Mad passion

You don’t find love, it finds you.

***

Тяжёлый день после трудовой недели всегда выбивал Чимина из колеи. Стоило покинуть офис с бело-синими стенами — ему хотелось прокричать всему миру: «ИДИТЕ НАХУЙ!». Стряхивая невидимую пыль со своей белой майки, Чимин пытался откреститься от удушающего запаха офисного помещения, от неудобных кресел, что раньше приносили ему комфорт. Хотелось сбросить стресс, расслабиться и забыть о том, что через сорок восемь часов ему снова нужно будет вернуться обратно в этот ад из бумажной волокиты и громких голосов своих коллег, которые постоянно обсуждали какую-то хуету. На ходу набирая номер Тэхёна, который за всё эти года выучил наизусть, но почему-то так и не внёс его в список своих контактов, Чимин строил планы в своей голове. Вот он, такой распиздатый, с диким макияжем и кашей в голове, влетает со своим лучшим другом в клуб с изъезженным названием «Angel». Хватая пинты любимого нефильтрованного светлого пива, заливает в своё горло. Слушает говномузыку, что льётся из клубных колонок, а перед глазами стоит белая завеса от дымовых пушек и ярких огней световых ламп. Чимин уже был там. Танцевал в обнимку с Тэ и не думал о том, что будет завтра. Ведь сегодня пятница. Впереди ещё два выходных, которые Чимин посвятит себе перед тем, как вернуться к своей скучной, никому ненужной жизни обычного офисного планктона. Слушая раздражающие гудки из динамика телефона, Чимин считал секунды до того, как разъебёт Тэхёна. Пак никогда не отличался терпением, а особенно тогда, когда в голове были уже построены планы и для их реализации не хватило лишь одной недостающей фигуры. — Слушаю. — Хуюшаю, — цокая языком Чимин. — Одевайся, королева драмы. Мы идём тусить. — А «привет» сказать не хочешь? — Пошёл нахуй. Одевайся, я жду такси и скоро буду выезжать к тебе, — смотря на свои наручные часы, что не блистали красотой после стольких лет носки. — У тебя тридцать минут на всё про всё. — Сам иди нахуй, Чимин! — Пак слышал на фоне между кряхтением Тэхёна шуршание одеял. — Почему всегда я? У тебя что, нет других друзей, которые забирают твой разбитый зад после жёсткого траха в клубе с незнакомцами? — Прикинь, нет! — еле сдерживая желание ударить Тэхёна через экран телефона. — Хватит ныть. Яйца сжал покрепче и вперёд наряжаться, — поправляя выбившуюся прядь из своей причёски. — Я ждать не буду, Тэ… Я устал, как зверь, и хочу просто отдохнуть в хорошей компании, — улыбаясь при мысли о том, что Тэхён на другом конце линии понимает его и без этих слов. — Обещаю, сегодня без других парней. Только ты, я и море алкоголя. — Я запомнил твои слова, змея, — хмыкая, проговорил Тэ. — Отлично, тогда я отключаюсь. Жди меня. — Оке… Чимин сбрасывает вызов, хихикая про себя, что уже в какой раз обламывает Тэхёна. Откидывается поудобнее на лавочку около своего многоквартирного дома, что был больше похож на муравейник. Делает глубокий вдох, стараясь отогнать из своей головы все ненужные мысли и думать лишь о том, что сегодня, в какой уже раз, он снова почувствует, что такое молодость. В свои двадцать два года Чимин не знал, что такое тусовки до двадцати лет. Всю свою жизнь он был в тени своей семьи, которая запрещала ему много вещей. И одной из них были клубы. И только после переезда, что произошел не без криков и ссор, Чимин вырвался в Сеул — в город, о котором мечтал с самого детства. Даже на Рождество, когда все загадывали желания, он всегда молил Санту о том, чтобы поскорее уехать в большой город и найти себе место среди серых домов. В юности Чимин мечтал стать айдолом, петь на сцене и ловить от этого кайф, иметь кучу фанаток, а за их спинами кататься на красивых парнях. Но это мечта осталась на задворках его юности, похороненная под тяжёлой мраморной плитой. Причин было много, но наверно самой очевидной была та, что Чимин был геем. И кто бы как не говорил, в двадцать первом веке — это было табу. Особенно в Корее, что так стремилась нарастить свою рождаемость, и любое упоминание ЛГБТ было запрещено. Это и остановило совсем ещё юного Чимина от шага ступить на ту тропу, которая могла вознести его до небес, но также быстро опрокинуть вниз. За столько лет было много новостей, за которыми Чимин неустанно продолжал наблюдать. Как многие айдолы спустя много лет раскрывали, кто они есть на самом деле. Срывая маски со своих идеальных лиц, они показывали себя настоящими. Общество это принимало, в каком-то смысле… Всё равно оставались те, кто хотел своими же руками придушить этих людей. Возможно, Чимин совершил тогда ошибку, не последовав за своей мечтой. Но прошлое не вернуть, не отмотать время вспять, что сделано, то сделано. Чимин старался не жалеть, но всё равно где-то глубоко внутри души ползал маленький червячок сомнений. Смотря на темнеющее небо, Чимин улыбался ещё пока что светлому небу, видя как на горизонте между двух многоэтажных домов садится солнце, уступая место своему вечному спутнику — луне. Чувствуя пиликанье своего телефона, который оповещал парня о том, что машина подана, Чимин медленно поднимается с лавочки, что стала его временным пристанищем, пытаясь найти глазами белый седан. Садясь на заднее сидение машины, Пак встречается глазами с водителем. Чимин чувствовал, как мужчина на переднем сидении оценивал его, а это и понятно. Блондин выглядит, словно в него плюнули радугой: яркие фиолетовые тени, пухлые губы в розовом блеске, сиреневая переливающаяся на свету рубашка и обтягивающие чёрные брюки. Видок однозначно кричал водителю о том, что сегодня этот парень не едет к маме пить чай. — Мы поедем? — разблокировал свой телефон Чимин на тот случай, если придётся отменять поездку. — Извините. Конечно, — отворачиваясь от Чимина, мужчина заводит машину, медленно выезжая из двора. Блокируя свой телефон, Чимин откидывается на мягкую обивку сидения, отворачивая голову к окну, смотря, как пейзаж перед глазами стремительно меняется. Предвкушая вкус алкоголя на своих губах, Чимин улыбается, не обращая внимания на пристальный взгляд водителя через центральное зеркало машины. К такому вниманию водил Чимин привык давно. Он понимал, что выглядит вызывающе, и когда только в его