу первого месяца мужчину полностью перестали волновать такие вопросы. Оба ребенка чувствовали себя правильно рядом с ним, они делились историями из их прошлого мира и лишь изредка грустили, когда ловили что-то сильно напоминающее дом.       — Дедушка, — Итэр садится рядом на согретый солнечными лучами валун и с интересом рассматривает ладони Моракса. — Почему они как камень с трещинами?       — Отголоски стихии и сути, — архонт показывает застывшие золотой жилой пути энергии, прогоняя по ним силу, и высвобождает на кончиках пальцев фигурку гео-элемента. — У тебя такое тоже есть.       В золотых, с росчерками звезд, глазах загорается интерес, и мальчик с любопытством ждет ответа.       — В ваших с Люмин глазах заключены другие миры. И это напоминание, кем вы являетесь, Итэр.       Мальчик кивает. С детской наивностью сначала хмурит нос, пытаясь углядеть, что там происходит в его глазах. А потом он замечает спешащую к ним Люмин и срывается с места, понимая, что так просто увидеть себя у него не получится, а вот подсмотреть миры у сестры можно. Моракс усмехается, видя, как сначала хмурится девочка, а потом с интересом всматривается в глаза брата.       — У мамы тоже были такие глаза, — говорит уверенно Люмин и щелкает по носу Итэра, который с легким недоумением всматривается в небо, где расположились уже видимые звездочки, — а у папы они были дедушкиными.       Мужчина качает головой и отбрасывает мысли о своей молодости, когда он мало что понимал и вряд ли бы мог здраво оценивать ситуацию. Может быть, когда-то в давности в Тейвате и появлялись путешественники. Может быть, это действительно его кровь. Вот только даже так, сила звезд стоит выше его, и проверить все вряд ли возможно. Остается верить малышам.       — Каким был ваш мир?       — Теплым! — звон голосов яркий, насыщенный, искрящийся хорошими воспоминаниями.       — Было много цветов, деревьев и разных-разных животных, — Люмин искрится первородной силой, выпуская неосознанно иллюзии, что держались совсем недолго, но Моракс успевал заметить и кроликов, и бабочек, и коней, привычных Тейвату.       — А еще из нашего дома были видны горы и две луны, — Итэр ловит взглядом горы Мондштадта и ладошкой показывает на них. — Как то место!       — Мама часто пела истории нам на ночь, — Люмин хмурится, силясь вспомнить, — но я забыла их.       — Создадим новые, — Итэр подбадривает сестренку и улыбается ярко-ярко, и миры в его глазах переливаются. — Ведь мы живы. Папа как-то мне сказал, что пока мы живы, мы можем учиться создавать что-то новое и делиться творениями с другими.       Моракс немного вздрагивает, ощущая что-то знакомое в философии мальчика. Он подхватывает детей и взлохмачивает им волосы, отвлекая от мыслей. Где-то среди звезд раньше был мир, сейчас же — Моракс с горьким пониманием крепче сжимает фигурки детей — он исчез. И их мать отправила ребят туда, где возможно им было безопаснее находиться. Рокот, зарождающийся внутри, переходит в напев, под который дети медленно засыпают, держа своего дедушку за ладонь, впитывая в себя новую историю.