жизни вошло такое понятие, как «тусовки», Чимин стеснялся носить такую одежду, делать яркий макияж. Но сейчас — ему плевать. Он принял себя таким, какой он есть, и скрывать своё внутреннее «я» под маской простого парня, носящего только длинные худи, он больше не хочет. Ему хватает того, что на работе не может позволить себе такого. И в реальности, за дверьми душного офиса, он хотел быть собой. Проверяя периодически свой телефон, наблюдая, как с каждой минутой он приближается к назначенной цели, Чимин садится прямо, бросая взгляд на переднее стекло автомобиля, и видит, что они наконец-то заворачивают во дворы, где проживал Тэхён. Машина останавливается около подъезда. Не прощаясь с водителем, Чимин покидает салон авто, быстрыми шагами доходя до двери, ведущей в дом, и заходит внутрь. Проходя всегда приветливого молодого парня за стойкой консьержа, Чимин ему мило улыбается, нажимая на кнопку лифта. Выжидая не более пяти минут, Чимин заходит в лифт, нажимая на тринадцатый этаж. Разворачиваясь лицом к всегда чистому зеркалу, Чимин разблокировал телефон и навёл камеру на своё отражение в зеркале, делая пару десяток фоток, которые в скором времени украсят его ленту в Instagram. Выходя из лифта походкой тигра, Чимин приближается к двери Тэ, готовясь встретить своего лучшего друга. И уже подходя к двери, хватаясь за ручку двери, которую Тэхён никогда не закрывал на кодовый замок, Чимина припечатывают лицом к двери. — Блядь! — отскакивая от двери и хватаясь рукой за свой нос, Чимин смотрит на довольную рожу Тэхёна, что выглядывает из квартиры. — Тэхён!!! — Ну, привет, куколка, — распахивает входную дверь, показывая себя во всей красе Чимину. А посмотреть было на что. Перед Чимином открывался прекрасный вид на такие же обтягивающие чёрные джинсы, как и у него, которые сидели, как вторая кожа на Тэ. Взгляд Чимина медленно поднимался к голой груди Тэхёна, прикрытой лишь белой шубкой. На шее парня было море украшений, и одно из них спускалось цепью вниз по его голому торсу, останавливаясь вблизи пупка. На лице дикий кроваво-красный макияж, который так идеально подчеркнул красоту глаз Тэ, делая его взгляд безумно хищным. Губы измазаны красной помадой, а сверху неё нанесен блеск, придавая образу тот самый эффект, который Чимин лично ощущает после оргазма. — Такое чувство, что это ты идёшь кататься на членах, а не я. — Туше, — закрывая дверь. — Сегодня без членов Чимини. Не забыл? Только ты, я и море алкоголя. — Помню-помню, — трогая свой уже красный нос. — Такое не забудешь. Как и удар дверью по лицу. — Не ной. Я ударил тебя слегка, а ты уже, как всегда, всё в драмы превращаешь, — подходит к Чимину близко, вставая с ним лицом к лицу. — Ты тоже ничего такой сегодня, — касаясь блондинистых волос друга, что были зализаны назад. Прикасается пальцами к ушной раковине Чимина, трогая его серёжку-висюльку в ухе. — Как всегда: красивый для других, но не для меня. — Я всегда красив для тебя, — ухмыляясь, проговорил Чимин. — Этого не отнять у тебя, куколка, — делая шаг назад и отходя от Чимина, Тэхён проверяет свой телефон. — Машина нас уже ждёт, пойдём. Не хочу платить за ожидание. — Жлоб, — посмеиваясь, проговорил Чимин, заходя в лифт. — Просто отучился на экономе.

***

Hands up! (feat. Pixel hood) 6arelyhuman & kets4eki. Проходя мимо давно уже знакомых охранников и одаривая их дерзкой улыбкой, Чимин под ручку с Тэ перешагивает порог клуба, окунаясь в громкую музыку, а в глаза ударяют неоновые огни. Вдыхая полной грудью запах потных тел вперемешку с лёгким привкусом сигарет. Это было для Чимина чем-то родным. Куда бы он не ходил, но запах клуба узнает всегда. Как бы люди не старались, приходя сюда, даже хорошо надушившись, просто как космос, они всегда прованивали запахом сигарет и пота. Чимину это нравилось. Он ловил дичайший кайф от того, что наконец-то находится здесь. И дело не в том, что в этом месте можно встретить «приятную» компанию. Всё дело в ощущениях. Чимину не хватало того экстрима, который он ощущал, только находясь в разных клубах. Вся его жизнь была сплошным лозунгом: «работа — дом». И единственным место, где он мог почувствовать себя живым, был клуб. Обходя мокрые тела и продвигаясь ближе к бару с каждым шагом, Чимин оглядывал толпу людей у танцплощадки. А там их нещадно колбасило под электро музыку, что лилась из колонок ночного клуба. Облизывая свои губы, измазанные в вишнёвом блеске, Чимин предвкушал, как скоро присоединится к ним. Заказывая с Тэ пару бокалов шампанского для разгона, Чимин откидывается спиной на барную стойку, давая лучший вид другим отдыхающим, чтобы они могли оценить по достоинству его дикую красоту под светом неоновых огней. А приковывать чужие взгляды Чимин любил. Он, словно голодный хищник, ловил взгляды мужчин на своем худеньком теле. Знал, что эти мужики представляли, смотря на его прозрачно-фиолетовую рубашку и видя его тёмные ореолы сосков. И Чимин не мог им отказать. Ведь получаемая энергия от них вводила Чимина в безумие. Ловя своими глазами взгляд парня на другой стороне клуба, Чимин смотрит в чёрные, как тьма, глаза парня, что скрывался от света неоновых огней. Чимин обсасывает черную, как и радужка этого таинственного незнакомца, коктейльную трубочку, обхватывая своими пухлыми, как персик, губами. Видит, как парень у колонны делает шаг к нему, ступая на свет и показывая своё лицо Чимину. А парень был что надо. Длинные вьющиеся волосы, большой нос, тонкие, но такие необычные губы и жёлтая прозрачная рубашка, практически такая же, как и у самого Чимина по стилю, украшала накачанное тело, давая понять другим, что этот парень в клубах не сидит, а лишь развлекается. Поддаваясь желанию подойти поближе, Чимин делает шаг от барной стойки, всё также продолжая держать бокал в руках, а трубочку во рту. Но его планам суждено было рухнуть в бездну. Стоило увидеть, как к этому невероятно сексуальному парню подходит компания других, не менее красивых парней, утягивая его за собой на второй этаж клуба. — А рыбка-то не простая, — наблюдая за удаляющейся компанией парней. Чимин, отворачиваясь от лестницы, которую прожигал взглядом, возвращается к барной стойке и тому сексуальному бармену, которого он нещадное количество раз пытался соблазнить. — Подай мне пинаколаду, — перекрикивая громкую музыку, проговорил Чимин, оставляя на барной стойке пустой бокал шампанского. — Ну что, — прижимается к Чимину Тэ. — Пропал твой улов? — О чём ты? — отстраняя от себя прилипчивого Тэхёна. — Я видел, как ты прожигал своим лисьим взглядом того парня, — проговорил Тэ. — А его взяли и силой оттащили от тебя. Ещё бы чуть-чуть, и ты бы ему отсосал прямо около барной стойки, — играет своим бровями Тэ. — Чушь, — забирая из рук бармена свою пинаколаду. — Он первый посмотрел на меня, а я лишь решил потешить парня, что по виду лишь качает гантели. — Признайся, понравился? — Ничего выдающегося. Видел и получше. — Но никто из твоих «видел и получше» не поднимался на второй этаж, — ухмыляясь, ответил Тэхён. — Твоя гантелька, видать, не просто обычный смертный. Айдол по-любому какой-то. — Айдолы не ходят по дешёвым клубам, Тэ. Их жопки сидят на диванах из натуральной кожи, а не на этом дерьмище, который даже сложно назвать диваном. — Кто знает, кто знает… — попивает свой ядерный коктейль, причмокивая. — Забудь о нём, — прижимаясь к Тэ. — Давай оторвёмся сегодня настолько сильно, чтобы не проснуться завтра, — пряча своего лицо в шее Тэхёна. — Только ты и я, — ставит коктейль на барную стойку для того, чтобы в следующую секунду вцепиться в бёдра Чимина. — Только я и ты, — улыбаясь в шею друга, проговорил Чимин, не ощущая на себе пристальный взгляд со второго этажа, что прожигал фигуру его друга своим убийственным взглядом. Но Чимин не Тэхён: он чувствовал на них чужой взор. Оборачиваясь через плечо, запрокидывает голову назад, давая тем самым Чимину больше места для своего лица и открывая ему шею, Тэхён встречается взглядом с тем сексуальным парнем. Смотрит ему в глаза и тем временем ведёт по бёдрам Чимина вверх своими руками, останавливаясь на его талии, сжимая его кожу. Видит, как этот таинственный парень в жёлтой просвечивающейся рубашке сжимает свой стакан, который, скорее всего, наполнен виски. Тэхён ухмыляется ему, подмигивая своими накрашенными глазами, давая понять: «не твой, вот ты и бесишься». Чонгук сжимает со всей своей силы, свой стакан с бурбоном, смотря на этого, походу не знающего страх парня, своими, как тьма, чёрными глазами. И не может оторваться. Ведь в руках этого незнакомого парня находится настоящий ангел разврата, которого Чонгук сегодня прокатит на своих качелях, доведя его обратно до дверей в рай. Но от созерцания этой парочки Чонгука отвлекает рука, что ложится, как каменный груз, на его плечо. — Отвлекись, Чонгук, — хриплым голосом проговаривает Юнги. — Потом насмотришься на свою добычу. — Я… — поворачиваясь лицом к Юнги. — Молчи, — отпуская его плечо из своей хватки. — Ты стоишь тут слишком долго, тебя могут узнать, — смотря Чону в глаза, говорит Юнги. — Пойдём, нас ждут. Не зря же мы работали над твоим альбомом дохуище времени. Нам всем нужно выпить и расслабиться. А уже после этого, — бросая взгляд на ту парочку, что всё так же стояла в объятиях друг друга. — Можешь пойти и трахнуть эту куклу в белой шубке. — Мне он не интересен, — делая большой глоток обжигающего алкоголя. — Твои вкусы поменялись? Потянуло на милашек? — ухмыляясь, проговорил Юнги. — Заткнись, — оборачиваясь через плечо, последний раз смотрит на эту парочку, особенно уделяя время блондинистой голове, лицо которой было скрыто в шее этого парня, который посмел смотреть на Чонгука так, словно он грязь под ногами. — Нас ждут, — отталкиваясь от железных поручней, быстрым шагом удаляется всё глубже в vip-зону клуба. — Эх… Дитя, — проговорил Юнги, смотря на напряжённые плечи Чонгука, который удалялся от этого места, словно бежал от чумы. — Как всегда слишком импульсивный, — бросает взгляд вниз на парня в белой шубке, который теперь смотрел ему в глаза, и подмигивает. И, следуя примеру Чонгука, так же стремительно удаляется за ним следом. Тэхён лишь смотрел, как удаляются два парня, прижимая к себе Чимина ближе и теснее. — Кто же вы всё-таки такие… — Что? — отрываясь от шеи Тэхёна и поднимая взгляд на него, проговорил недоуменный Чимин. — Ничего, куколка, — касаясь своим лбом лба Чимина. — Пойдем отжигать, — отпуская Чимина из своих объятий, Тэхён выбрасывает трубочку из коктейля на пол, выпивая залпом всё содержимое бокала. Ставя его на стол, делает выдох, бросая пьянеющий взгляд на Пака. — Догоняйся, куколка, — проговорил Тэ, улыбаясь Чимину и показывая ему свои белые зубы. — Смотри, не упади, — следуя примеру Тэ, выпивает свою пинаколаду так же залпом. Подзывая одним движением руки к себе бармена, уже видит, как на утро будет блевать этой ядерной смесью алкоголя. Но это всё будет завтра. А сегодня Чимин планирует нажраться в хлам и позабыть о тех тёмных, как ночь, глазах. И забыться хотел не только Чимин. Connection — TRFN feat. Siadou. Чонгук, сидя на чёрном кожаном диване, выпивал уже не зная какой стакан бурбона вперемешку с пивом. Знает, что на утро он просто не сможет встать с кровати. Но сейчас ему было так хорошо. Перед Чонгуком открывался охуенный вид на танцующих людей внизу. Громкая музыка врывалась в сознание, а столь ему любимый фиолетовый цвет окружал всё пространство клуба, накрывая с головой и самого парня. Он так давно не посещал такие места. Его тело знало, что такое работа и сон, и в промежутках между двумя иногда проносилось, словно ветер, клуб. Быть знаменитым тяжело. А особенно тогда, когда ты к этому никогда и не стремился. Чон Чонгук был молодым двадцатилетним парнем, которого успех догнал в возрасте шестнадцати лет. Концерты, альбомы, интервью и сасэны стали частью жизни Чонгука, и он забыл, что такое отдых. Жалел ли он? Нет. Ведь всё, что он хотел, оказалось в его руках, пусть и с незначительными проблемами в виде популярности. Но и она не вечна. Единственной незначительной деталью его жизни была любовь. Сколько бы песен он не написал об этом чувстве, Чонгук пока не испытывал его. Вся его жизнь строилась только из одного принципа по отношению к людям, который ему нравился — одноразовый секс. Ещё не случилось такого, чтобы он кому-то дарил цветы, водил на свидания и ждал с нетерпением смс. Его жизнь была непростой, и не каждый человек решится вступить на путь, зная, что отношения нужно будет держать в тайне, за закрытыми дверьми. Всё было бы проще, если бы Чонгуку нравились девушки, но, к сожалению, или может к счастью, ему нравились парни. А это давало понять само за себя, что не будет закрываться. Пусть многие фанаты, а может и все знали, что Чонгук гей, но открыто он об этом не говорил ни разу. Чон боялся реакции не фанатов, а общественности в целом. Кто бы что не говорил, но его жизнь зависит от компаний, которые даруют ему доход за рекламу. И если случится такое, что после этого признания — его отвергнут, вся его жизнь резко станет другой. Никто не знал, к чему это может привести, поэтому Чонгук решил пойти самым простым путем — молчать. Но может быть, когда он найдет того самого человека, ради которого будет готов бросить всё — он выйдет из шкафа. Затуманивая свой разум алкоголем, все эти мысли казались такими ничтожными. Перед глазами был лишь он — ангел в фиолетовой рубашке, что так красиво ему улыбался глазами, обхватывая трубочку своими губками. Чонгуку не терпелось почувствовать эти губы на своем члене, вплести свои пальцы в его прилизанные лаком волосы, оставляя после своей руки беспорядок. Чонгук не слушал, о чём разговаривают его друзья, не слышал звуков исходящего смеха от них. В своих мыслях он уже брал того парня в самых разных позах. Так горело и чесалось поскорее спуститься вниз, найти и увести отсюда этого ангела, чтобы он светил лишь для него. Делая последний глоток горького уже на вкус пойла, Чонгук откидывается на спинку дивана, протягивая руки к потолку, и потягивается, натягивая своё тело, как струна. — Я покидаю вас, — бросая взгляд на своих друзей, сказал Чонгук, вставая с дивана и разминая свои затёкшие плечи. — Вали, — говорит ему вслед Намджун, поглаживая бедро своего рядом сидящего парня. — Презервативы в верхнем бардачке, — кричал вслед удаляющемуся Чонгуку Хосок. Юнги же попивал своё пиво молча, смотря, как Чонгук скрывается за поворотом, ведущим к лестнице вниз. — Смотри, не влюбись, — шёпотом проговаривает Юнги, делая большой глоток своего светлого, и с громким звуком ставит пивную кружку на стеклянный стол. Опьянев от большого количества алкоголя, который сам Чимин и вливал в себя, он уже дошел до той стадии, когда его пьяное тело кружилось между телами других людей, а руки трогали себя, бедра крутились по оси восьмёрки. Чимин пьяно улыбался танцующему напротив Тэхёну, периодически трогая и его тело, а особенно голую грудь, что манила для прикосновений. Пак чувствовал себя живым, но он хотел большего. Хотелось, чтобы хоть кто-то решился подойти к нему и коснуться его тела, как это делает он сам. Почувствовать поцелуи на своей шее и запах высокоградусного алкоголя в носу. Спускаясь по лестнице вниз, Чонгук уже видел его — своего ангела на эту ночь. Парень в фиолетовой рубашке кружился, словно бабочка среди других танцующих людей, оглаживая собственное тело, и запрокидывал голову к потолку, улыбаясь. Протискиваясь между людьми, стараясь как можно быстрее дойти до него, Чонгук увидел этого парня, что пришёл сюда вместе с его ангелом. И этот безумец смотрел прямо ему в глаза, хищно улыбаясь, словно давая понять: «не сдержался и пришёл, да?» Чонгук одаривает его злобным взглядом, приближаясь к парочке. Останавливаясь за спиной парня, взвешивает все «за» и «против» и прижимается своей оголённой грудью к его спине, опуская на мягкие, как он и думал, бёдра свои руки. Friends — Chase Atlantic. — Ну здравствуйте, ангел, — прижимает парня ближе к себе и, опуская голову к его уху, проговаривает Чонгук лишь для него одного. — Давно свои крылышки потерял, ммм? — медовым голосом, чуть ли не мурлыча, сжимает бедра этого столь охуенного парня, вызывая тем самым лёгкий смех у этого по-настоящему прекрасного создания. Чимин разворачивается в руках Чонгука, оказываясь к нему лицом, и смотрит в чёрные глаза, улыбаясь. — Можешь звать меня Чимин, парень с чёрными глазами, — укладывая свои руки на оголённые участки груди. — Для тебя я стану кем угодно, — прижимаясь своим телом к крепкой груди, вдыхает запах вишнёвых мужских духов вперемешку с запахом, который исходил изо рта мужчины, давая понять Чимину, что он пил высококачественный бурбон. — Чимин… — пробуя на вкус столь складное имя, что так сильно подходит этому ангелу во плоти. — Не хочешь уйти со мной, Чимини? — перемещая свои руки на попу Чимина, сжимает её в своих руках. — Не хочешь сказать мне своё имя, ммм? — ведя руками от груди парня вниз по его животу. — Чонгук. — Очень приятно с тобой познакомиться, — останавливая движение своих рук на бедрах Чонгука вблизи к его паху. — Чонгуки, — улыбаясь, проговаривает Чимин. — Но, к сожалению, я сегодня занят не тобой, — убирая руки с тела Чонгука, отступает Чимин. — Почему же? — Чонгук не собирается так просто отпускать своего ангела, снова приближаясь вплотную, прижимаясь к его груди своей. — Ты стоишь уже рядом со мной, в моих руках, а значит — на сегодня ты мой, — ухмыляясь, проговаривает Чонгук. — Видишь за моей спиной тигра? — наклоняя голову чуть на бок. — Он меня не отпустит с тобой, Чонгуки. Чон переводит свой взгляд за спину Чимина, смотря на того самого «тигра», который прожигает его взглядом до самых костей. Сглатывая слюну, что скопилась во рту, Чонгук посылает этому тигру в точности такой же взгляд. Давая понять и ему, что плевать хотелось сегодня Чонгуку на чужое мнение. Тэхён лишь посмеивается с попыток этого парня одолеть его. Улыбается в ответ яркой улыбкой, сбивая с толку Чонгука, подмигивая следом, показывая руками, что он свободен. Удаляется вглубь клуба, снимая свою белую шубку на ходу. Чимин оборачивается через плечо, видя, как уже голая спина Тэхёна танцует на износ, разрывая это танцпол, переводит свой взгляд обратно на застывшего в немом шоке Чонгука. И, не медля ни секунды, ведь Тэхён дал им «добро», обхватывает крупное лицо Чона пальчиками и накрывает его губы своими, вовлекая в голодный поцелуй. Кусая губы Чонгука, приводя его тем самым в чувства, Чимин ловит крышесносный кайф от вкуса губ этого длинноволосого парня. Чувствуя в ответ наконец-то действия, Пак стекает по обхватившим его рукам Чонгука, отдаваясь этому поцелую сполна. Голодный поцелуй медленно, но верно перерастал в страстный. Чимин сжимал длинные и такие мягкие волосы Чонгука в кулак, доставляя ему боль и с этим даруя сладкие поцелуи с языком. Невозможно было оторваться. Двое парней прилипли к друг другу, словно пельмени. Каждый из них желал большего: кто-то хотел почувствовать внутри, а кто-то там оказаться. Кусая до крови чиминовы губы, Чонгук слизывал выступающую из них кровь, размазывая по своему языку привкус металла. Ловя стоны Пака при каждом сжатии его сладкой попы, что стала магнитом для рук Чона, Чонгук был в диком экстазе, целуя то верхнюю, то нижнюю губу Чимина. Он уже был не здесь, а в раю. Никто из его любовников на одну ночь не доставлял лишь одними поцелуями такой неземной кайф Чонгуку. Отрываясь друг от друга после череды нескончаемых поцелуев и образуя между друг другом нить из слюней, что тянулась от каждого из них, Чонгук опускается поцелуями по шее Чимина вниз, залезая руками под его рубашку, ведя ладонями вверх по плоскому животу. Сжимает ореол сосков в своих тисках между пальцами, начиная медленно разминать каждую из тёмных бусин. Чимин притягивает голову Чонгука, обхватывая его в кольцо своих рук и прижимая ближе к себе. Запрокидывая лицо к потолку, безмолвно стонет от действий Чона, сжимая брюнета с каждым новым поцелуем сильнее. — Хочу сожрать тебя, — поднимаясь поцелуями вверх к уху Чимина, выдыхает горячий воздух, щекоча его мочку. — Ангел, — кусая хрящик, вызывает у Чимина поток неконтролируемых ругательств, обсасывая его ухо как самый сладкий леденец. — Чонгук… — смотря боковым зрением на профиль Чонгука, который, не останавливая свои обсасывания его уха, спускается другой рукой вниз по его животу, проникая рукой под толщу обтягивающих джинсов Чимина. Сжимает его член через ткань трусов, вырывая из горла Чимина стон удовольствия. — Мокрый, — покрывая поцелуями лицо Чимина. — Сладкий, — слизывая дорожку пота, что стекала по виску Чимина. — Мой, — рыча от удовольствия, Чонгук припадает к губам Чимина, сразу проникая в его рот, исследуя его изнутри своим языком. Чимин, отрываясь от губ Чонгука, разворачивается в его руках, оказываясь прижатым своей спиной к груди парня. Берёт его руку, что была измазана в собственной смазке, и укладывает на свой пах поверх одежды, а вторую оставляет на своём бедре. Оборачиваясь через плечо к Чонгуку, завлекает его в новый поцелуй, не давая шанса сказать тому и слова, начинает потираться своей пышной попой об член Чона, чувствуя через одежду, насколько же велико «достоинство» этого черноглазого парня. Ловя чоновские стоны своим ртом, Чимин не прекращает своих движений, чувствуя, как жёстко сжимают его руки Чонгука, притягивая к себе, а рука, что покоилась на члене Чимина, оглаживает через одежду его уже давно вставший член. Не разрывая поцелуй, они двигались в ритме своего собственного танца под названием «безумная страсть». В мыслях был полный туман. Чонгук думал лишь о том, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Сжимая чиминов член через одежду, Чонгук продолжал целовать парня, смешивая свою слюну с его, делая мокрую дорожку, что текла изо рта Чимина. Разрывая поцелуй, Чон склоняется ближе к Паку, слизывая своим шершавым языком дорожку из их общих слюней с лица Чимина, не прекращая по круговым движениям сжимать член Чимина, и периодически, чтобы услышать сквозь клубную музыку сладкие стоны Чимина, делал поступательные движения своими бедрами, врываясь своим ставшим членом, что выступал бугорком на его джинсах, меж мягких булочек этого ангела. Их не смущали взгляды других любопытных людей, что прекращали танцевать около них, открывая рты в немом шоке. Они потонули в друг друге: все их мысли и действия были посвящены лишь друг другу. — Так хочу тебя, — глубоким, срывающимся голосом шептал Чонгук в губы Чимина. — Возьми меня, — вставая на носочки и соприкасаясь носами, проговаривал Чимин, как молитву. — Хочу почувствовать тебя внутри себя, — смотря Чонгуку в его чёрные глаза, в которых даже не было видно радужку. Чон лишь ухмыльнулся на слова Чимина, резко поддаваясь вперёд бедрами, заводя руки за спину Чимина и опуская их на попу парня, раздвигал его булочки, проходя своим членом меж половинок Чимина, ловя своими губами громкий стон парня и целуя его малиновые губы. — Возьму, — потираясь своим лицом об волосы Чимина. — Будешь кричать на весь Сеул о том как тебе хорошо, — делая новый резкий толчок. — Ах… Пожалуйста, — опуская голову вниз, смотря на то, как его руки дрожали. — Уже умоляешь? — покрывая поцелуями заднюю часть шеи Чимина. — Что же будет дальше, ангел? — ведёт языком от кромки волос, оттягивая края рубашки, и опускается к позвонкам Чимина, замечая довольно милую и не такую уж и маленькую татуировку месяца на спине парня. — Милая татуировка, Чимини, — поднимаясь к уху Чимина, проговаривает Чонгук. — Мой падший ангел с луны, — томно шептал Чон. — Чонгук… — заводя руки за свою спину, накрывает ими руки Чонгука, которые, как мертвый груз, покоятся на его ягодицах. — Прошу, давай уйдем отсюда, — сжимая его руки в своих, проговаривает Чимин. — Мне нравится, как ты умоляешь меня, ангел, — убирая руки от попы Чимина, Чонгук касается подбородка Пака, сжимая его челюсть. — Не останавливайся, — ведёт своим указательным пальцем по губам Чимина. Блондин делает глубокий вдох, открывая свои глаза, смотрит на палец Чонгука на своих губах. И, не теряя времени, раскрывает свои губы, ловя указательный палец Чонгука, начиная его обсасывать. Чонгук кусает его за шею, оставляя глубокий след своих зубов, что превратится через несколько дней в огромный фиолетовый синяк. — Хороший мальчик, — накрывая второй рукой шею Чимина, чуть сжимая её. — Очень хороший. — Чо…нгук, — стонал Чимин сквозь мешающийся ему чонгуковский палец во рту. — Уходим, — вытягивает свой испачканный палец в слюнях изо рта Чимина и, хватая его за руку, Чонгук разворачивает их тела в сторону выхода, ведя за собой не соображавшего Чимина.

***

Blinding Lights — The Weeknd. Протискиваясь между других людей, Чонгук чуть ли не бежал на выход из этого душного помещения клуба. Мечтая уже поскорее оказаться как можно дальше отсюда, чтобы без лишних глаз показать этой куколке, что такое давно забытый им рай. Выходя наружу, на холодный ночной воздух, Чонгук делает глубокий вдох, резко разворачивается лицом к Чимину, целуя его теплые губы. Обнимая своими руками, словно захватывая чиминово тело в плен, притягивает его манящее тело ближе к себе, не отрываясь от исследования рта Пака. — Боишься мотоциклов? — отрываясь от губ Чимина и смотря ему в глаза, спрашивает Чонгук. — Нет, — немного не понимая, что вообще происходит и почему его спрашивают о мотоциклах, отвечает Чимин. Дерзко улыбаясь Чимину, Чонгук подводит его к своему монстру, видя мимолётный испуг в глазах Чимина. Чон лишь подавляет смех внутри себя, вспоминая, как минуту назад этот «смельчак» ответил нет. — Запрыгивай, ангелочек, — надевая на голову Чимина шлем, проговаривает Чонгук. — А ты? — мельтеша на месте от непонятно откуда возникшего стеснения. — Моя защита — это ты, — хлопает по своим бёдрам, подзывая Чимина к себе. — Садись, Чимини, покатаешься, — пошло ухмыляется Чонгук, видя как Чимин медлит, но всё же садится за спину Чона, сразу обхватывая его торс своими руками, прижимаясь своим лицом к спине брюнета. — Не бойся, — заводя мотоцикл. — Держись за меня, — накрывает двумя руками холодные, дрожащие ладошки Чимина, что были скрещены на его животе, сжимая их. — Не отпущу тебя, не позволю тебе упасть. Чимин немного успокаивается от слов Чонгука, что тот будет рядом и не позволит ему упасть. Но никто из них и не подозревал, что эти слова окажутся пророческими. Срываясь с места под визг шин и визг Чимина, Чонгук выезжает на дорогу с громким ревом своего монстра. Объезжая машины, виляя между ними, как юла, Чонгук своей левой рукой накрывает руки Чимина, защищая их от холодного воздуха, пытаясь согреть. Пак не обращает внимание на то, что происходит с ним. В мыслях горит пожар, картинки перед глазами путаются — ему страшно. И только сейчас, протрезвев, он понимает, что едет на мотоцикле с незнакомым парнем неизвестно куда. Инстинкт самосохранения кричит внутри Чимина, словно сирена, предупреждая его, что это не закончится для него хорошо. А он не слушался, притупляя сирену в своей голове. Чимин решается отдаться моменту, как всегда это делал в клубах. Отпуская руки с торса Чонгука, блондин разводит их в сторону, словно птица, летящая против встречного ветра, и что есть мочи кричит через толщу шлема. Чонгук, не оборачиваясь назад, смотрит на эту картину через боковое зеркало, кусая свою нижнюю губу, в который было вставлено серебряное колечко. Ещё бы чуть-чуть, и Чонгук готов был признать, что это и есть то самое чувство, которого он так долго ждал — любовь. Но мысли приходят в порядок, и Чимин больше не кажется ему чем-то неземным в момент своего крика и раскрытых рук в воздухе. Лишь безумная страсть, лишь желание обладать снова захватывают разум Чонгука, не давая ему и шанса подумать о том, что же будет дальше. После этой ночи. Уходя с главной дороги, Чонгук проезжает мимо многоэтажек, скрываясь во дворах одного из этих домов. Не доезжая до дома, Чонгук паркуется под густым, нависшим над их с Чимином головами деревом сакуры. Оборачивается к Паку, снимая шлем с его головы, и еле-еле сдерживает смех, видя, в каком беспорядке находятся волосы парня. Чимин лишь надувается, на лёгкий смешок который вырвался изо рта Чонгука, скрещивая свои руки на груди, и выжидающе смотрит на Чона. — Не дуйся, — поднося руку к лицу Чимина, убирает лишние пряди с его лба. — Ты милый. — Милый-милый, все мы милые, — дуется Чимин, поджимая свои губы. Чонгука это картина лишь забавляет. Чимин был одновременно настолько милым, что его хотелось не просто трахать, а любить. Но в то же время было в нём что-то демоническое. То, что заставило Чонгука бросить своих друзей и увезти это ангела подальше ото всех к себе домой. Но Чонгук не торопился уводить этого ангела внутрь дома. В голову пришла слишком гениальная мысль, которую он мечтал когда-то повторить с кем-то. Разворачиваясь на байке корпусом к Чимину, хватает его за руку, практически перекидывая его через себя. Усаживает на то место, где сам сидел ранее, обхватывая его талию своими руками, сжимая до синяков, наклоняется к чиминову лицу. — Посмотри на небо, — глядя в глаза ошеломлённого блондина. — Чт… Не давая Чимину договорить, Чонгук наклоняется к нему ещё ближе, заставляя Пака лечь спиной на руль байка. От страха и незнания того, что хочет сделать с ним Чонгук, Чимин пытается уйти от его прикосновений, выгибаясь в разные стороны, желая ускользнуть от этих тёплых и крепких мужских рук. Чонгук не обращает внимания на немые крики о помощи, ведь знает — Чимину понравится. Захватывая его руки в цепкую хватку над головой, заставляя Пака сильнее прогнуться в спине, посмотрев на звёзды. Right Here — Chase Atlantic. — Ни о чём не думай, — ведя носом по гладкой шее Чимина. — Тебе будет очень хорошо, — опускаясь поцелуями вниз от шеи Пака по его груди, кусая нежную кожу и доводя её до красноты. Чимин зажмуривает глаза, запрокидывая голову назад, отдаваясь Чонгуку полностью. Нельзя сказать, что ему не было страшно, но внутренний огонь горел сильнее, и желание наконец-то почувствовать внутри член этого Аполлона с журнала Vogue — было сильнее, чем страх перед неизведанным. Расстегивает рубашку Чимина, откидывая её полы в сторону. Чонгук открывает перед собой вид на фарфоровую, практически не тронутую загаром кожу, впалый живот и бусинки тёмных сосков, которые контрастировали на теле этого ангела. Ведя свободной рукой по животу Чимина, царапая светлую кожу, оставляя после себя красные следы, Чон облизывается, смотря на ореолы сосков Чимина. Наклоняется вниз, всасывая один в свой рот и следом отпуская, всасывает второй. Покусывая то один сосок, то другой, облизывая грудь Чимина, Чонгук слышал, как под ним задыхается Чимин, стараясь сдержать свои стоны. Не медля ни минуты, Чонгук расстёгивает свой ремень, вытаскивая его из штанов, перевязывает им руки Чимина настолько плотно, что Пак перестает чувствовать на мгновение свои пальцы. Целуя кожу Чимина, исследуя каждый миллиметр его тела, Чонгук спускается всё ниже к кромке его брюк, покусывая тазовые косточки через толщу джинсы. Таких сладких стонов Чонгук ещё никогда не слышал. И будь у него возможность, он бы никогда не отпускал Чимина из своих объятий, кусая его кожу, даруя им двоим неземное наслаждение, сравнимое с таблеткой экстази. Расстегивая медленно молнию джинсов Чимина, Чонгук поднимает глаза на Чимина, видя, как тот задыхается от собственных ощущений, дёргая руками от удовольствия и нетерпения. Чон больше не хочет заставлять его ждать, полностью расстегивая его джинсы, приспускает их вниз вместе с черными трусами от Calvin Klein, поднимая бедра Чимина вверх. Наружу, словно по стойке смирно, выпрыгивает чиминов член, ударяясь со влажным шлепком по животу парня. Облизывая свои губы, Чонгук сгибается чуть ли не в три погибели, беря в рот этот лакомый кусочек самого что ни на есть вкуснейшего торта. — Блядь… Посасывая головку члена Чимина, Чонгук расстёгивает свои джинсы, запуская руку в трусы, начиная себе надрачивать. Ловя каждый стон свои ушами, Чон доводит Пака своим ртом до дверей рая, заставляя парня под собой выгибаться, как змея, стонать на всю улицу, проговаривая между всхлипами его имя. Заглатывая член глубже в свою глотку, Чонгук касается носом лобковых волос Чимина, выдыхая жарким воздухом ему в столь нежную кожу, пуская мурашки по телу блондина. Надрачивая себе в более резком темпе, Чон сосет остервенело, словно изголодавшийся зверь по своей добыче. Чувствуя, как они оба приближаются к разрядке, Чонгук выпускает член изо рта, выпрямляясь в сидячем положении, ощущая, как сильно затекла его спина. Смотрит сверху вниз, тяжело дыша на Чимина, который наклонил голову чуть в бок, смотрит в ответ на брюнета стеклянными от похоти глазами, облизывая свои искусанные губы. Чон вытирает со рта смазку Чимина и собственные слюни, подхватывает под бедра Пака, переворачивая его на живот. — Приготовься кричать, мой похотливый ангел, — снимая джинсы с Чимина до щиколоток, оставляя их висеть на ногах мешком. Облизывает обильно собственные пальцы, раздвигая половинки, касается дырочки Чимина, просовывая внутрь пока что один палец. — Как же в тебе тесно, луна, — чувствуя пальцем, как стеночки Чимина сжимают его со всех сторон. — Так и хочется тебя выебать, чтобы твоя дырочка не могла сутками затянуться после моего члена, — рыча, проговаривает Чонгук, засовывая в Чимина второй палец, раздвигает их, делая подобие ножниц. — Аххх, Чонгука-а, — выгибаясь в спине от боли и наслаждения, стонал Чимин. — Прошу… — задыхаясь, оборачиваясь через плечо на Чонгука, умоляя его. — Трахни меня. — Я уже это делаю, куколка, — двигая пальцами внутри Чимина, чувствует, как стеночки расходятся под давлением, расширяя проход. — Не так… — цепляясь пальчиками за руль байка. — А как, куколка? — хищно улыбаясь, проговорил Чонгук. — Уже хочешь мой член? — вгоняя в Чимина третий палец, вырывает из парня протяжный стон. Пальцы Чонгука точечно ударяли по простате, заставляя Пака выгибаться всё сильнее от каждого толчка. — А готов ли ты его принять, ангел, ммм? — сплевывая меж ягодиц слюну, размазывает её второй рукой, не прекращая трахать Чимина пальцами. — Чонгу-у-ук, — цепляясь до хруста за боковое стекло байка, Чимин, чуть ли не плача, вилял своей попкой перед лицом Чонгука, умоляя его взять по-настоящему. — Хочу твой член в себе. Смотря на картину перед своими глазами, Чонгук уже готов был кончить, но когда этот ангел его ещё и умоляет, Чон был готов на всё ради крышесносного удовольствия. Bad For Me — Always Never. — Для тебя, — вытаскивая пальцы из дырочки Чимина, приближаясь губами к его раскрытому анусу, складывает губы в трубочку и выдыхает воздух, пуская по телу Чимина обильные мурашки вперемешку с нечеловеческими визгами. — Всё, что угодно, прелесть. Приставляя свой член к дырочке Чимина, перед этим обильно смазывая его слюнями, которые смешались с его собственной смазкой. Резко входит в Чимина, подхватывает его под живот, уберегая от падения вниз с байка. — Блядь… Детка, — постанывает Чонгук, чувствуя, как сильно сжимают чиминовы стенки его член. — Ты был создан для моего члена, — сжимая его ягодицы до синяков, Чонгук начинает двигаться в нём медленно, запрокидывая голову назад, смотря своим полыхающим взглядом на звёзды, что так невероятно светили для них сегодня в ночи. Подтягивая Чимина ближе к себе, Чонгук ставит его на колени, прижимая к своей груди. — Нравится? — тяжело дыша, шепчет Чон ему в ухо. — Да-а, аххх, сильнее, Чонгуки, — стонал Чимин с закрытыми глазами, прижимаясь к Чонгуку, оттопырив свою попку назад. — Хочу чувствовать тебя глубоко внутри себя. Чонгук давится воздухом от слов Чимина, сильнее прижимая его к себе и срываясь на бешеный темп. Стоны, шлепки голых тел и лязганье металлической бляшки ремня украшали сегодняшнюю ночь для них двоих. Кусая плечи Чимина, Чонгук не сдерживался от слова совсем. Словно все демоны, что были в нем долгие года, вырвались наружу и обрушались табуном на Чимина. Чон вертел Чимина в своих руках, как хотел, то поворачивая его лицо на бок, целуя в его уже давно искусанные губы, выпуская кровь из маленьких ранок, то сжимал его ягодицы до уже виднеющихся фиолетовых синяков. Они трахались как звери, цепляясь за друг друга, как могли. И им было настолько похуй, если кто-то из соседей решит выглянуть в окно и узнать, что же там происходит в столь поздний час на улице их тихого района. Чонгук брал Чимина, как в последний раз, словно завтра он уже сдохнет и никогда не познает прелести секса. Но после этого секса Чонгук знал — ничего лучше он больше никогда не испытает. Настолько же были яркими и дикими эти эмоции, что, казалось, эти двое позабыли, как их вообще зовут и при каких обстоятельствах они, собственно, встретились и оказались здесь. Вгоняя член всё глубже в Чимина, срывая уже охрипшие стоны с такого прелестного ротика, Чонгук тянется руками к запястьям парня, развязывая ремень с его рук, который падает на землю с характерным звуком. Вытаскивая свой член из блондина, Чон встаёт с байка, чутка пошатываясь, снимая свои джинсы полностью с ног, бросая их в зелёную траву. — Ложись сюда, — вставая сзади байка, Чонгук шлёпает по ягодицам Чимина, призывая его к более быстрым действиям. Чимин, немедля, спускается ногами на асфальт, ложится грудью на холодный металл, выставляя свою покрасневшую дырочку для Чонгука. Чон вгоняет свой член в дырочку Чимина без каких-либо препятствий, сразу начиная долбить его в быстром темпе, заставляя стонать Пака охрипшим голосом его имя. — Вот так… — вгоняя член глубже, Чонгук раздвигает ягодицы Чимина, смотря на то, как жадная дырочка ангела поглощает его член. — Твоя дырочка такая жадная, Мини. Ебал бы тебя всю ночь без остановок, чтобы на утро посмотреть, насколько же она будет раскрыта для меня. — Да, да, еби меня, — скребя своими пальцами по металлу, выстанывал Пак. — Жадная шлюха для моего члена, — ударяя по ягодицам парня, утробным голосом проговаривал Чонгук. Чувствуя, как уже оба приближаются к финишной прямой, Чонгук делает несколько резких толчков, доводя Чимина до финала. Чувствует как стеночки сжимают его и без того перевозбуждённый член. Вытаскивая свой член из растраханной дырочки, хватает Чимина за плечи, силой своих рук поднимает его с мотоцикла, разворачивая лицом к тебе, опуская голыми коленками на асфальт, приставляет свой член к розовым губкам. Чимин хватается за бедра Чонгука, заглатывает его член в свой ротик, начиная остервенело посасывать, смотря в глаза этому демону, на фоне которого кружат лепестки сакуры. — Боже-е-е, — смотря на Чимина сверху вниз, Чонгук видел, как в его глазах танцуют демоны, а губы блестят от природной смазки. — Как только тебя заметил, мечтал увидеть твои губки на моем члене, — вплетая свои пальцы в волосы Чимина, постанывал Чонгук. Блондин лишь хмыкает на высказывания Чона, заглатывает член за щёку, всасывая свои щеки, делая вакуум для того, чтобы свести с ума. Чимин ловил каждую эмоцию Чонгука, которая промелькнула на его лице. Видел, как пытаясь сдерживать собственные стоны, Чонгук кусал свои губы, играя языком со своим колечком во рту. — Больше не…не могу~ууу!.. ахх, — вгоняя член в глотку Чимина, стонал Чонгук, впиваясь до боли в волосы своего ангела. — Аххх, — кончая глубоко в глотку Чимина, заставляет его давиться от спермы, что выходила из его члена. Видит, что, несмотря на это, Чимин не отстранялся от него, а наоборот, притягивает его за бедра ближе к себе, начиная вылизывать сперму Чонгука с его члена, перекатывая её в своем рту, показывая это Чону. Вставая на ноги, Чимин целует Чонгука после минета, просовывая свой язык ему в рот, давая почувствовать собственный вкус спермы на губах. — Мне кажется, что я влюбился, — отстраняясь от Чонгука, проговаривает Чимин томно в его губы, еле касаясь их. — Тебе не кажется, ангел, — затягивая Пака в новый поцелуй, отвечает ему Чон между чмоками. — Не хочешь подняться, ммм? — опуская руки на ягодицы парня, нежно массирует кожу. — С удовольствием, мистер Чонгук, — улыбаясь, проговаривает Чимин, целуя Чонгука в губы, тем самым вызывая у него из груди лёгкий смех от слов и действий Пака. И где-то там, вдалеке, пока лепестки сакуры падают при лунном свете на асфальт, Чимин утопает во сладком вкусе губ Чонгука, что так сильно напоминали ему вкус его любимой вишни. И на третьем этаже многоквартирного дома продолжают любить друг друга. Тот, кто и не думал, что секс на одну ночь может подарить куда больше удовольствий, и тот, кто и не думал о том, что этой ночью найдет того, кого искало его сердце долгими годами. Любовь бывает разная: мимолётная, прекрасная, удушающая, безотказная. Но та любовь, что родилась в ночи — неподвластное объяснение. Ведь она — живая.